Чтение онлайн

— Говорю вам, они не могут преследовать нас. Потому что не могут плыть.

Рыжая дымка медленно таяла, и парус ярко засветился под солнцем. Вакити ползком обогнул мачту, стараясь не задеть своими роскошными волосами, предметом его гордости, снасти, дабы не повредить прическу. Он шмыгнул мимо Марлана, выказав ему, сколь это было возможно в узкой лодке, свое уважение и извинение, что ему приходится беспокоить его. Он пробрался мимо Вивани и вылез к Туами на корму с виноватой улыбкой.

— Извини, старший. Иди спи.

Он зажал рулевое весло под левым локтем и опустился на место Туами. А тот, освободившись, перебрался через Танакиль и опустился на колени возле полного сосуда, мучимый жаждой. Вивани занялась прической, подняв руки и ловко двигая гребнем вдоль, поперек и книзу. Она осталась прежней или по крайней мере изменилась лишь по отношению к маленькому демону, который завладел ею. Туами вспомнил про ночь, прячущуюся в глазах Танакиль, и понял, что он не сможет уснуть. Может быть, чуть позже, когда будет уже не в силах бодрствовать, но обязательно отпив из сосуда. Руки его нетерпеливо коснулись пояса и нащупали остро отточенный клинок из слоновой кости с еще не отделанной рукоятью. Он нашел в кожаном мешочке нужный камень и вновь принялся точить, а кругом наступило молчание. Ветер посвежел, и вода бодро журчала за кормой, обнимая рулевое весло. Долбленка была такая тяжелая, что почти не поднималась на волнах и не болталась под натиском ветра, как это часто бывало с лодками, сделанными из коры. Поэтому ветер лишь касался их всех теплым дыханием и немного рассеял смятение в голове Туами. Он вяло точил клинок, не думая о том, нужна ли эта работа, лишь бы занять руки и забыться.

Вивани завершила прическу и обвела взглядом остальных. Она издала короткий смешок, который показался бы робким у любого, но только не у нее. Затем потянула шнурок, удерживавший кожаную колыбель, в которой прятались ее груди, и свободно показала их теплому солнцу.

Вивани склонилась и подняла конец медвежьей шкуры. Там на кожаной подстилке лежал маленький демон, крепко стиснув кулачки и поджав пальцы ножек. Когда на него пролился свет, он высунул из-под меха головку, поморгал, широко раскрыл глазенки. Потом оперся на передние лапки и принялся осматриваться смышлено, серьезно, проворно шевеля шеей и всем телом. Он зевнул, и все увидели, что у него начали прорезаться зубки, облизал губки розовым язычком. Затем принюхался, повернулся, скользнул к ноге Вивани и взобрался к ней на грудь. Она вся дрожала и смеялась, будто эта радость и любовь были одновременно ужасом и мукой. Звереныш вцепился в нее ручонками и ножками. Робко, даже как-то стыдливо, все так же растерянно смеясь, она склонила голову, обняла его и закрыла глаза. Люди улыбались, глядя на нее, словно и сами ощущали чужеродный чмокающий ротик, словно независимо от них, через любовь, смешавшуюся со страхом, нашел дорогу родник живого горячего чувства. Они издавали звуки, означавшие обожание и покорность, вытянув руки, но одновременно вздрагивали с отвращением, рассматривая две цепкие ножки и рыжие завитки шерсти. Туами, у которого в мозгу все бурлил и вращался песок, старался представить то время, когда это существо станет совсем взрослым. На этих далеких равнинах, где они могли не опасаться мести своего племени, но были спрятаны от людей за горами, среди которых живут демоны, какие еще жертвы придется им приносить этому смятенному миру? Они отличались от храбрых охотников и кудесников, уплывших вверх по реке к водопаду, так же, как мокрое насквозь перо отличается от сухого. Туами нервно крутил в руках слоновую кость. Есть ли смысл острить ее против человека? Кто отточит кинжал против тьмы мира?

Марлан произнес, покончив с размышлениями:

— Они живут в горах или в темноте под деревьями. Мы будем жить на безлесной равнине рядом с водой. Там нам не станет угрожать тьма, которая прячется под деревьями.

Туами непроизвольно взглянул на темную полосу, которая изгибалась и пропадала под деревьями вместе с уходящим берегом. Маленький демон наелся. Он сполз вниз по вздрагивающему телу Вивани и спрыгнул на сухое дно лодки. Потом пополз, с любопытством озираясь, приподнялся на передних лапках и осмотрел мир глазками, в которых ярко отражалось солнце. Люди сжались, посмотрели на него с нежностью, отрывисто засмеялись и стиснули кулаки. Даже Марлан зашевелился и подтянул под себя ноги.

