Чтение онлайн

— Откуда Вы всё это знаете, сударыня? — спросил Кремнёв.

— Относительно техники — от своего мужа! Он инженер, как Вам известно. Что касается медицинского оборудования, то я хорошо знаю наше положение. Истощились у нас запасы лекарств, инструментария, а союзники доставляют их очень неаккуратно и в незначительном количестве. Смертность раненых и больных была бы в несколько раз меньше, если бы у нас в достаточном количестве были медицинские препараты и оборудование. Но ведь это союзникам только на руку.

— Не пойму, почему это им на руку? — удивился Кремнёв.

— Англичане и французы спят и во сне видят, чтобы мы с немцами друг другу хребет переломили. Им тогда будет легче нас прибрать к рукам.

— Вы, Варвара Васильевна, настоящий политик! — с восхищением сказал Кремнёв.

Борейко сидел молча, будто отдыхая, думал о своём. Только напряжённый, острый взгляд выдавал его внимание к завязавшейся беседе.

Издали доносились звуки оркестра, исполнявшего вальс «На сопках Маньчжурии».

— Я без волнения не могу слушать этот вальс, — переменила разговор Звонарёва. — Он мне напоминает дни артурского сидения. кто из нас тогда мог предположить, что мы не только переживём его осаду, но через десять лет снова будем участвовать в ещё более грандиозной драке… Особенно это относится к Вам, Борис Дмитриевич. Вовек не забуду того дня, когда Блохин прибежал ко мне с известием о Вашей гибели на Большом Орлином гнезде накануне сдачи крепости, — обернулась она к давнему другу.

— Да, очухался я только на пароходе в Японии и сразу не понял, куда попал. Сёстры-японочки что-то лопочут, улыбаются, думал — это кошмарный сон мне снится. И только потом сообразил, что попал в плен. Чуть не выпрыгнул от огорчения за борт, а тут, откуда ни возьмись, Блохин появился. «Как ты, варначья душа, попал сюда?» — спрашиваю его. «Высмотрел, — говорит, — где Вы находитесь, дополз до Вашего эшелона, меня на Ваш пароход и посадили». Так вместе и приехали в Японию.

— Когда я в первый раз увидел тебя в госпитале в Нагое, ты представлял собой марлевую куклу с отверстием для рта. Глаза и те были забинтованы, — вспоминал Звонарёв.

— Провалялся я без малого с полгода и сдох бы со скуки, не будь Блохина и других наших ребят с Электрического Утёса, — с волнением сказал Борейко.

— Это верно, было скучно. Делать нечего, живёшь на всём готовом… сказал Звонарёв.

— Ты для развлечения ухаживал за японочками, даже, мне помнится, в бане с ними мылся, — хитро подмигнул Борейко Звонарёвой.

— Во-первых, это неправда, а во-вторых, это было давно… кто старое вспомнит, тому глаз долой, — попытался было замять разговор поручик.

— Расскажи, расскажи, муженёк! Я хоть и с большим опозданием, но всё же узнаю о твоих похождениях, — весьма выразительно проговорила Звонарёва.

— Да и рассказывать не о чём — неинтересно. Пошёл я однажды в японскую баню. У них она состоит из одной общей ванны, перегороженной просто бамбуковой полкой. В одной половине купаются мужчины, в другой женщины. Японцы низкорослы. Я же — вон какой вымахал. Когда японки увидели меня, так и полезли на мужскую половину. Обступили меня со всех сторон, что-то говорят, смеются, трогают пальцами. Я не знаю, куда мне деваться от стыда, отмахиваюсь от них, а они только сильнее смеются. Спас меня старый японец, начал бить женщин мокрым полотенцем и разогнал их. Только всего и было, — неторопливо рассказал Звонарёв.

— Свежо придание, да верится с трудом, — съехидничал Борейко.

Неожиданно к батарее подъехал большой автомобиль. Из него вышел высокий, седой, сухощавый генерал с живыми, умными глазами, в сопровождении нескольких человек. Он легко, чуть враскачку, походкой старого кавалериста направился к солдатам.

Солдаты угадали в нём командующего фронтом генерала Брусилова. Он сразу понравился своей внешностью, открытым приветливым лицом и лукавой усмешкой.

— Здорово, богатыри! — громко крикнул генерал, и в голосе его было столько бодрости и ласки, что артиллеристы в ответ гаркнули во всё горло.

— Спасибо за службу геройскую! Где Ваши офицеры?

Из палатки навстречу Брусилову уже спешили Кремнёв и остальные офицеры. Отдав рапорт генералу, капитан вытянулся перед ним, ожидая дальнейших приказаний.

— Постройте людей, я хочу лично наградить отличившихся в минувших боях.

— Слушаюсь, Ваше высокопревосходительство! — ответил Кремнёв и приказал солдатам построиться за орудиями.

Когда это было выполнено, один из адъютантов зачитал по наградному списку фамилии награждённых, и генерал Брусилов лично вручал кресты солдатам, попутно расспрашивая их о совершённых подвигах.

— Новым Георгиевским кавалерам — ура! — закончил генерал раздачу наград.

Дружные раскаты «ура» разнеслись в тихом вечернем воздухе, вспугнув задремавших было аистов.

— Позвольте теперь поздравит Вас с производством за боевые отличия, мужество, умелое командование в бою в подполковники, — крепко пожал генерал руку Кремнёву, — а остальных господ офицеров — с очередными наградами. за здоровье Вашего командира и офицеров — ура! — провозгласил он.

— Нельзя ли у Вас выпить стакан воды? — перешёл на обычный тон генерал, вытирая платком пыльный, вспотевший лоб и седую, стриженную ёжиком голову.

Кремнёв предложил ему зайти в палатку. В палатке генерал сначала поздоровался с женщинами, которых представил Кремнёв, затем с Борейко и его офицерами.

— Вы и есть та самая госпожа Звонарёва, которая лично захватила в бою санитарный автомобиль и тут же приспособила его для работы на передовой, чуть ли не в пехотных цепях? — осведомился Брусилов.

— Захватили автомобиль солдаты, я лишь использовала его по назначению.

— В таком случае позвольте Вас горячо поблагодарить от лица раненых, которым Вы оказали неоценимую помощь, и от самого себя, — и, сняв фуражку, генерал почтительно поцеловал Варину руку и тепло пожал руки сёстрам.

Потом он обратился к Борейко с просьбой показать ему свои огромные гаубицы, которые перегрызли становой хребет железной обороны немцев на Луцком направлении.

Адъютант, справившись о фамилии Борейко, что-то шепнул на ухо генералу. Тот встал из-за стола, за ним поднялись и остальные.

— За успешное руководство действиями артиллерии на основном участке прорыва в минувших боях, за превосходное знание своего дела властью главнокомандующего фронтом поздравляю Вас, капитан Борейко, с производством в подполковники и назначением командиром тяжёлого дивизиона батарей «Литера Б», как отныне официально называются Ваши двенадцатидюймовые батареи, — и он крепко пожал руку капитана.

— Боря! Позвольте и мне пожать Вашу штаб-офицерскую руку, улыбнулась Варя и со всей силой тряхнула Борейко за руку.

— Где это Вас так изранило? — справился генерал, глядя на изборождённое шрамами лицо Борейко.

Офицер коротко пояснил.

Оборона Артура является блестящим примером того, на что способны в бою за свою родину русский солдат и офицер даже в самых трудных условиях, — сказал с чувством Брусилов.

За чаем Сологубенко спешно достал из неприкосновенных запасов две бутылки красного вина, которое и выпили за здоровье отличившихся и награждённых.