Чтение онлайн

– Итак, Константин, если позволите, мы продолжим. Меня зовут Архипов Юрий Викторович. Я являюсь главным специалистом по криоснам – сомнологом. Бояться ничего не стоит. Процесс погружения испытан нами уже много раз. Вы даже ничего не почувствуете, – доктор дружелюбно улыбнулся, после чего жестом руки пригласил меня в направлении криокамеры. – По всеобщим заблуждениям, считается, что данный процесс болезненный, на деле это не так. После того как вам введут лекарственный препарат «Сон 2», ваш мозг начнет переходить в со стояние покоя. Появится сонливость, легкость в теле, возможно, закружится голова, однако затем все это исчезнет, а вы погрузитесь в мир сновидений. Будучи погруженным в криокамеру, вы подвергнетесь к контролируемой заморозке и последующей подгрузке к системе. Находясь в этой системе, вы подключитесь к миру, заселенному заключенными. Это миллионы, миллионы людей. Этакая онлайн-игра в реальном времени. Дружная семья, – доктор вновь заулыбался, жестикулируя руками в воздухе и пытаясь показать масштаб величия мира.

Со стороны мне казалось, что ситуация его больше забавляла, а в окружавшей его тюрьме он воспринимал себя, скорее, сисадмином, контролирующим заключенных.

– Суть проста: ваша задача – обучаться весь тот срок, который вам выдал суд, – доктор взглянул на количество лет оглашенного судом заключения. – Хм… 99 лет в крио тюрьме. Ну что ж, срок не малый. Пару жизней, а может, десятков.

– Десятков жизней? – вырвался с моих уст вопрос, который даже удивилдоктора. По виду его лица мне показалось, что он вообще был удивлен, что я к нему обратился.

Сделав саркастическую улыбку, доктор уточнил:

– Ну, кто его знает. Может, управитесь за один заход. Есть же умудренные опытом долгожители, которые могут жить и 120 лет. Но если по каким-то причинам погибнете раньше срока, остаток придется досиживать в новой жизни. Ну вот прожили вы 90 лет. Значит, следующая жизнь завершится для вас в 9 лет. Может быть и другой вариант. Вы можете погибнуть в 20 лет, потом перезапуститься и прожить 30 лет, потом еще 49 лет. Как видите, тут целых 3 жизненных цикла. Умереть в системе можно по любому поводу. Сами или помогут, прямо как в реальности.

– Но тут ведь не получается десятки, доктор? –пари ровал я его пояснения.

– Есть одна маленькая деталь. Как говорится, дьявол кроется в деталях, Константин. Это прописано вот тут, – доктор указал своим длинным костлявым указательным пальцем на нижнюю строчку приговора, которая была написана чуть более мелким шрифтом в отличие от другого текста: «важным критерием для освобождения заключенного является набор положительной шкалы в пределах 100 баллов, в противном случае заключенный остается в криотюрьме на полный срок, в котором один календарный год равен одному году виртуальному».

Понимаете, в чем сюрреалистический парадокс вашего положения. Для того, чтобы выбраться, надо не просто прожить, а прожить так, чтобы поднять в течение жизни шкалу. В теории это, конечно, можно сделать раньше положенного времени. На практике еще никто из погруженных в сон людей эту шкалу не набрал, – доктор поднял левую руку и указал на ряд капсул у стены, в которых лежали заключенные. – Забава ларца в том, что в одной жизни вы можете поднять планку до 80, а после перерождения и изменений условий жизни упасть до самого низкого показателя. И таким образом ваша жизнь будет повторяться вновь, вновь и вновь. Пока. Пока вы окончательно не умрете тут, ведь тело, находясь в капсуле, продолжает стареть. Пусть и медленно, но стареет.

– И сколько реальной жизни составляют мои 99 лет в криотюрьме, если я буду выполнять требования?

