Чтение онлайн

За одной из них обнаружилась скромная купальня, оставшаяся, видимо, со времён средневековья, но разбираться с конструкцией у девушки не было никакого желания. Да и работала ли она? Вот с отхожим местом рядом было всё проще и понятнее, но и им воспользоваться девушка пока не решилась.

За другой дверью оказался весьма скромный гардероб, состоящий из старинных платьев. Недолго думая, Мари осмотрела их все, и в конце концов выбрала себе наряд по душе: лёгкое, длинное платье цвета чайной розы, с рукавом, закрывающим локоть, подъюбником средней пышности, горловина, рукава и подол которого были оторочены красивым кружевом ручной работы.

Платье было слегка велико девушке, но кожаный корсет исправил эту оплошность. Мари покрутилась, глядя на себя в мутное, посветлевшее от времени зеркало. Она очень надеялась, что прошлая (или нынешняя?) хозяйка замка не будет против её своевольства насчёт одежды. Ну не ходить же ей на самом деле голышом?

Свою обувь она нашла возле кровати, но туфли были безнадёжно испорчены, и пришлось вновь обращаться к гардеробу и надеяться, что здешняя обувь ей тоже подойдёт. Так и случилось, и Мари, приведя себя в порядок с помощью чьей-то щётки для волос (она была столь же старой, как и всё вокруг, но о какой брезгливости сейчас могла идти речь?), девушка подумала о том, что стоило бы найти хозяина замка. Хотя бы для того, чтобы с казать ему «спасибо». А дальше действовать по обстоятельствам.

Пододвинув небольшую деревянную табуреточку к окну, Мари резво вскочила на неё, чтобы выглянуть в окно. Оно находилось достаточно высоко, и девушка не могла посмотреть в него иначе. Зато вид, раскинувшийся из окна, поразил её настолько, что Мари на мгновение даже забыла, как дышать.

Море. Море было повсюду. Оно тянулось по всей линии горизонта, и не имело ни начала, ни конца. Голубая даль, полная пушистых белых облаков, представлялась сейчас художественной панорамой, залитая солнцем водная гладь отражала всю глубину неба, его непревзойдённую красоту. Песчаный пляж и каменистый берег галоклинами чередовались как жёлтые и тёмно-серые полосы, изящно, причудливо переплетаясь. С высоты это смотрелось просто потрясающе.

Птицы, кружащие в небе, заунывно кричали, периодически бросаясь к воде, захватывая долгожданную добычу, а иногда и ни с чем взмывая обратно.

А по берегу, неспешно проводя своё время, блуждала одинокая фигура того самого мужчины, гостьей которого Мари невольно являлась.

Ровно секунды хватило девушке, чтобы принять решение. И вот уже она бежала к двери, ведущей из её комнаты, чтобы со всего маха налететь на неё, больно ударившись — того, что она окажется закрытой, Мари точно не ожидала.

В груди тревожно ёкнуло, и девушка медленно вернулась к окну, однако, больше не пытаясь в него заглянуть.

Зачем он запер её? Возможно, на это были свои причины, которые ей только ещё стоило узнать. Но пока что она ощущала себя пленницей, лишённой свободы, и внутреннее чутьё с каждой секундой уверяло её, что это действительно так.

— Эй, ты что, меня совсем не слушаешь?!

Марисоль встрепенулась. Язычки костра всё так же плясали возле её ног, игриво потрескивая. Должно быть, она задремала, слушая бесконечные самовосхваляющие рассказы мистера Уолкера. И как же она ошибалась! Этот мужчина не был способен на насилие, разве что, пострадать мог только её мозг — вот его мистер Уокер насиловал основательно!

Да, вначале он просил рассказать ему о себе, но это было совсем не обязательно. Ведь очень скоро «йоркский терьер», как он сам себя величал, перевёл всё внимание на свою далеко не скромную персону. И теперь Марисоль приходилось выслушивать всё это за возможность погреться у костра и провести ночь не в полном одиночестве.