Утро уже проснулось, и солнце щедро изливалось из-за гор. Туами бросил точить кость камнем. Он трогал бесформенную выпуклость, которая стала бы рукоятью кинжала, если бы работа завершилась. Но руки утратили силу, и он ничего не видел внутри себя. В этих водах ни лезвие, ни рукоять не несли смысла. На секунду он даже ощутил соблазн выбросить эту штуку за борт.

Танакиль открыла рот и снова полились бессмысленные звуки:

— Лику!

Твал с воплем схватила дочь и обняла ее так сильно, словно прижимала ребенка, которого уже не было.

В голове у Туами снова колыхнулся песок. Он опустился на корточки, раскачиваясь из стороны в сторону и бессмысленно крутя в руке слоновую кость. Детеныш пытливо изучал ступню Вивани.

С гор внезапно долетел громовой удар, оглушительный и раскатистый, нагнал лодку и трепетными, переплетающимися отзвуками пронесся над сверкающей водой. Марлан присел и широко показывал пальцами в направлении гор, а глаза у него блестели, как цветные камни. Вакити присел так глубоко, что выронил весло, и паруса заполоскали, потеряв ветер. Маленького демона тоже охватила паника. Он быстро взобрался по телу Вивани, шмыгнул между руками, которые она машинально вытянула вперед, как бы защищаясь, и спрятался в меховом наголовнике у нее за плечами. Он залез поглубже и тут же пропал. Но наголовник теперь двигался.

Звук, донесшийся с гор, уже исчезал вдали. Люди перевели дух, точно вдруг опустилось взметенное над их головами смертоносное оружие, и с чувством облегчения весело смеялись, смотря на малыша. Они взвизгивали, глядя на дергающийся под мехом комок. Вивани выгнула спину и ежилась, словно в мех залез паук.

Потом детеныш снова вынырнул, закинув задик, и маленький его крестец терся об ее затылок. Даже мрачный Марлан сморщил в ухмылке истомленное лицо. Вакити, дергаясь от смеха, никак не мог справиться с ходом лодки, а Туами выронил слоновую кость. Солнце сверкало, поливая голову и маленький крестец, и все кругом вновь стало хорошо, а взвихренный песок в голове Туами послушно опустился на дно водоема. Крестец и голова так гармонично сливались, что хотелось тронуть их рукой. Они дождались своего воплощения в нетронутой пока рукояти, которая стала теперь много важнее лезвия. Они несли в себе ответ, эта робкая, неохотная, через силу, любовь женщины и этот забавный пугающий крестец, прижимающийся к ее затылку, — они показывали путь. Туами нащупал на дне слоновую кость, и теперь пальцы ярко видели, что Вивани и ее маленький демон лучше всего подходили для воплощения его мыслей.

Наконец она справилась с малышом и пристроила его поудобней у себя на руках. Он спрятал мордочку ей в плечо, прижался к ее шее и угнездился там. А женщина потерлась щекою об его короткие рыжие пряди, посмеиваясь и дерзко смотря на всех других. Марлан произнес среди гробового молчания:

— Они живут в темноте под деревьями.

Крепко стискивая слоновую кость, ощущая, как его уже охватывает сон, Туами глянул на темную полосу. Она тянулась вдалеке, за речным простором. Туами внимательно всматривался в необъятную ширь перед парусом, отыскивая, что же там, в дальнем конце воды, но она была такой широкой и переливалась так ярко, что он так и не смог увидеть, есть ли вообще конец у этой темной полосы.

Йожеф Аугуста

Великие открытия

Вокруг нас много еще неизвестного и таинственного. Но это не значит, что человек должен беспомощно опустить руки и застыть в смиренной покорности, не веря в свои силы и разум. Тем более человек наших дней, герой с бесстрашным сердцем, умелыми руками и блестящим умом, свободный от пут мистики, догм и ложных авторитетов. Он твердо уверен, что сумеет познать и объяснить все тайны, что знания помогут ему разорвать пелену тумана и темноты.

Путь к истине подчас труден и утомителен, однако это не пугает человека — стремление к познанию всегда побеждает. Именно оно влечет человека в далекие и негостеприимные края, дает ему силы преодолеть все тяготы и испытания, помогает дерзко проникать в сумрачную тишину подземелий и проводить там долгие часы, дни, даже месяцы, иногда в полном одиночестве, И все это человек делает во имя раскрытия чего-то еще не познанного; он жаждет правды, за утверждение которой готов бороться до последнего вздоха.

И чем глубже стремится человек познать окружающее, тем сильнее в нем желание узнать, как он появился на земле (ведь давно уже нет веры в сказки о сотворении мира!), представить себе своих предков, их жизнь, их чаяния и стремления. Именно они, эти далекие предки, столь настойчиво и неутомимо создавали основу деятельности современного человека, его культуры, его знаний.

Да, неизвестного и таинственного еще много, И все же человек в своем извечном стремлении к истине, познанию одну за другой срывает завесы с тайн природы.