Чтение онлайн

Свят действительно понял, что рука его будто бы не может дотянуться до кобуры, словно барахлит мышь, и курсор застыл на месте. Краем глаза он заметил, что альбинос пристально смотрит на него. Ясно, что именно он производил это воздействие.

— Нас все же наденут на штыри, — проговорила Настя.

— Какие штыри? Кто наденет? — неподдельно изумился Олег.

Свят подумал было, что их просто-напросто отпустят: ведь не собираются же им предложить пожизненное заключение в шахте? Пусть даже в самых комфортных условиях, с воображаемыми деликатесами и роскошной обстановкой в подземных покоях, но провести остаток жизни в неволе? Впрочем, — вдруг подумал он, — если рядом будет Настя и они будут жить долго и счастливо, благодаря этой самодеятельной медицине, и умрут в один день… Через секунду он понял, что Олег имел в виду другое. Присмотревшись внимательно к крайнему человеку, стоящему в этой долине глубокого сна, он заметил, что его тело вовсе не взаимодействует со «штырем», а просто прижато к его скосу в районе солнечного сплетения. То же самое, конечно, было и с животными, которых они видели раньше, только шерсть мешала заметить это, и казалось, будто их тела надеты на штыри.

— Совершенно верно! — ответил на его мысли Олег. — Штырь, как вы его называете, вводит живой организм в состояние медсна и поддерживает его.

— И выводит? — спросила Настя.

— И выводит, разумеется, — сказал Олег, насупившись.

— Тогда…

— Нет, — оборвал он.

Тут Насте показалась, что и она прочитала мысли этого человека: Илью они могут и отпустить, предварительно обработав его память, а вот ее и Свята — не отпустят и за что. Ведь у них миссия, черт побери!

Будут держать здесь до тех пор, пока они не согласятся, — подумал Свят. — А насильно почему-то не могут…

Олег посмотрел на него, улыбнулся:

— С животными все очень просто, у них нет развитого сознания. Они готовы остаться навсегда там, где их кормят. А вот от человека требуется, чтобы он сделал сознательный выбор. Разум — это весьма тонкая субстанция. С вашими родителями было чрезвычайно тяжело работать. Мы дали им кровную клятву, что приведем сюда их детей. И они ждут вас. Поймите. Они вас ждут.

— Покажите их нам, — попросила Настя.

— Это само собой, — пробурчал Олег и двинулся вглубь коридора.

Все остальные пошли за ним.

— Мы брали людей семьями еще и потому, — продолжал Олег, будто читая лекцию, — что в том будущем, когда они снова начнут жить, им самим было бы лучше, если рядом родные люди.

— А моя тетя из Курска? Сестра моей матери…

— Да тут она, родимая! — воскликнул Олег.

— Значит, ее похитили в Курске, на другой день, как я сбежал? Очень приятно встретиться с родителями, которые теперь значительно младше нас, — проговорил Свят с иронией.

— Мы вас немножко подмолодили, между прочим, — ответил на это Олег. — Ну, не до степени детей, конечно… И главное… — он нагнулся к Насте и быстро прошептал ей на ухо несколько слов.

Глаза ее округлились:

— Правда? Разве это возможно?

— Идея ковчега подразумевает потомство.

Если уж и из мертвых вас воскресили…

— Так что же вы шепотом-то? — весело воскликнула Настя. — Да об этом на весь мир кричать надо! — Она повысила голос и в три громких выдоха произнесла:

— Я! Стану! Матерью!

И в тот же миг застыла, остановившись с ногой на весу. Прямо перед нею стояли ее родители — рядом, будто флаги несли на первомайской демонстрации.

Лицо мамки было спокойным и живым. Казалось, она собиралась улыбнуться, когда ее настиг искусственный сон.

Вот же она, мечта всей ее жизни! Какие-то странные, непостижимые силы в состоянии осуществить ее. Встретить живых родителей, пусть не сейчас, а через много лет, пусть через сотни и тысячи лет, но для нее ведь они пролетят как один миг, и это значит, что она встретит их уже совсем скоро. Она вспомнила свою попытку уверовать, Софийский собор, где ее крестили, толпы молодых людей с крестными знамениями в церквах…

— Я согласна… — тихо проговорила Настя.

Свят удивленно вскинул на нее глаза, она почувствовала это, хотя и не смотрела в его сторону.

— Ну, надо же! — послышался сзади возмущенный голос Ильи. — А мы? Мы разве согласны? Свят, скажите же что-нибудь!

Свят молчал.

— Я согласна, — продолжала Настя уже твердо и громко, — но только в том случае, если вы отпустите моих друзей.

Олег помолчал, посмотрел на Илью, перевел взгляд на Свята. Возразил:

— Только одного.

— Это еще почему? Я настаиваю, чтобы вы… — начала было Настя, но старик перебил ее:

— Потому что другой сам захочет остаться.

Он был прав, тонкий психолог, мудрый старец, лет эдак девяносто три-четыре ему, предводитель дворянства, отец пещерной демократии…

Свят представить себя не мог без этой женщины. Но очнуться вместе со своими родителями и посмотреть им в глаза после всей жизни… Как в каких-то старых стихах: «Разве мама любила такого?» Свят их только что видел тридцатилетних, с шестидесятыми годами в голове. С косами-стержнями у груди. Это какой-то абсурдный ужас — общаться с ними живыми. Он просто хотел найти могилу. Поклониться праху, больше ничего. Но придется и это вынести, но главное — не расставаться с Настей, и еще — уйти навсегда из этого мира, где Тефаль думает о вас, где ты лучше и ты этого достоин.

— А я хочу вернуться к своей сестре, — твердо проговорил Илья.

— Да ради Бога! — бодро воскликнул Олег. — Только есть одно небольшое обстоятельство. Мы должны сделать вам некую… э-э-э… Прививку.

— Нет! — воскликнула Настя. — Они сделают с тобой то же что и с дядей Бобой.

— А что сделали с дядей Бобой? — спросил Илья.

— Да ничего, это я так… Забудь, — проговорила Настя и отвернулась.

Какое ей дело до этого человека — Человека-месяца младшего? Пусть ему вынесут мозги.

Настя ошибалась. Она не знала, что на самом деле происходило в голове у дяди Бобы и многих других, у кого «вынесли мозги». Когда Илья оказался на полу пещеры, он и вправду ничего не помнил, что было связано в его жизни с шахтой. Он вышел на склон Верблюда, увидел крепкие боровики и стал их собирать. Под руку попался пластиковый кулек, брошенный кем-то среди прочего мусора от пикника. Странно: раз он пошел за грибами, то почему не взял корзинку? И как он оказался в этой пещере, той самой, куда они часто залезали в детстве, играя в казаков-разбойников? Допустим, залез, потерял сознание, что с ним порой случалось, там и оставил корзинку… Ну, купит новую, не стоит уже возвращаться. Он удивит сестру хорошим грибным трофеем.

Пришел домой. Анна встретила его странным, напряженным взглядом:

— Что случилось? Все обошлось? А где Настя и друг ее?

— Какая Настя? Какой друг?

Илья прошел на кухню, налил в блюдо воды, осторожно вывалил туда грибы из пакета.

— Смотри! Ни одного червивого. Голова шумит что-то, будто с похмелья…

Сестра наблюдала за ним, стоя в дверях кухни. Она поняла, что они сделали с Ильей. Может быть, это и к лучшему. Во всяком случае, это значило, что брат больше не работает на них, и кошмар, стоящей над нею всю жизнь, закончился. Никто не вылезет из шахты Цольферайн и не схватит ее…