Чтение онлайн

— Зденка. Она вместе с Квиро и Арго, — быстро начала Солео. Но Сиг жестом остановил.

— Солео, ты отъявленная лгунья. Зачем ты мне врешь?

— Я лгунья? — Солео от возмущения побледнела и вскочила с настила, отчего едва не упала. Сиг успел подхватить. Он осторожно придержал рукой подбородок девушки, снова заглядывая в глаза. Ловкий суккуб спрятал Темные миры лучше прошлых жизней!

— Демоница, я разгадал тебя! Не упирайся. Давай, это будет последний раз, когда ты мне врешь, и я с огромной радостью заберу тебя в свой мир, — Сиг примирительно улыбнулся, запустил руки в нетугие косы и поцеловал в губы.

Солео растерялась и резко отпрянула, невольно прикусив до крови.

Сиг изумленно коснулся пораненной губы.

— Как ты посмела? — сдавленно прошептал он. Кровь? Демонице нужна его кровь!? Он ей жизнь спас!!!

Солео вдруг почувствовала невообразимую ярость, чудовищную и глухую.

— НЕ СМЕЙ! — Солео облизнула губы, ощущая на них чуть солоноватый вкус крови, он пожаром расходился по языку. Теперь она сама шарахнулась от Сига, бросило в жар. — Не смей говорить, что я врунья! — вся обида, накопленная за годы жизни в приюте, взыграла в Солео. — Я не больная на голову! Не лгунья! Если бы это было так, они не забрали бы сумку! Раз была сумка, значит, и ты настоящий. А значит, я не сумасшедшая!

Сиг почти рычал. Солео вспомнила сны. Видения и порыв подтолкнули ее к жесту, который она сочла бы глупостью и нелепицей в любой другой момент. Солео быстро расстегнула верхние пуговички платья, вытаскивая цепь с камнем. Она и не заметила, как крепко сжимаемый в руке камень запульсировал:

— Клянусь сердцем бабули Брижжи!

Сиг оторопел. Он широко распахнул глаза. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.

Не разбираясь дальше со лживой демоницей, Сиг в прыжок оказался возле девушки и, не церемонясь, сорвал цепь, поломав звено.

Он ощутил прилив. Оно?

Еще секунду Сиг очень внимательно разглядывал камень. Зло ухмыльнулся.

— Темное, лживое племя! — Эль`Сигнорин навис угрозой над насмерть перепуганной Солео. От ужаса девушка едва не потеряла сознание. — Да как вы посмели!?

Ярость заливала с головой. Зато Лакориан внутри обомлел. «Неужели опять удавка из Ничто?» — взбесился Эль'Сигнорин, думая, что теперь даже поганые демоны имеют эту «безделицу».

— Отдай! — Солео показалось, что у неё вышибло дух. Нелюдь отнял самое дорогое, самое главное, что было. — Отдай! — уже жалобно попросила она. — Верни, это мое!

Сиг в бешенстве посмотрел на демоницу:

— Я бы спросил, зачем тебя прислали, но это и так очевидно. Не советую возвращаться к своим… — тебе ли не знать, как пытают в Темных Мирах… — Сиг быстро отвязал кошель с золотом и швырнул девушке под ноги. — Придется и правда пожить в теле младшей, вдруг не найдут? Хотя… Может ли быть наказание хуже?

Сигнорин резко развернулся и пошел прочь. В след ему неслись крик и плачь: «верни!».

У самой Грани принца встретила стая волков, впереди них стояла цыганская девочка.

— Эль'Сигнорин, что ты делаешь?! — глаза второй демонессы светились синим.

— О-о-о, нашлась пропажа! Погляжу, вы работаете артелью! — свирепость Сига дошла до предела. — Пшла прочь, пока не отправил в девятый круг Ада.

— Вот, значит, как? Верни камень! — Волчонка требовательно протянула руку. Но Сиг с яростью оттолкнул.

— Ну что ж… значит, только пепел, — усмехнулась Волчонка. Сиг передернул плечами, борясь с острым желанием спалить мир дотла. Лакориан так и не откликнулся. Сиг злился на вторую ипостась чуть не больше, чем в день ссоры с братом.

