Чтение онлайн

На весь мир прославился Белопольский лабораторным доказательством принципа Допплера-Физо.

Теория говорила, что если источник света приближается, к наблюдателю, то число световых волн увеличивается по сравнению с тем случаем, когда источник света неподвижен. Иначе говоря, если источник света приближается, частота света как бы увеличивается, а длина волны уменьшается. Движение источника света будет отмечено положением линии в спектре.

При излучении света источником, движущимся к наблюдателю, линии должны быть двинуты в стороны коротковолновой части спектра. При движении источника от наблюдателя линии сдвинутся в обратную сторону.

Было давно известно, что подобное свойство присуще звуку. Тон свистка паровоза, удаляющегося от наблюдателя, становится более низким, и наоборот — повышается при приближении к наблюдателю.

Но обладает ли этим же свойством свет? Чтобы ответить на вопрос, надо было дать источнику света громадную скорость, сравнимую со скоростью движения источников света в межзвездном пространстве. Получить такую скорость в земных условиях было не так-то просто.

Белопольскому пришла блестящая мысль — воспользоваться отражением света от движущихся зеркал. Он сконструировал прибор, где зеркала, подобно лопастям, укреплялись на колесах, вращающихся в противоположные стороны. Быстро крутящиеся зеркала перемещали с колоссальной скоростью изображение неподвижного источника света, и Белопольский как бы получил искусственную «летящую звезду».

Изменяя направление движения зеркал, он добивался изменения в положении «звезды»: она или приближалась к наблюдателю, или удалялась от него.

Сняв спектр при вращении зеркал в одну сторону — приближающийся источник света, — Аристарх Аполлонович, затем менял направленно и получал световой спектр удаляющегося источника.

Смещение спектральных линий происходило сначала в одну, потом в другую сторону. И измеряемая величина — частота света — соответственно увеличивалась и уменьшалась. Спектральные смещения вполне совпали с вычисленными. Таким образом был подтвержден на Практике, в лаборатории, принцип Доплера — Физо. Вот почему его иногда называют принципом Доплера — Физо — Белопольского.

Новый метод исследований, введенный Белопольским, позволил нам узнать, движутся небесные светила к нам или от нас и с какой скоростью.

Аристарх Аполлонович показывал мне прибор, на котором сделал это замечательное открытие. Он был небольших размеров. колеса имели диаметр около 15 сантиметров.

Изучение законов вращения Сатурна дало ученому материал для другого выдающегося открытия. Наблюдения подтвердили, что кольца Сатурна вращаются не как одно целое тело, а каждое со своей скоростью. Их движение происходит по тому же закону, но которому вращаются планеты вокруг Солнца и спутники вокруг планет.

Теоретическое заключение, сделанное нашей знаменитой соотечественницей С. В. Ковалевской, о том, что каждое кольцо Сатурна достоит из массы мелких тел, получило в работах Белопольского практическое подтверждение.

Замечательный астроном открыл спектральную двойственность некоторых звезд: беты Лиры, альфы прим Близнецов, дельты Цефея и некоторых других.

Аристарх Аполлонович объездил почти все крупнейшие обсерватории за рубежом.

Участвовал Белопольский и в экспедициях.

Будучи сотрудником Московской обсерватории, был послан с экспедицией в Юрьевец в 1887 году, где фотографировал полное солнечное затмение. Еще раз он наблюдал солнечное затмение в августе 189 года, когда организовал экспедицию на Амур, в село Орловское. Незадолго до смерти, а восьмидесятилетнем возрасте, участвовал в экспедиции на Северный Кавказ для выбора места строительства новой астрофизической обсерватории.

В начале главы я приводил рассказ о модели паровоза, сделанной моим знаменитым учителем.

В зрелые годы он не только занимался различными моделями и небольшими поделками, но проводил настоящую конструкторскую работу. За любовь и умение делать все своими руками его называли «Золотые руки».

В мастерской обсерватории по чертежам Аристарха Аполлоновича был построен спектрограф для точного исследования спектров звезд. По его же чертежам изготовили микроскоп-микрометр, измеряющий спектрограммы. Им пользуются до сих пор.

Занимался Белопольский и сборкой приборов. Он помогал в установке 40-дюймового рефрактора на Крымской обсерватории.

С этой целью просмотрел все чертежи — а их было около ста, и дал подробный план работ.

Помню, сколько времени уделял ученый совершенствованию приборов и инструментов, которые изготовлялись или у нас в Пулкове, или на заводах, а затем устанавливались на обсерватории. В 1923 году он собрал спектрограф системы Литрова и вел на нем важные наблюдения.

Неутомимым работником был Белопольский. И что бы он ни делал, он делал с большой любовью и энтузиазмом, которым умел заражать окружающих.

С огромным вниманием слушала аудитория его публичные научные лекции. Они всегда имели заслуженный успех. Так, в день 200-летия со дня смерти И. Ньютона он прочитал лекцию «О расстояниях и движениях звезд». Выступал Белопольский я как популяризатор. В живо и интересно построенных популярных беседах научное содержание раскрывалось понятными образными средствами и доступными для неподготовленной публики примерами.

Белопольский всегда говорил, что для развития любой науки большое значение имеют встречи ученых. Он сам охотно принимал участие в съездах, конференциях, совещаниях. Нередко выступал с докладами.

Активную деятельность вел Белопольский в русском отделении Комиссии по исследованию Солнца, где он был председателем.

Аристарх Аполлонович сотрудничал в журнале «Мироведение», переводил на русский язык иностранные научные статьи и книги, редактировал переводы.

В одной из своих речей Белопольский говорил, что науке о небе предстоит трудный и сложный путь, но это не должно пугать астрономов, они могут бодро смотреть вперед, ибо ясно, в каком направлении надо ждать успехов.

Высоким и почетным считал ученый труд астрономов, которые по его словам, «постигают невидимое в звездном мире и этим как бы сокращают расстояние от нас до бесконечно удаленных светил».

Своим вторым учителем я считаю знаменитого французского астронома Жансена. Как я стал его учеником?

Я уже писал, что в 1898 году, вскоре после женитьбы, у меня появилась возможность поехать во Францию.

Чудесным апрельским днем я приехал в Париж. Он встретил меня благоуханием цветущих каштанов. Улицы были напоены этим тонким и нежным ароматом.

Ошеломленный, бродил я по городу. Поэтически-певуче звучали для меня названия красивейших площадей: «La place de la Concorde», «La place de l'Etoile»… Медленно, лениво несла свои тяжелые воды Сена. Набережные около площади Согласия были заняты парижскими букинистами. Взглядом не окинешь вереницу миниатюрных книжных лавочек, прикрытых от солнца полотняными навесами…

В городе все говорило об истории: здание парижской ратуши, революционное Сен-Антуанское предместье, вечно молодой старинный Латинский квартал — район художников и студентов, кладбище Пер-Лашез, где были расстреляны коммунары, и проведенная по булыжнику мостовой длинная белая черта, которая по сей день показывает прохожим огромные размеры страшной Бастилии, сметенной разгневанным народом во времена Великой французской революции.

Столице Франции более тысячи лет, и, несмотря на перестройку, она сохранила наслоения самых различных эпох.