Чтение онлайн

И Кира… красивая миниатюрная девушка, лучший пилот из всех, кого мне доводилось видеть…

Плакать в скафандре очень неудобно.

Поскольку «Ястреб» отвлек на себя основную массу перехватчиков скаари, «Тритон» добрался до поверхности почти без приключений и совершил посадку еще до того, как мы с Риттером вышли на бывшую окраину бывшего города.

В костюме все еще было слишком жарко, а счетчик радиации чуть ли не зашкаливал от количества сыпавшихся на нас миллирентген, но я, несомненно, был жив, и Риттер был жив, и мы сохранили один из кораблей, а это означало, что наша деятельность на Веннту еще не закончена.

Впрочем, особых иллюзий насчет нашей миссии я не испытывал. Эпизод с танком, случайный и совершенно необязательный, наглядно показал нам относительную ценность наших жизней и их значимость для мирового устройства. Один-единственный «тарантул» едва не зашиб нас походя, а теперь нам предстояло бросить вызов генералу Визерсу, в распоряжении которого была укрепленная армейская база, сотня хорошо подготовленных десантников и целый крейсер вдобавок.

— Ты хромаешь, — заметил Риттер, когда мы с ним поравнялись, а до корабля, заглушившего маневровые двигатели, осталось идти всего пару сотен шагов.

— Это не я. Это скафандр.

— А у меня правая рука не двигается, — сказал Риттер. — Впрочем, костюмы сослужили свою службу, и глупо было бы требовать от них большего.

— А Боб?..

— Без шансов, — сказал Риттер. — Удивительно, что нам вообще удалось уцелеть.

— Ну, удалось, — сказал я. — А что толку?

— Визерс, — напомнил Риттер. — Его надо остановить.

— И ты на самом деле считаешь, что у нас получится?

— Надо хотя бы попробовать, — сказал Риттер. — Если нам не помешают, мы будем в точке указанных координат минут через сорок.

— И сразу в бой?

— А у нас есть выбор? — Он хмыкнул. — Думаешь, скаари пропустили корабль к планете и тут же про него забыли? Или ты предлагаешь рвануть в открытый космос, чтобы перевести дух, а потом попробовать атаковать Визерса? Предоставив скаари еще один шанс зашибить нас при проходе через атмосферу?

— Да, глупо было бы.

— На орбите мы все равно ничего толкового не высидим. Поддержки нет, и взять ее неоткуда, ближайшие корабли Альянса слишком далеко отсюда. Все, чего мы добьемся таким ходом, это потеряем время и увеличим возможные риски. Визерс на планете, и мы на планете… Раз уж все так совпало, то медлить смысла нет.

— Цейтнот, — сказал я.

— Цейтнот, — согласился Риттер. — Времени хватит только на то, чтобы вылезти из этих скафандров и влезть в новые, попутно рассказывая остальным, с чем нам предстоит столкнуться. При таких раскладах на дело придется брать всех, даже пилотов.

— Много мы против десанта навоюем.

— Надо хотя бы попробовать, — сказал Риттер. — А какие у нас еще варианты? Уйти отсюда? Если расчет Визерса верен и вихрь уничтожит все стержни Хеклера, то далеко мы не улетим, и бежать нет смысла. Даже если корабль уцелеет, на досветовых скоростях нам придется лететь до ближайшей обитаемой планеты пару веков.

— А если расчет Визерса ошибочен?

— То, если мы побежим, нам ничего не грозит, — сказал Риттер. — Но, исходя из знания, какими специалистами и средствами располагает Визерс, я думаю, шансы на ошибку у него примерно один к десяти. Ты готов сделать ставку при таких шансах?

— Это ведь для тебя не сюрприз, да? — спросил я. — То есть ты явно не ожидал обнаружить Визерса на Веннту, но масштабы его замысла и направление, в котором он собирается действовать, тебя не особенно удивляют.

— Это не такое уж новаторское направление, — сказал Риттер.

— То есть?

— Гиперпространственный вихрь, — сказал Риттер. — Одно время научный сектор СБА всерьез разрабатывал эту теорию как оружие последнего шанса, но потом по вполне понятным причинам от нее было решено отказаться.

— И что же это за вполне понятные причины?

— Во-первых, тогда это был крайне дорогой проект с весьма туманными перспективами. А во-вторых, это оружие, которое нельзя использовать.

— Потому что оно ударит по всем?

— Именно. И, более того, поскольку тогда нашим основным потенциальным противником считалась Кленнонская Империя, которую мы существенно превосходили технологически, было очевидно, что применение гиперпространственного вихря сильнее ударит по нам, чем по врагу.

— Но если Альянс превосходит Империю технологически, то он должен быстрее оправиться от удара.

— Технически — может быть, — согласился Риттер. — Но Альянс состоит из очень большого количества миров, некоторую часть которых удерживает в нашем составе только осознание ими того факта, что у нас есть военно-космический флот.

— И если оставить эти миры в изоляции на несколько десятков лет…

— Ситуация выйдет из-под контроля уже в первые месяцы, — сказал Риттер. — А до того как новый флот обретет хотя бы подобие той силы, которую мы имеем сейчас, пройдут даже не десятилетия, а века. Альянс развалится.

— А Империя?

— А Империя — нет, — сказал Риттер. — В целом подданные императорского дома куда более лояльны. К тому же речь идет о значительно меньшем количестве миров и ощутимо меньших расстояниях между ними. Империя просто на время разожмет кулак, чтобы впоследствии сжать его вновь. Для Альянса же последствия будут сравнимы с ампутацией, проведенной в полевых условиях ржавым топором. Чтобы восстановить статус-кво, понадобится не одна хирургическая операция. Со всеми сопутствующими рисками, если ты понимаешь проведенную мной аналогию.

— Понимаю, — сказал я.

— И это только та часть истории, которая касается отношений Империи и Альянса, — продолжил Риттер. — А ведь есть еще скаари, чьи возможности мы до сих пор представляем весьма слабо. Может быть, вихрь надолго выведет их из игры, а может быть, они вернутся на поле первыми. Сейчас очень сложно строить прогнозы, но одно можно сказать точно — если Визерс сумеет проделать этот номер, произойдет катастрофа.

— С другой стороны, война — это тоже катастрофа.

— В войне у Альянса больше шансов.

— Если верить Визерсу, в войне у Альянса шансов вообще нет.

— Ну да, — согласился Риттер. — Если верить.

До корабля осталось всего полсотни шагов. Я остановился.

— Джек…

— Да? — Он успел пройти пару метров, прежде чем обнаружил, что меня уже нет рядом.

— Мы ведь оба умрем здесь, так?

— Да, — сказал он. — Скорее всего, так оно и будет.

— И очень скоро.

— Да.

— И ты понимаешь, что я уже ничего никому не расскажу, так что политика умолчания более не имеет смысла.