Сахар на дне
Шрифт:
— Прости меня, пожалуйста, — сказала ей Джо, полагая, что сейчас должна чувствовать себя поверженной и уязвленной, но единственное, что она ощущала, называлось смиренным бессилием. Она снова и снова возвращалась мыслями к сияющей высотке, которая рассыпается, пеплом оседая у ног.
И Джой ничего не может сделать.
Джой — наблюдательница, в один миг всё потерявшая.
Вот так было однажды. Все уже давно рассыпалось, все — этот жалкий пепел, а она, какая-то там Джой Джет, уже третий год стояла на нем, не в силах пошевелиться.
— Ложись, — вздохнула Рей, — тебе не за что извиняться. Ты человек, я человек. Помнишь? Люди могут понять куда больше, чем ты думаешь.
Джой хмыкнула, когда ее голова, к успокоению Рейны, коснулась подушки. Рейна легла рядом, устроившись у нее на плече. Ее теплое дыхание сплеталось с искусственным спокойствием Джет, но мир вовсе не казался Джой лучше.
Она опять облажалась. Позорно провалилась. Ещё и зачем-то рассказала то, что Рейне не надо было знать.
Джет гипнотизировала потолок, представляя, что ее на самом деле не существует. Теперь это давалось легко.
Совсем просто.
— Джо, — снова окликнула ее Рей. Какой раз за вечер?
— Не говори, что тебе жаль, — отмахнулась Джой. — Я уже знаю все слова наизусть. И «ничего страшного, что мы не переспали» — тоже.
— Ты никогда не думала, как ты хочешь, чтобы тебя поддерживали?
— Нет.
— Ну да… Как будто я ждала другого ответа от Джой Джет, — неловкий смешок спрятался у Джой на шее. — Таких упрямых ослиц у меня ещё не было. Но ты мне даже немного нравишься.
Джет посмеялась; подушечки ее пальцев невольно выводили узоры на смуглом плече. Все же забавная девчонка, эта Рей. Ничто ее, значит, не пугает…
Рейна потянулась губами к ее щеке и оставила на ней невидимый отпечаток. Лицо у Джой было горячим, словно у нее повышена температура, но, задержавшись на коже чуть дольше, Рей убедилась, что это не так.
— Спокойной.
— Спокойной ночи.
Когда пространство за окном уже укрыла глубокая ночь, Рейна аккуратно поднялась с кровати, прикрыв острое плечо Джой одеялом. Она вслушалась в тишину комнаты и размеренное дыхание Джет; она напоминала ей колючую, натянутую проволоку, пока не уснула, и, вероятно, если бы Рейна стала настаивать на разговорах дальше, Джой бы точно её убила.
Она обошла кровать со стороны Джет, не дыша и тревожно вглядываясь в освещённое уличными фонарями с окна лицо; потянулась к ее пиджаку на вешалке и нащупала яркий пузырек во внутреннем кармане. Фиолетовая крышка. Она открыла, молясь о том, чтобы он не щёлкнул.
Не щёлкнул.
Успокоительные, значит, без этикетки?..
***
Утро следующего дня, как тонкую, стеклянную вазу, разбила сначала громкая мелодия телефона, а затем — яростная вспышка молнии за окном. Небо укутало Даунтаун в серое покрывало, и из-за отсутствия солнца стало сложнее открыть глаза.
— Ханна, заткнись уже, — процедила сквозь зубы Джой, ворочаясь на неудобной подушке. Странно, что ночью она не чувствовала никаких неудобств. Ночь в принципе пролетела так быстро, что Джет будто бы просто задремала на пару минут.
Она села на постели и, пытаясь проснуться, сжала пальцы на затекшей шее. Твою ж мать. В грудной клетке поселился пустующий вакуум, во рту — чертова Сахара.
Запах кофе помог Джет окончательно разлепить глаза. Она вчера что, выпила две таблетки? Идиотка.
— Я приготовила нам завтрак.
Рейна что-то колдовала у кухонной стенки. Она обернулась и с какой-то вымученной улыбкой поставила на маленький стол у диванчика золотистый поднос. Яичница, кажется. И кофе в кофеварке.
— Спасибо, — Джой потерла веки. — Ты плохо спала?
— Нет, — ответила Рейна, разливая кофе по милым голубым чашкам. — Просто с утра мне написала Аврил, а я не хочу с ней не то что разговаривать, я хочу ее задушить.
— О, жаркие девчачьи разборки, — бросила Джой перед тем, как скрыться за дверью ванной.
Сейчас было бы кстати обсудить то, о чем Джет думала вчера; если в их обветшалой «Тыкве» не будет старины Сетфорда и будет больше пространства, то все проблемы должны решиться.
Джой понимала, почему Рей так сильно не хотела принимать помощь озабоченного деда. Джет знала его; у нее в «Вольтман-банке» имелся личный счёт, страховка и пара инвестиционных вкладов. Всеми её счетами занималась в основном Катаржина, но несколько раз Джет довелось встречаться с Сетфордом в его кабинете для ВИПов. Этот лысеющий плейбой стелился у ее ног, как дырявая тряпка, и даже в исключительно рабочем разговоре напоминал Джет пресмыкающуюся гадюку.
Очевидно, что люди никогда и ничего не делают просто так. Да и вряд ли Аврил такая дурочка, что не понимает, чего он от нее ждёт — разве существуют настолько наивные люди? Невозможно. Джой не исключала, что Сетфорд таким образом уже поимел не одну бедную девочку и причем в долгосрочной перспективе. Шлюх, видимо, не хотел — второй сорт.
У нее до Леты тоже бывали такие девочки, только они сами себя предлагали, что-то вроде Мэгги. Все они работали в «БМВ» и стелились не только под Джой, а и под половину руководителей — и все они были уволены во время тщательных проверок, восемь лет назад. Бестолковые пташки пособничали в нехороших делах. Хотели большего, чем могли унести — это если завуалированно.
Аврил тоже до сих пор не поняла, как и всякие Мэгги, что, стоя на коленях, выше головы не прыгнешь.
Джой хмыкнула. Да уж, стоять на коленях перед мужчинами — хуже не придумаешь. В голову привычно всунулся ангельский образ Леты. Ну конечно. Джет замерла перед зеркалом над раковиной, а сзади зашевелился мелькающий силуэт. У нее ведь тоже были мужчины в этом гребаном «Асмодее»? Даже не ради денег, у нее ведь все было.