Чтение онлайн

Сильвия горько вздохнула. Так и Люциус — её новая тайная любовь, переметнулся на сторону врага. Еще вчера он мило кокетничал с Сильвией. Они болтали о предстоящем турнире, юноша даже пообещался зайти за ней перед занятиями… Сильвия окрылилась. Оказывается, и на ее улице может быть праздник. Вот она… любовь! «Он такой… такой. Красивый, мужественный. Он… самый восхитительный!», — с этими мыслями Сильвия перемерила весь небогатый гардероб. И расстроилась, идти на турнир было не в чем… Пришлось снова просить платье у подруги, той редкой подруги, которая готова сносить все капризы сумасбродной товарки.

Попросить денег на новое платье у отца девочка не решалась. Все не находилось повода… Они не были бедны или богаты. В доме всегда была еда, находились деньги на книги и редкие артефакты… На артефакты и уходили все финансы маленькой семьи. Гаспаро был необычайно щедр к поставщикам магических инструментов и снадобий. За «редкость» он готов был отдать столько, сколько у него не было…

Вечный перезаем звонких монет сделал гардероб девушки до неприличия скромным. «И как только отец думает замуж выдавать!? С таким-то приданым!». Но думал ли Гаспаро об этом? Сильвия все чаще ловила себя на мысли, что отец скорее стремится скрыть ее присутствие в своей жизни. Видя, что из девочки не выйдет толк, он аккуратно задвигал дочку в тихую светелку. «Нечего глаза людям мозолить, раз и показать нечего! Сиди тихо, и без того каждый день краснеть приходится».

В свете споров с отцом, гардероб нищал все больше. Выручала только подруга. Добрая девочка щедро делилась одеждой и незамысловатыми украшениями. Сильвия не представляла, что бы делала без своей Анюты? Скромной и милой девочки, талантливой магички с глазами цвета северного моря.

Анюта выручила и на сей раз. Девочки весь вечер подгоняли платье.

Ночью Сильвия никак не могла уснуть. Она ворочалась с бока на бок, представляя завтрашний день и мечтая о Люциусе, его небесно-голубых глазах. «Ах… Вот, он выигрывает турнир и дарит розу — символ королевы турнира. А потом… Потом он признается в любви, поет серенады». Сильвия даже потрудилась встать, чтобы проверить, можно ли разместиться на заднем дворе. Выглядывая в окно, поймала себя на мысли, что двор необходимо прибрать, а то певец рисковал сломать ногу или шею. Но фантазии снова унесли прочь. «Вот…Они оказываются в темном лесу, где спасает от каменных троллей и… Он, он целует ее!». Правда, целоваться девушке еще не приходилось, поэтому, при мысли о подобном бесстыдстве, лицо залилось краской. От смущения девушка спряталась под одеяло. Уснула она только под утро.

И лучше бы оно не наступало! Прежде всего, Сильвия проспала. Печь осталась нетопленой, а завтрак — неприготовленным. Отец, проработавший всю ночь, вышел за чашкой ароматного утреннего напитка. А ни огня, ни воды, ни хотя бы самой хозяйки, на кухне не было. Отец-то и растолкал соню, напоминая, если не о чувстве долга перед кормящим родителем, то хотя бы об учебе! Сильвия встала невыспавшейся и разбитой. Испугалась, что опаздывает, быстро умылась и оделась, наскоро заплела косу. Приготовить завтрак не успевала, а обедом не накормит… потому, что пойдет на турнир. Сильвия бросила взгляд в омут зеркала. Из его недр смотрела хорошенькая темноглазая девчушка, с по-детски округлым личиком.

«Ах, Святые Небеса, сейчас же придет Люциус!» — Сильвия еще раз переплела косу. Затем спустилась в кухню.

На счастье Гаспаро, кроме дочери, ветреной и легкомысленной, в доме жил любимый ученик, Алеон. Сдержанный и крайне молчаливый юноша не раз выручал подобные промахи любимой дочурки. И по возвращению на кухню, печь была жарко натоплена, а на плите стоял утренний напиток. Эльф-полукровка успел даже за сладкими булочками сходить.

Теперь юноша сидел на теплой кухне, попивая утренний напиток. Одной рукой он листал очередной талмуд, а второй отламывал кусочки ароматного хлеба и, не глядя, закидывал в рот. Заметив учителя, встал и вежливо поздоровался. «Надо бы дать мальчишке денег на цирюльника», — подумал Гаспаро, заметив, что стриженные по лопатки волосы уже порядком отросли.

