«Однажды тебе намекнут, что ты здесь всего лишь гость...»
Однажды тебе намекнут, что ты здесь всего лишь гость,Ты резво отчалишь в свой светлый небесный город,А я вдруг проснусь с осознанием: всё закончилось. Не верится, что так скоро. Я буду на радостях пить и плясать шесть дней,Работать, как кроткий и очень способный пони.Ты, в общем, порядком достал приходить во снеИ врать, что простил и понял. Когда ты уйдёшь, я в момент задушу всех выдуманныхЧудовищ, сменяющихся с частотой в два герца, И липкая благодать переполнит выбоиныИ полости в сердце.Я буду слюнявый дебил, брат напольных ваз,Нелепейший и счастливейший Бобби Браун, Довольненький, как молоденькая вдова,Степенный и мудрый, как лиса с виноградом. Осталось ещё отучиться с тобой беседовать,Когда никого нет рядом.август 2008
«Давай, ты придумаешь лекарство от всех болезней...»
Давай, ты придумаешь лекарство от всех болезней,А я буду придумывать новые болезни, Которые не лечатся этим лекарством. Давай ты изведёшь всё-всё оружие,А я буду тайно делать новое. Tы отменишь все землетрясения и наводнения, А я буду метать в Землю кометы. Ты найди и расстреляй всех террористов,А я воспитаю им замену. Ты прекрати все войны,И я пойду на кого-нибудь войной.Давай, ты попробуешь накормить всех досыта,А я буду выжигать твои посевы.Давай?Людям нужно что-нибудь эдакое.2004
«Когда в дощатую крышку входит последний гвоздь...»
Когда в дощатую крышку входит последний гвоздь,Внутри, вопреки ожиданиям, не смещается ось,В гриве не добавляется серебристых волос,Просто думаешь: «Всё, началось».Тебе достался отличный социальный пакет:Волшебнейший Неверленд, опаснейший Нантакет. Видишь высокую даму там, вдалеке,С лезвием на древке?Она окружит тебя вихрем ласк своих и забот,Считай её нянькой, участливой фрёкен Бок.Пока тебя не поманят за море труба и гобой,Она будет присматривать за тобой.Поблажек не жди, надеждой себя не тешь.Она не даст тебе медлить и заниматься не тем,Ты будешь крепко пришит десятком её нитейК немоте, к темноте.Смотри, она уже становится за плечомИ начинает отсчёт. октябрь 2009
ЛЕЙКЕМИЯ
считалочкаПятнадцать. Шестнадцать. How do you?Возраст такой — всё, как со всеми. Просто белые опять бунтуют. Но это не страшно, Это на время. Просто белые взрывают небо. И душит жар, И сон так манит,И ноют суставы. Семнадцать. Мне быНебесной манной — Немного money.И мы собираем какие-то деньги,Беспомощно меряя площадь плаца. Тебе идёт этот шарф,Надень-ка!И что, что белый?Восемнадцать. А счёт идёт. Надо что-то делать. Уже на минуты. Девятнадцать. Когда красные побьют белых,Всё станет, как было. Не смей сдаваться. Сколько циферокРазномастных. Двадцать. И тело пошлоВразнос.Когда белыеБьют красных,Это не империя —Это лейкоз. Пора на крыло. Из скучного телаВ цветное небоВоздушным змеем.Мы твой двадцать первый отметим белым.А может быть, красным —Оно вкуснее.2004
«Задача криков в эфире...»
Задача криков в эфире — слегка оживить народ,а то ведь ползут,как заспанные улитки.«Вдохни огонь нашей ночи!»«Узнай, что значит полёт!»«Взгляни на наши в натуре взрывные скидки!»Ну что же, эфир кричит.Вверху, в густой темноте,тревожные СМС сбиваются в стаи.А ночью город не спит, считает своих детей,никак не может понять, кого не хватает.март 2010
НЕСТИХИ
Почитаешь с утра про бомбёжки и про налёты,Мыслишь: нет, чёрт возьми, я не ведусь на это,Я сижу, починяю примус, решаю ребусИ мечтаю купить когда-нибудь новый глобус. Всю вторую войну нас спасали Туве Марика И её хвостатые крохотные зверюшки,Но она устала от нас, перешла реку, растворилась. И теперь нам, возможно, крышка. Мне плевать, я пью чай, ковыряю свои идеи,Я читаю статьи про детей, дожди и удоиВ регионе, удалённом от места действий.Например, на Луне. Или в Северной Каролине.У меня здесь фонарики, эльфы и кока-кола,У меня здесь сонеты, лимерики и скеллы, Орхидеевые сады, ледяные скалы, Изумрудные травы Шира и Муми-дола. Крепко сжатые зубы крошатся. Сводит скулы.август 2008
«Куплю тебе бусы из слёз исполинских сосен...»