Солео бросилась за нелюдем, в отчаянии захлебываясь слезами. Непослушное тело упало на камни. Солео подскочила, её обступила ночь. Девушка с ужасом увидела, что к ней тянуться черные тени и тысячи рук.

— Нет! — Солео шарахнулась в сторону и поскользнулась, кубарем слетев с груды камней.

В подступающей тьме Солео явственно ощутила два запаха, слившиеся воедино: чеснока и мертвой кошки.

Но болезнь спазмом вернула в огненный Ад.

Прямо на нее неслась лошадь. Грива несчастного животного горела. Вместе с ней горел весь мир. Чудовищный жар иссушал кожу, щипал глаза, а губы от него растрескались. Девушка закашлялась от удушья…

Сильвия бежала вперед, кутая лицо пыльной полой плаща. Мир вокруг обезумел…

Когда все началось, Сильвия бездумно перебирала провиант в кладовой. Отец был в магистратуре, как и всегда. А Алеон ушел… При этой мысли Сильвия начинала плакать. Он ушел неделю назад, и за всю неделю девушка проспала от силы несколько часов. Пару дней назад Гаспаро спросил дочь, согласился ли Алеон снова читать лекции в университете. Но Сильвия только покачала головой. Отец что-то буркнул о долге Алеона перед семьей, о ее нерадивости и женской глупости, потом махнул рукой. «Живите, мол, как знаете…». Беда была в том, что Сильвия не знала, как теперь жить. К н и г о е д . н е т

Пропажу камня не заметили, казалось, все было по-прежнему. Жизнь текла своим чередом. Но для Сильвии существование обратилось мукой. Тягучее ожидание, все нарастающая тревога и слезы. Ссора с мужем, но главное, ее причина — делали картину бытия невыносимой. Алеону не нужна такая жизнь, обыденная, «человеческая», ему не нужно благополучие или скромное счастье. Ему нужны звезды. И этого не изменить. Люди видят бессмертие в детях: для них строят дома, создают города, открывают звезды, чтобы им было легче, лучше, интересней… Алеону все это ни к чему. Зачем бессмертному продолжение? Он сам себе альфа и омега. Абсолют. Абсолютный эгоизм.

Сильвия то и дело закрывала лицо рукой, «вжимая» набегающую слезу назад. Нет. Она не будет плакать!

Вдруг грохот оглушил девушку, отвлекая от тоскливых мыслей. Дом заходил ходуном, а с потолка посыпалась пыль. Сильвия встрепенулась, гадая, чтобы это могло быть: гроза? Молния попала в дом? Гроза? Поздней осенью? Может, неудачный эксперимент отца? Но отец ушел в университет, разве нет? Сильвия не слышала, чтоб он возвращался. Она попробовала открыть дверь, та долго не поддавалась. Но когда, наконец, поддалась, в лицо девушке ударил столб огня, а глаза защипало от дыма. Сильвия отпрянула, быстро закрывая дверь.

Пожар!

Девушка бросилась к черному ходу — заваленной хламом двери, не замурованной хозяевами только по нерадению. Подвал очень быстро начал заполняться едким дымом.

Раскидывая коробки со старыми вещами, Сильвия натолкнулась на сильно потрепанный плащ. Боясь обрушения уже трещавших балок потолка и остерегаясь раскаленных щеп, девушка накинула пыльную тряпку на плечи.

Дверь никак не открывалась. Сильвия почувствовала, как засаднило в легких, а глаза больше не различали очертания предметов, в ушах зазвенело до боли. В отчаянии она навалилась на дверь — дверь, наконец, поддалась. Девушка очутилась в небольшом внутреннем дворике. Закашливаясь, она упала на стылую землю. Но тут же резко подскочила, обернувшись к дому. Чудовищный жар алыми языками поедал крышу и стены. Сильвия остолбенела. Пламя пожирало не только их дом, оно охватило весь мир, жутким заревом растекаясь по самому небу. В дикой пляске огня слышались утробные стоны рушащихся зданий, крики насмерть перепуганных людей, детский плач — все звуки растворялись в чудовищном гуле.