Чтение онлайн

Джой растянулась в кресле, как затекшая от долгого лежания кошка, и блаженно улыбнулась наступившей свободе от камер. Ещё большее удовольствие, чем это, ей доставляло то, что репутация «БМВ» теперь ещё чище; можно сказать, она звенит, как хрусталь! Успеть дать интервью раньше Макконахи было принципиально, чтобы после него это не выглядело как оправдание. «БМВ» нечего скрывать. «БМВ» — кристально честны. Люди любят, когда с ними честны.

Конечно же, в пределах разумного.

Удачное настроение Джой не омрачало даже то, что она все ещё не нашла подходящего человека на роль руководителя в Мичигане, тем более, что у нее уже имелась идея. Осталось только перестраховаться и просветить нужных людей на наличие дыр в их совести — и тогда производство можно будет запускать снова. Самое большее три-четыре дня.

А прямо сейчас Джет собиралась, наконец, выйти из пустующего субботнего офиса и поехать в «Провиденс» на запоздалый обед. Роуз вызвалась за компанию и должна была вот-вот появиться. Последние дни она все время работала — верный признак того, что она страшно соскучилась по Али и детям и скоро сорвётся в Копенгаген. Впрочем, с течением времени Джой все сильнее казалось, что Роуз остаётся в Штатах не только из-за неё. В Штатах ее карьера диджейки взлетела на небывалый уровень. Она давно была популярна в Дании и других Скандинавских странах, писала музыку для многих исполнителей оттуда, в том числе для групп «Вальгалла», «Твистис» и для Дион Борг, но разница между менталитетами Америки и Скандинавии очевидна: там тихо, тут шумно. Роуз — шумная. Она хоть и прожила почти половину жизни эмигранткой в Дании, Америка из нее никуда не исчезла.

Здесь у нее светились глаза, потому что где, как не в ЛА, найдется для нее работа. Она с восторгом рассказывала ей об исполнителях, молодых и укоренившихся, с которыми начала работать, и, конечно, она часто бывала в клубах, наблюдая за людьми. Она слушала их ритмы — так Роуз говорила все чаще, с какой-то приторной грустью; Лос-Анджелес никогда не спит, чего не скажешь о Копенгагене.

Вероятно, не Джой об этом судить, но она замечала, какой была Роуз, когда только приехала, и что с ней случилось за эти два с половиной года. Она стала живее. Она была своей здесь. На своем месте, хоть в Дании по-прежнему оставалась ее семья. Джой даже не сомневалась, что Роуз без вопросов последует за ними в любой момент и куда угодно; но это вовсе не означало, что в Копенгагене ей станет лучше. Конечно, Джой хотела, чтобы Роуз осталась. Эгоистично это или нет, значения не имело. Все равно она ни за что не станет держать ее, когда Роуз соберётся улететь окончательно. Джой просто не имела на это права. Роуз с Али самим решать, как поступить, и на их месте Джет бы тоже не стала никого слушать.

Селектор начал мелькать зелёным, и Джой, ожидая Роуз, тут же открыла дверь. Она поднялась и потянулась за своей сумкой, но ее рука замерла на полпути. В кабинет вошла вовсе не Роуз. Ту, которую она прямо сейчас видела перед собой, Джой не ожидала увидеть совсем.

Она смотрела на знакомые рыжие локоны, милую веснушчатую улыбку, на изящные запястья в свободной белой рубашке — и просто молчала. Что ей надо было сказать? Забытая леди Аксель спустя годы снова стояла в ее кабинете, прямо перед ней, а Джой не знала, зачем она здесь появилась.

— Привет, Джо.

Джой с удивлением отметила, что сокращение собственного имени из ее уст теперь звучало для нее, как скрип старых гнилых половиц… Раньше ей было приятно, что кто-то, кроме сестры, может называть ее «Джо» без приторной сладости, но те времена давно кончились.

— Аксель, — кивнула она, так и оставшись стоять за столом. — Неожиданно. Я не ждала.

— Как ты? — тихо спросила она. Пожалуй, будь у нее лисьи уши, они бы виновато прижались к ее по-прежнему длинным волосам, но вместо этого только ее синий взгляд хаотично блуждал по Джет.

— Давай не будем делать вид, что тебе интересно, как я, — улыбнулась ей Джой. — Точно также, мне совершенно неинтересно, как ты. Но, наверное, хорошо. Германия вообще красивая.

— Джо, — мученически простонала Аксель, — ну хватит. Может, я не должна была вот так… Пропадать… Но, бога ради, как мне надо было себя вести? Ты же непробиваема. Как бы я ни пыталась подступиться к тебе, ты каждый раз прогоняешь. Каждый чёртов раз. Что я могла сделать? Ну, скажи мне, что?