Поначалу девушка даже обрадовалась — ей не хотелось говорить о себе, своей семье и личной жизни, которая на то и была личной, чтобы всякие там незнакомцы не лезли в неё с ногами. Но перлы собственных достижений мистера Уокера звучали столь фантастично, что вскоре Марисоль просто устала слушать всю ту ахинею, что нёс этот человек. Она не любила читать фантастику, а уж слушать и подавно. А мистики в её жизни и так хватало, хоть отбавляй.

Но этого заправского ковбоя, как прозвала про себя его Марисоль, по всей видимости это совершенно не смущало. Он тараторил и тараторил, а она попросту не слушала, блуждая далеко в своих мыслях, иногда посматривая на нового знакомого, пытаясь получше рассмотреть его внешность. И ей это даже немного удавалось.

Едва они устроились у костра, он напялил на голову свою дурацкую шляпу, собственно, благодаря которой и получил новое прозвище, пусть только и в мыслях Марисоль. Чен был высок, достаточно ловок, а в его горящих, даже в темноте, глазах, чувствовались неуёмный оптимизм и жажда деятельности мужчины. Он утомил девушку в первые десять минут общения, а после стал вовсе невыносим — по крайней мере внутренний интроверт Марисоль, которым она вполне справедливо себя считала, был в ужасе от того потока информации, что полился на него извне.

И вот, когда её организм предпринял вполне адекватную попытку защитить себя от всего раздражающего, мистер Уокер заметил это. А терять единственного слушателя в лице девушки он явно не был намерен.

— Я… задремала. Ночь уже… — неубедительно попыталась оправдаться девушка, но «ковбой» сердито сдвинул брови к переносице.

— Какая ночь?! Утро уже почти, видишь, рассвет разгорается?

Марисоль тряхнула головой, прогоняя остатки сна (хотя сделать это было сейчас не так-то уж и просто). И с удивлением отметила, что, действительно, только-только показавшееся солнце медовым сиропом растекается по глади воды, разбавляя густую тьму ночи.

Зрелище это было завораживающим, почти волшебным, но тараторка-Чен не дал ей и мига насладиться этим, тут же продолжив болтать без умолку.

— Значит, куда ты говоришь, направляешься?

Марисоль не хотелось отвечать. Она опустила глаза, но бессовестный хам ждал ответа, нагло зыркая в её сторону. Рассвет слегка преобразил его, добавив мужественности интересному лицу, красивому по-мужски: вот такие мужчины никогда не нравились её сестре, хотя она не брезговала иногда появляться и в их компании. Наверное, Мари просто было всё равно. Особи мужского пола интересовали её лишь только как гендерные самцы, но не более. А их внешность и разум не были так уж важны для неё.

— Я ищу сестру, — уклончиво ответила она со вздохом. — И, наверное, мне уже пора: скоро откроется касса. Я не хочу опоздать на паром.

Чен странновато усмехнулся, при этом добавив:

— Боюсь, ты уже на него опоздала. У них недавно что-то случилось в кампании, паром не ходил несколько дней, и вот, количество желающих переправится на тот берег резко возросло. То есть билеты давно проданы. У тебя нет шансов.

Марисоль стиснула зубы. Как же её раздражал этот… мистер Уокер! Буквально во всём: в его действиях, словах, каждом идиотском движении, чувствовалась какая-то незримая насмешка над ней. Девушка не могла понять, в чём именно она выражалась, но раздражалась, и ничего с этим не могла поделать.

— И всё же я рискну, — попыталась улыбнуться она в ответ, но вышло кисло.

— Давай со мной!

Предложение, поступившее от мистера Уокера, было слишком неожиданным. Марисоль даже опешила.

— Что, простите?

Тот театрально воздел глаза к небу.

— Со мной, говорю! Тебе же в Норвегию, да? Мне почти тоже. Домчу с ветерком, так сказать! Соглашайся!

— Нет.

Это слово вырвалось вперёд всех мыслей девушки. Но не желая обидеть своего ночного, можно сказать, спасителя, она добавила.