Чтение онлайн

– Ну и напрасно, – Берри крепко обнял мать. – Я стал взрослым, опытным и осторожным.

– Давай разбужу девочек. Пусть посмотрят на тебя.

– Не надо, пусть отдыхают, – возразил Берри. Он обнял Эмилию и поцеловал в щеку. – Мама, мне пора. Не переживай, теперь все будет хорошо.

Глава 41. Подпиши-ка бумагу!

– Брысь, мохнатая! – Ден сердито махнул рукой, и пыльно-серая летучая мышь, что висела, едва не касаясь его головы, с противным писком сорвалась со влажной стены. Далеко не улетела – замерла над кривой занозистой бочкой.

Дену показалось, что мышь поглядела на него со злорадством: «Тебе скоро отрубят голову, а я, наколдованное кем-то создание, так и буду болтаться тут и дразнить новых несчастных!»

Ден вздохнул, посмотрел равнодушно на железную миску, что стояла на каменном выступе. Желто-коричневая еда выглядела неприглядно: то ли подгоревшая пшенная каша, то ли недоваренный толченый горох. Съел с отвращением пару ложек. Подумал, что сейчас даже пирожное показалось бы ему невкусным, тревога отбивала всякий аппетит.

Накануне приходил юркий, низенький, быстроглазый человечек, назвавшийся адвокатом, сказал, что назначен суд. Ден тогда спросил его:

– Мне нужно будет что-то говорить на суде? – он уже начал придумывать фразы – такие, чтобы не навредили Элли. Но человечек противно захихикал (неужели Ден и правда задал такой смешной вопрос?), затряс длинными серыми сальными волосами:

– Что ты, арестант Денис Дин! Такие суды всегда бывают закрытыми! Кто тебя туда пустит? Сельчанина-то?

– Что же за суд такой, где нельзя даже объясниться? – сердито спросил Ден.

– Да ведь ты и так всё уже объяснил! – искренне удивился адвокат. – Всё как на ладони. Ночами с девицей гулял? Было дело. О возрасте её, о происхождении, о замке Розетта в курсе был? Конечно. Всё признал, надо же, какой честный! Ничего не скрыл. Будто сразу решил голову под топор подставить.

Ден вздрогнул, но тут же взял себя в руки, сумрачно поинтересовался:

– А вы тогда зачем явились-то?

– Чтобы ты бумагу подписал, – лохматый человечек вынул из кармана сложенный вчетверо документ, торопливо его развернул, шмякнул на каменный выступ. – Почитай. Это о том, что ты доверяешь мне тебя защищать.

– А если не доверяю? ­– Ден пристально посмотрел на юркого, как ужик, маленького человечка.

– Тогда и вовсе без защитника останешься! Так хоть какой-то у тебя шанс, а без меня и вовсе никакого.

Бумагу Ден, подумав, подписал, но в шанс не поверил. Ему казалось, что и тролли, которые приносили невкусную пищу, и следователь Иголтон, и вот этот неприятный человечек в потертом выцветшем мундире смотрят на него, Дена, уже не как на живого человека, а как на покойника. Поэтому и разговаривают отстраненно, будто и вовсе его нет в живых.

«А как хочется еще пожить-то!» – с тоской подумал Ден и посмотрел наверх, на ржавую решетку, за которой виднелось ослепительно красивое небо. Он манило веселой синевой, пронизанной солнечными лучами, и Ден вдруг подумал, что море, которое он видел только на картинках, наверное, такое же яркое и прекрасное. «Вот бы на море посмотреть хотя бы одним глазком! На волны, на белую пену… Неужели не получится никогда?»

Ден шагал по тесной камере от стены к стене, размышляя, как же спастись. Очень не хотелось идти на плаху, как на убой, – это было не только страшно, но и противно.

Но что же делать? Сломать ржавую решетку и попробовать выскочить на улицу? Так попадешь в тюремный двор, а то и застрянешь в маленьком окне курам на смех. Взять в заложники тролля, отобрать кривой нож, приложить к его горлу и потребовать у тюремщиков свободы? Ну, чтобы захватить тролля, ума много не надо, в этих краях они мелкие, как гномы. Может, и получилось бы. Но Ден понимал, что тюремные стражники, не задумываясь, пристрелят и арестанта-бунтовщика, и тролля. Никого не пожалеют. Жизнь тролля – копейка. «А моя жизнь и гроша ломаного не стоит», – с горечью подумал Ден.

Он снова и снова вспоминал мать, сестру, друзей, Долли, с которой так и не успел объясниться, родные зеленые деревенские просторы, белые и красные домики возле узенькой голубой речки. Погулять бы сейчас там, подышать свежим воздухом, посмотреть, как кружат весёлые ласточки! «А вечером – снова к Элли…» – вслух сказал он и печально улыбнулся.

Про Элли он не забывал ни на миг. Он думал о ней, когда ковырял ложкой в невкусной каше, когда ложился на холодный топчан, покрытый вонючим рваньем, когда глядел на перечеркнутое решеткой небо. Элли! Девочка-мечта с лучистыми голубыми глазами. Девочка-счастье. Самая светлая, самая волшебная.

Противно скрипнула железная дверь, Ден встал возле стены, нахмурился. Кого там еще принесло?

Вошел лохматый адвокат – в сопровождении двух троллей, вооруженных кривыми ножами. Адвокат выглядел взволнованным, а его волосы казались совсем слипшимися, словно вылили на них ушат сиропа.

– Эй, арестант, хорошая новость! – сходу завопил он, тряся какой-то исписанной бумагой, и у Дена бешено заколотилось сердце – неужели появилась надежда? – Ну-ка, смотри!

Ден присел на лежак, адвокат устроился было рядом. Но каменный лежак был холодный, поэтому человечек вскочил, сунул в руки Дену документ и отошел туда, где окошко, – там хоть чуть-чуть посвежее. Радостно потер ладони:

– Слушай, я ведь тоже думал, что дело безнадежное, а мы-то его и выиграть можем! В тюрьму-то лучше, чем на плаху, так?

– Так, – недоверчиво сказал Ден и настороженно глянул на бумагу. – А что это такое?

– Читать умеешь? Ну, так читай! А потом укажи, что с написанным согласен! Глядишь, и тебя спасем, и мне монеток за хорошую работу отсыплют, – адвокат вынул из кармана карандаш, весело подкинул его, точно школьник, – и не поймал, тот упал в кривую бочку. Адвокат досадливо крякнул, но пошарил в другом кармане и нашел еще один карандашный огрызок. Подкидывать не стал – крепко сжал в кулаке.

Ден принялся жадно вчитываться. Но глаза его, на миг вспыхнувшие радостью, быстро потухли, по гладкому лбу побежали морщины. Наконец он еще раз пробежал глазами по строчкам и, сердито мотнув головой, протянул бумагу адвокату.

– Подожди, подпиши сначала! – воскликнул тот, протягивая карандашный огрызок.

– Бред какой. Я не буду это подписывать, – глухо сказал Ден и с тоской посмотрел на кусочек синего неба за уродливой решеткой.

– Как – не будешь? Жить не хочешь?!

– Жить хочу. Но если я это подпишу, какая у меня будет жизнь? Я не подлец, чтобы под такой мутью закорючку ставить.