Куплю тебе бусы из слёз исполинских сосен, Духи из страны, где ветер лих и несносен,Безумный оранжевый плащ, сапоги на осень,Лазурный шарфик из запредельных высей.Куплю тебе платьев, какие тогда носили,Смешных, невесомых, расцветок невыносимых.И стану тебя наряжать в невозможный синийВ кровавых маках и звёздах японских лилий.Тебе не идёт этот жуткий крахмальный белый,Все эти покровы и ленты... Тут что ни делай —Сегодня тебе не подходит твоё же тело.Ты как? Всё прошло нормально? На поезд села?И как там у вас относятся к новосёлам?май 2009
«Самое время бросить работу и уехать на дачу...»
Самое время бросить работу и уехать на дачу.Мазать на раны деревьев садовый вари молча бродить в какой-нибудь хвойной чаще.Здесь — задыхаются двигатели. Своды метро плачут.Всюду срезают траву, срезанная травапахнет травой, но гораздо ярче и слаще.Гул поездов приобретает тональность стона.Автомобили, дома, небо, ветер, птицыстановятся прозрачней стекла.Твоя чёртова непрерывность в одну сторону,возможно, никогда не родится.А в другую — уже пресеклась.Был бы слесарь, токарь — было бы больше толкав том, над чем просиживал днями, чему так много отдал.Ты болтаешься, выкушенный из кровотока,шевеля обрубленными корнями,подбирая оголённые провода.Самое время пасть на колени, слушать звон колоколен —Для соблюдения правил, законов жанра,И чтобы звон вымывал из памяти лица.Но ты торопливо вбиваешь строку за строкою,Подгоняемый невидимым голодным пожаром.И никак не можешь остановиться.май 2009
«Ты думаешь: когда увидишь его...»
Ты думаешь: когда увидишь его,кровь твоя превратится в сидр,воздух станет густ и невыносим,голос — жалок, скрипуч, плаксив.Ты позорно расплачешься и упадёшь без сил. А потом вы встречаетесь, и ничего:никаких тебе сцен из книг.Ни монологов, ни слёз, ни иной возни.Просто садишься в песок рядом с ним, а оно шумити омывает твои ступни.февраль 2010
ЭГОЦЕНТРИЧЕСКАЯ РЕЧЬ
Я был когда-то...
Чебурашка Когда-нибудь, после воплей, соплей и паники,После юности, зрелости... что там ещё за ней?Я привыкну, усохну, осяду и стану паинькой,Я пойму всё на свете и поеду в гости ко мне. Я скажу мне с издёвкой, что все мои откровенияС высоты моих лет — просто плюнуть и растереть,Впрочем, тут же добавлю я, это в рамках моего понимания:Мне бы моего нынешнего необъятного уникального многогранного опыта хотя бы треть...А я буду думать, что если будущее такое, то значит и нет его,Но в то же время возьму себя в руки, скажу мне: «Смотри, смотри:Это даже хуже, чем забыть меня семилетнего,Это как сделать аборт носящей меня матери».Я тем временем буду учить, говорить, изливаться патокой,Смотреть снисходительно, разрешительно, гордо. А потом я повалю меня, постаревшего, на лопаткиИ с молодецким задором начищу мне морду.сентябрь 2008
«...В каждой такой примерочной — дивные зеркала...»
...В каждой такой примерочной — дивные зеркала,в них ты всегда чуть краше и чуть стройней.Правильный цвет парчи и расстановка ламп:фокус простой, но ты изумлён и нем...Ты примеряешь преданность — сорок шестой размер —преданность как-то не очень тебе идёт. Энтузиазм пестрит. Снобизм безвкусен и сер. Радость уместна разве что под дождём. Искренность дорого стоит. Глупость ещё вчера всю разобрали — модный сейчас фасон.Ты остаёшься в белье (беспомощность)и в башмаках (хандра).Отодвигаешь шторку, выходишь вон. Смотришь с улыбкой, как расступаютсягости и персонал,молча идёшь мимо касс,манекенов, мимо полок с тряпьёмк выходу. А снаружи на плечивдруг ложится весна. Смотришь на новый наряд и думаешь:«О! Наконец, моё».апрель 2009