– Система настроена таким образом, что один месяц реальной жизни равен в среднем 36 месяцам виртуальной. У вас 99 лет… хмм… вы пробудете в тюрьме порядка 33 месяцев. Согласитесь, мелочи. Но, как я и сказал раньше, легко сказать. Еще никто не вышел. А есть люди, у которых срок был 10 лет. А они даже до середины не подняли свою шкалу, хотя прожили уже не одну жизнь. Далеко не одну…

В этот момент я понял окончательно, что шансов выбраться у меня нет. Осознал и то, почему никто из тех немногих, кого я знал и кого осуждали на короткие сроки, так и не вернулись из криотюрем. Все новости про то, что проблема кроется в разморозке, оказались ложью. Людей просто не выпускали из тюрем. А что было с теми, кого отправляли в лечебницы? Кто его знает, может, родные пытались внести залог или выторговать. Но, видимо, конечный результат был далек от свободы.

Я попытался было сделать шаг назад, но робот С-203, сопровождавший меня, и еще одна модель, находившаяся все это время в помещении вместе с доктором, неожиданно схватили меня за руки и поволокли к криокамере.

– Понимаете, Константин, – продолжил как ни в чем не бывало говорить доктор, – машинам как таковые люди не нужны уже давно. Играть в Sims’ов у системы нет особого желания, траты времени на ненужные вооруженные конфликты, которые человеческая раса может организовать. Проще тихо, без лишнего шума и проблем, просто вас заморозить. Во-первых, это позволит системе изучать людей, минуя риски для себя, во-вторых, позволит, используя вашу ДНК, заселять новые миры в космических просторах, где по каким-то причинам сама она не сможет существовать. Люди имеют одну важную особенность, которую сложно отрицать, – человек легко приспосабливается к изменяющемуся вокруг него пространству, и даже если очевидна его погибель, он будет до последнего пытаться выжить и размножаться.

После того как меня силком засунули в капсулу, один из роботов вколол мне в плечо лекарственный препарат. Видимо, тот самый «Сон 2», про который говорил доктор. Цепкая хватка механических конечностей роботов не давала возможности вырваться. А через какое-то время и вовсе все тело обмякло и покорно повалилось внутрь камеры, после чего хватка роботов ослабла, и они меня отпустили.

Не волнуйтесь, Константин. Когда вы пробудитесь в новом мире, наш разговор и вся ваша жизнь забудутся, они будут, как эхо, постоянно удаляться, удаляться, пока в один прекрасный момент полностью не сотрут ся из вашей памяти. У вас будет новая жизнь. – Сказав это, доктор наклонился ближе, прямо к уху лежавшего перед ним Константина и прошептал: – Я открою вам тайну, Константин. Даже если ваша шкала когда-нибудь будет в пределах нормы, вы об этом не узнаете, а мы вам об этом никогда не скажем, потому что здесь вы больше не нужны.

После этих слов доктор выпрямился и захохотал на все помещение. Дверцы капсулы криокамеры стали плавно закрываться, издавая шипящий, напоминавший змеиный звук.

Я ощущал дикий, пробирающий до самых костей холод, который стал проникать в криокамеру из расположенных по бокам капсулы отверстий. Я ощущал боль всем телом, но не мог раскрыть рот, чтобы издать хоть какой-то крик. Доктор обманул и тут. Голова жутко раскалывалась от накатывающих волнами болевых ощущений. Я чувствовал, как мою челюсть сводило от холода, глаза покрывались тонкой корочкой льда.

Попытка воспользоваться руками ни к чему не привела: мое тело переставало мне подчиняться, как, собственно, и мозг переставал адекватно мыслить. Еще немного – и я погрузился в кромешную темноту с пульсирующим в такт биению сердца светом.

23 марта 2035 года. 9:00. Минск_

– Добрый день, Егор Дмитриевич, Анатолий Павлович дожидается вас в переговорной.

– Уже? – немного удивленно переспросил Егор, явно неготовый к такому раннему визиту гостя. – Хорошо, Ольга. Проследите, чтобы нас никто не беспокоил. И приготовьте кофе, только некрепкий с сахаром.