Чтение онлайн

– Да, значит, это тот самый Ден. Элли говорила и про сестру, и про гитару. Как же тесен мир!

– Ден стал бы знаменитым музыкантом, если бы ему позволили заниматься с хорошими педагогами. И какие же глупые эти условности, Милена! – Берри в сердцах пристукнул кулаком по балконным перилам. – То, что сельские ребята не могут учиться, не имеют право выбирать работу по душе и даже жену, – это совершенно несправедливо.

– Ого! Хочешь устроить революцию? – приподняла бровь Милена.

– Да нет. Думаю, можно все решить и без потрясений.

– Берри, да у тебя и в своей жизни наверняка потрясений хватало! – вдруг сказала Милена и пристально посмотрела на брата. – Я думаю, ты и половины вчера нам не рассказал.

– Ну и ладно! – рассмеялся Берри. – Зато будет, о чем поговорить в следующий раз.

– Ты прихрамываешь, мы заметили. Что-то с ногами? Со спиной?

– Ничего страшного, потом расскажу. Ну, пойдем накрывать на стол? Знаешь, в море я научился фантастически готовить завтраки. Могу состряпать тридцать блюд из одних только яиц. Видишь, а еще я научился хвастаться!

***

– Можно, сестренка? – ближе к полудню брат заглянул в комнату Элли. Он устроился на разноцветной тахте, а Элли села напротив, забралась с ногами на кровать. Ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам и искристо блестели на солнце.

– Элли, когда я вижу тебя, у меня в мыслях не складывается головоломка, – улыбнувшись, признался Берри. – Понимаешь, я всё пытаюсь сопоставить ту крошечную девочку, какой ты была, – с тобой нынешней, почти взрослой. Такое странное чувство!

– Мне тоже удивительно тебя видеть. Я так часто слышала о тебе от мамы – и вот ты здесь.

– Поговорим о Дене? Не против?

«Не против, если не будешь внушать, что он мне не пара», – хотела ответить Элли, но только кивнула.

Берри рассказал, что в детстве был знаком с Деном, и Элли улыбнулась:

– Да, он говорил, что его иногда назвали Динь-Динь. И он помнит о друге, который собирался стать моряком, – значит о тебе. Ден в детстве мечтал стать музыкантом, а теперь хочет выучиться на инженера. Только с нашими законами ни то, ни другое невозможно.

– Всё может измениться. Нельзя выбрасывать в мусорную корзину свою мечту, – Берри подумал и добавил: – Только все-таки не стоит идти к цели напролом, как я. В пятнадцать лет я был страшным эгоистом.

– Андреас считает, что я тоже эгоистка, раз познакомилась с Деном... – Элли подняла глаза на брата. – Разрушила дворянский уклад…

– Так думает Андреас, это его право, а я полагаю иначе. Дворяне, сельчане, уклад… Бред. Все мы – просто люди.

Берри помолчал, потом сказал осторожно:

– Элли, я ведь тоже считаю, что ты напрасно бегала ночами на озеро… – он увидел, как поникла сестренка, и поспешно добавил. – Ведь это большой риск. Не все парни такие, как Ден, – он вздохнул и продолжил. – Но раз уж тебе повезло встретить хорошего человека, то почему бы и не подружиться? Я против предрассудков.

– Теперь меня презирает все Лесное, – грустно проговорила Элли. – Считают меня… этой…

– Лесное – не весь мир. Да и там посплетничают да забудут, – Берри поднялся с тахты, сел рядом с Элли и положил ей руку на плечо. – Значит, ты правда любишь Дена? Я не ради любопытства интересуюсь. Король может завтра меня об этом спросить.

– Правда. Очень. Но у Дена есть невеста… – с горечью проговорила Элли, чувствуя, как в сердце вновь проникают невидимые колкие снежинки.

Берри вздохнул:

– Да, Элли, жизнь бывает сложной. Знаешь, я очень смутно помню, что Ден, когда был мальчишкой, говорил что-то о невесте. Их, кажется, обручили в детстве, так там принято. Но ведь это был выбор родителей, а не Дена. Ладно, пока не будем об этом, ведь я сам ничего толком не знаю. Главное – чтобы его поскорее выпустили из тюрьмы, а там всё как-нибудь сложится.

После обеда Берри объявил, что хочет сделать подарки и, не слушая отговорок матери и Милены («Перестань, ты сам подарок!»), уговорил всех сесть в его большой блестящий темно-синий автомобиль. Эмилия устроилась на переднем сиденье, сестры расположились позади. Берри повез их в новый торговый центр и купил бы там, пожалуй, всё, что было на витринах, да еще здание-стекляшку в придачу, если бы Эмилия его не остановила.

«Да ведь мне приятно вас радовать! – смеялся Берри, оплачивая серьги, новый телевизор и стильные часы. – Я, может быть, десять лет об этом мечтал!» «Но откуда у тебя столько денег?» – вскидывала красиво очерченные брови Эмилия. «Мама, поверь, моряки хорошо зарабатывают. А мне много лет не на кого было тратить».

– Подожди, а в чем ты завтра пойдешь на аудиенцию к королю? – спохватилась Эмилия. – Не в этой же простой рубашке? Наверное, нужно купить что-то новое, статусное…

– Об этом не переживай, мама. Для этого случая у меня есть новый китель.

Они вернулись домой, нагруженные пакетами и разноцветными коробками. Даже Элли немного повеселела, согласилась поужинать вместе со всеми и улыбалась, когда брат шутил.

Берри сообщил, что поедет к королю ранним утром и встанет до рассвета. Эмилия поднялась прежде Милены, пригладила волосы и, запахивая шелковый халат, направилась на кухню готовить завтрак.

И едва удержалась на ногах от изумления.

Это был уже не тот кудряш с беззаботной улыбкой, похожий на богатенького папиного сыночка на новенькой машине. Перед ней стоял морской офицер, подтянутый, очень красивый. Берри пригладил вьющиеся волосы, и они легли послушными русыми волнами. Брюки разве что не ломались по безупречно отглаженным стрелкам, а рубашка сияла снежной белизной. Но поразил Эмилию китель – он искрился от наград: серебряная звезда, две медали «За бесстрашие», неизвестные, но внушительные тяжелые ордена, голубая блестящая перевязь через плечо.

– Берри, сынок… – Эмилия, прижав ладони к лицу, опустилась на табурет. Сон исчез, будто его и не было. – Герой! Почему ты не сказал нам?

– Да зачем? – молодой моряк улыбнулся и снова стал простым парнем Берри. – Если бы я заявил: «Мам, смотри, что у меня есть!», это было бы смешно и глупо.

– И нисколько не глупо, что ты… – прошептала Эмилия. – Но ведь эти медали так просто не дают! Значит, ты постоянно рисковал жизнью? И идешь к королю, чтобы он позволил рисковать снова? А стоит ли? Сынок, я опять начала волноваться…