Спустившаяся Сильвия мельком взглянула на эльфа. Она небрежно поздоровалась, уселась на подоконник, поджав ногу под себя, и засмотрелась в окно, мечтательно прихлебывая утренний напиток.

Юноша посмотрел на Сильвию долгим взглядом пронзительно-зеленых, нечеловеческих глаз. Гаспаро еще раз отметил, как изумительно красив Алеон: весь тонкий, словно молодой олень, необыкновенно складный, с густо-черными волосами. Мальчишка мог влюбить в себя любую одним взглядом эльфийских, раскосых глаз. Гаспаро никогда особо не был хорош собой, но красоту любил и понимал. На матери Сильвии он женился, несмотря на все сложности союза, именно за необычную внешность. Белокосая девушка с искрящимися светлыми глазами его пленила. В чертах дочери он узнавал красоту её матери, Ланы. Старый архимаг знал, любимая дочка еще только нежный бутон, ее расцвет будет позже. Когда спадет юношеская миловидность, уйдет этот глупый, лихорадочный блеск в глазах. Вот тогда проступит заметная уже сейчас порода! Пока девочка была лишь глупеньким лебеденком. Но отчего же мечтательный лебедёнок в упор не видит ярко-зеленых глаз, смотрящих только на нее?

Гордость за разумного ученика сменилась еще большим раздражением на бестолковую дочь, вечно парящую в облаках. Приступ раздражения вылился в новые упреки.

— Скажи на милость, ты собираешься идти на турнир? Какая глупость! Это все от безделья! Лучше бы, как Алеон, книжку умную почитала! А то… одна стыдоба! Не получается с практикой, потому что теорию знать надо! Глядишь, и практика подтянется…

— А я и знаю!

— Что же на экзаменах тогда молчишь?

Девочка обиженно надулась, зляэтим отца еще больше.

— Вот не велю я тебе идти на турнир, нечего там делать!

Сильвия занервничала, глядя то в окно, то на часы. Она ждала, и чем дольше ждала, тем больше портилось ее настроение.

— А я пойду! — уперлась девица.

— И что ты там забыла? — неожиданно вклинился в разговор полукровка.

— Вас, Магистр Алеон, это не касается! — Вскинулась Сильвия. — Если вам интересны только книги, то и сидите век за ними!

Алеон вскочил, зло и страшно посмотрел на Сильвию, хотел было что-то сказать, но махнул рукой. Буркнул только, что на обед не придет… С тем и вышел.

Гаспаро покачал головой и тоже вышел из кухни. Раздосадованная Сильвия осталась одна. Люциус так и не появился…

Уже в университете Сильвия от подружек узнала, что Люциус всю ночь пел серенады под окном Адель. И, по слухам, красавица выглянула к нему. Внутри Сильвии все упало. Не может быть! Ведь вчера, на перемене… А сегодня Люциус прошел мимо, даже не взглянув в её сторону. Сильвия убежала реветь под лестницу, пропустив так занятие по медицине. За что ее бедного отца и вызывали… опять.

И все же зареванная Сильвия пошла на турнир. Не могла не пойти. Весь город должен был прийти, ну, разве что кроме отца и этого противного мальчишки, Алеона.

Весь город, и правда, собрался на трибунах. Даже Архимаги из Совета, и те были там. Город праздновал свое тысячелетие, в честь чего организовали турнир. Прибывшие на праздник чужеземные послы разгуливали в разноцветных одеждах, горожане с гордостью демонстрировали магические трюки. Играла музыка и пели трубы.

Ветер колыхал стяги с гербами города и знатных семей. Скромно реял и герб дома отца Сильвии. Стяг явно был не первой свежести. Изрядно потрепанный на ветру, он безрадостно свисал грязной тряпкой, скрывая в складках астролябий с картой. Скучно…То ли дело у остальных: волшебные крыланы[3], единороги, был даже необыкновенный крылатый лев. Когда-то именно он символизировал весь Излаим, но времена менялись и льва сменили высокие башни университета.

Сильвия, как зачарованная, рассматривала золотой стяг с могучим львом. Кто может быть царственнее льва?! И зачем символ поменяли? Говорят, его создавали еще при бессмертных эльфах. Но Старшие Братья ушли, связь прервалась. Кабы не камни, оставшиеся в залог дружбы Старшей крови с жителями города, магия тоже покинула бы мир. Постепенно город превратился в большой университет, магия стала наукой, сложной и точной. Абсолютный порядок, стройный и логичный. С тонкими связями, не дай Творец, ошибешься!