Чтение онлайн

Робин. Да, и помогая разглядеть факт, психотерапевт оказывает необходимую эмоциональную поддержку жене, испытывающей очень неприятные переживания, когда осознает, как же она боится, чтобы муж ее не осадил. И если одновременно психотерапевт сумеет показать мужу, что он боится ответственности, а также поможет мужу разглядеть маленькую беспомощную девочку, спрятанную у жены за "ширмой", поможет осознать, что "матрона" появилась только потому, что он не смог позаботиться об этой маленькой девочке, что ж, Ваш покорный слуга вправе поздравить себя: пара начнет меняться в нужную сторону.

Джон. Вы объясняете людям, что они оказались в ловушке, потворствуя друг другу в утаивании правды?

Робин. Да. Но действует лучше всего, если подчеркнуть положительный момент связавшей их схемы: Джейн, оставаясь беспомощной, приносит себя в жертву ради того, чтобы Тарзану не изменяли силы. Или: как же муж-подкаблучник старается избавить жену от чувства слабости и уязвимости, позволяя ей взять на свои плечи всю ответственность! Как только партнерам откроется "шаблон" хотя бы отчасти, они захотят вместе его рассмотреть и уже не удержатся от желания изучить до конца и поменять, что можно.

Джон. Значит, на одном полюсе брака собрались Джорджи с Мартами, отчаянно удерживающие свои "ширмы", за которыми целые "свалки". На другом – пары, у которых "ширмы" практически вышли из употребления, а если и стоят, то за ними – пустяки, к тому же в таких домах часты уборки. Ну, а посередине мы все, оставшиеся.

Робин. Не забывайте, однако, на полюсах, по статистике, незначительный процент брачных пар. "Середину" составляет большинство. Ведь у нас, в большинстве, средний рост. Не 140 и не 195 сантиметров.

Джон. Так. Я, что сразу заметно,– из "средненьких". Ну, а полюс здоровья оккупировали, конечно же, все вы – "людоведы".

Робин. Джон, шутки в сторону!

Джон. Я и хотел сказать: каждый знает, что все психотерапевты – психи; я насмотрелся скетчей про сумасшедших "ведов" больше, чем съел горячих обедов. Да ведь Вы не поверите!

Робин. Я не думаю, что мы – ненормальные. В основном мы где-то посередине шкалы.

Джон. Неужели? Но как же вы тогда способны помогать людям?

Робин. Это как посмотреть. Если у человека никогда не было серьезных проблем, если он никогда не испытывал боли, доставая "спрятанное за ширмой", вряд ли он сумеет помочь другим в этом. Он никогда по-настоящему не прочувствует процесс. Очень трудно полагаться на интуицию, на умственные способности, когда опыт совсем не знаком. Но я бы крайне удивился, узнай я, что нашим занятием интересуется человек абсолютно здоровый. Такой был бы с вами в кабинете сама доброта и дружелюбие, но он не стал бы специалистом.

Джон. Вы меня озадачили.

Робин. Ну, а сами подумайте: в горах на подъеме вам поможет проводник сразу над вами, он подстрахует ваш следующий шаг. А тот, кто забрался выше вас на тысячу футов, тот вам не помощник.

Джон. Да, помню, приходила такая мысль однажды, когда я слушал Кришнамурти... Знаете, я вдруг понял: я завидую этим людям, которые достигли вершины здоровья, пускай психотерапевты из них никудышные.

Робин. Я им тоже завидую.

Джон. И я не могу отделаться от ощущения, что эти исследования – ну, доказывающие: существуют по-настоящему здоровые люди – "веды" игнорируют потому, что они тоже страшно завидуют счастливчикам и предпочитают их не признавать. Ведь факт для "ведов" и всяких прочих знатоков чужих проблем не из приятных. Получается, что все мы в одной лодке – врачи, пациенты – и не так далеко друг от друга сидим...

Робин. Может, и так. А раз мы, врачи, тоже из "средних", "средние" недостатки, вроде зависти, нам не заказаны, как и всем прочим людям. Почему мы должны быть другими?

Джон. Хорошо, но если здоровым сделаться можно, просто выкинув "хлам из-за ширмы", за чем дело стало?

Робин. Про боль забыли? Доставать "спрятанное за ширмой" больно. Хуже того, кажется, даже порочно. Я уже говорил, мы прячем всякую всячину за "ширму" потому, что так было принято в нашей семье, и навык передается, ведь если кто-то в семье начнет обнаруживать запрещенные эмоции, нарушит табу, вся семья почувствует угрозу.

Джон. И набросится на ослушника.

Робин. Или – что нисколько не лучше – пренебрежет им. Подвергнет остракизму. Отвергнет его. А быть отвергнутым семьей очень страшно, особенно для маленького ребенка.

Джон. Значит, доставая давно спрятанные чувства из-за "ширмы", выудим вместе с ними и этот застарелый страх?

Робин. Да. Почувствуем, будто восстаем против всей семьи, будто теряем любовь и поддержку всех. Поэтому кто-то должен нас поддержать.

Джон. "Вед", кто же еще!

Робин. В самых серьезных случаях – да, наверное. Хотя людям и в случае не очень тяжелых проблем бывает неплохо начать работать над ними. Но когда путь предстоит долгий, идеальным помощником будет кто-то из посторонней семьи – без нашего "родимого бельма". Впрочем, из такой семьи, которая во многом похожа на нашу... чтобы мы обрели понимание. Если человек хочет услышать правду, ему надо настроиться на боль – ведь достанется-то его "раздутой" голове. А чем наши головы свободнее, тем больше мы идем в рост.

Перемена ─ на пользу и во вред

Джон. Расскажите подробнее об этих по-настоящему здоровых семьях, которые исследуются. Что именно отличает их от прочих семей?

Робин. Разное. Но главное ─ они прекрасно подготовлены к переменам.

Джон. К плохим?

Робин. Нет, ко всяким.

Джон. Ну, а что особенного ─ ступить за поворот к лучшему?