— Уйти? — с той же колючей улыбкой предположила Джой. — Молодец, ты так и сделала. Ты правда думаешь, что можешь пересидеть где-нибудь, пока я не перестану скорбеть, а потом прийти обратно и играть в игру «притворимся, что все по-старому»?

— Я не хочу играть с тобой, — она подошла к Джой ближе, и Джой впервые так сильно радовалась, что между ними стоит целый стол. — Позволь мне…

Селектор вновь замигал зелёным. Роуз тут же сказала, что это она, и Джой открыла. Джой вообще следовало научиться спрашивать, кто за дверью, прежде чем открывать; мера безопасности — никогда не знаешь, кто решит заглянуть в гости, если секретарь не на месте: сестра, кто-нибудь из сотрудников, или рыжая фата моргана.

— Джо! Оу, привет, мне подождать снаружи?

Джой и Аксель ответили одновременно:

— Да.

— Нет.

— Так да или нет? — нахмурилась Роуз. — Девочки, я люблю конкретику.

— Ты не будешь командовать в моем кабинете, — Джой посмотрела на Аксель так, что Роуз ожидала искр, летящих из ее вовсе не безмятежных глаз, но салюта не произошло. Она сильно сжимала края стола, над которым стояла, как коршун. Роуз даже с такого расстояния видела, как бешено дёргалась вена у нее на шее; вероятно, потому, что Роуз знала, что когда Джой зла, то эта венка всегда сообщает об этом первой. — Ничего, как раньше, уже не будет. Забудь об этом.

— Я не собираюсь командовать, — мягко ответила ей Аксель. — Джо, я понимаю, что ты злишься на меня, но я очень прошу, пожалуйста, прости меня. Всего один разговор. За ужином. Или обедом. Как тебе удобно. Я очень хочу всё исправить. Позволь мне это.

Джой заскрипела зубами.

— Я обедаю с Роуз, это разве неясно? — почти прошипела Джет. — Освободи кабинет.

— Боже, да с тобой же невозможно разговаривать! — отчаянно воскликнула Аксель. Едва ногой не топнула. — Вот почему я уехала. Ты просто издеваешься надо мной. Сначала я терпела эту твою малолетку чертову, которая тебе ничего не могла дать, ни-че-го, эта девочка просто глупое симпатичное тельце, за которое ты почему-то держалась до последнего вздоха, — слова Аксель были настолько сумасшедшими, что Роуз задержала дыхание. Джой смотрела прямо на потерявшую терпение и, видимо, здравый смысл Аксель, и ее выражение казалось страшно непроницаемым. — Потом, когда она отошла в мир иной, ты швыряла меня от себя, как будто я похожа на боксерскую грушу, которая будет стоически все выдерживать, что бы ты с ней ни делала, и сейчас ты считаешь, что я виновата? В чем? В том, что сделала, как ты просила — оставила тебя? Ты же каждый раз отвечала мне так, все время, сколько бы раз я ни приходила, ты как каменная! Невозможная! Ты что, не понимаешь, что это тоже больно — бесконечно долбиться в закрытые двери? Джой, я… Я не понимаю, чего ты хочешь. Какая женщина тебе нужна, — рычала она, сжимая в руках маленькую сумку. — Или нет, прости, тебе нужна девочка? Чтобы ты могла угробить ее также, как Лету? Чтобы она не ушла от тебя, что бы ты с ней ни делала? Да? Нормальные тебя не интересуют?

— Эй, притормози, — тихо сказала Роуз, коснувшись плеча Аксель, но она словно не заметила этого.

Джой стояла, как изваяние. Но венка, венка на ее шее — у Роуз сердце падало вниз, когда она обращала внимание на ее шею, а после — на руки, которыми она упрямо сжимала стол. Атмосфера между ними накалилась до опасного предела, настолько, что в просторном кабинете стало трудно дышать. Над их головами щелкало электричество.

— Что во мне не так, что?! Джой, чем я не подхожу тебе, а? Почему бы в кои-то веки не попробовать построить нормальные отношения, где рядом с тобой была бы равная тебе, а не падаль какая-нибудь, которую ты подбираешь и нянчишь, как злая мамочка? Джой! Объясни мне, пожалуйста! Она же была никем, она ноль, просто ноль!

Это произошло в долю секунды. Тяжёлый, буковый стол с сенсорными панелями с оглушающим грохотом рухнул на пол. Черный мрамор пошел трещинами до самой стены. Сенсорные панели разлетелись осколками, и один, отколовшийся от удара, резанул Джой по щеке.