Чтение онлайн

Олег Владимирович Меньшов хмыкнул от пришедшей ему в голову мысли. Мысль и вправду была неожиданной. Он, пожилой уже человек, опытный хозяйственник, проработавший многие годы на руководящих должностях, совершенно не стесняется того, что обращается за помощью и советом к молодому парню, да к тому же - бывшему уголовнику. Скажи ему тогда, несколько лет назад, что высланный за сто первый километр щуплый пацан, мелкий воришка с мутным прошлым и неопределенным будущим, станет негласным хозяином окрестных земель - он бы покрутил пальцем у виска. А сейчас... Да и не пацан уже - вон какой красавец вымахал! Кого же он напоминает? Что-то вроде виденного в старом сказочном фильме казахского батыра. Вроде и глаза не узкие, и лицо, можно сказать европейское, а веет от него какой-то чуждостью. А если закрыть глаза и отрешится от того, что они видят, так и вообще, можно его стариком представить - молодые так не рассуждают.

– Олег Владимирович, как Вы себе представляете мое участие в вашем "фермерском хозяйстве"? Вы же знаете, я в деревенских делах - дуб дубом!

– Сергей, Вы прибедняетесь! А кто коровок наших лечит? К нам уже голландцы приезжали, хотели семенной материал задешево... Хрен им, по всей роже! Но я не об этом. Как начались все эти "новые веяния" с капитализмом и частной собственностью, я понял, что совхозу нашему конец пришел - растащат все и пропьют. И если бы дела у нас были, как раньше, типа "Сорок лет без урожая", то я бы рукой махнул - да и хрен с ним, не жалко! Но сейчас... Обидно такое хозяйство по ветру пускать! Да и мне, что делать? Украсть, что успею и в Америку сбежать? Но я же всю жизнь в деревне. Не могу я без этого! Вот подумал, подумал и решил, что раз совхозы отменили, то надо, вместо него, организовать новомодное "фермерство" Пусть название другое будет, суть-то прежней останется. Да и не все в этих новшествах плохо, есть полезные моменты.

– Ну, а я-то Вам зачем? Вы и директором совхоза без меня прекрасно справлялись...

– Вы мне затем, что я хочу наши отношения оформить, так сказать. Чтобы были Вы совладельцем и несли, так сказать, бремя ответственности.

– А нужна она мне, эта ответственность? Так сказать?
– Сергей ехидно посмотрел на собеседника.

Меньшов поморщился. Он знал, что когда волнуется, то его речь становится сильно замусоренной. А сейчас он волновался.

– Сергей, ну зачем лукавить? Вы уже и так сделали все, чтобы все окрестные деревни жили по Вашим порядкам. Не скажу, что мне все в этих порядках нравится, но я же вижу, что вы не боитесь взять на себя ответственность за людей, которые Вам доверились. Или мне показалось?

– Нет, Вам не показалось. Я и вправду считаю, что должен отвечать за людей, которыми управляю. Но зачем мне новые?

– Какие новые? Это те же самые люди. Может в будущем, когда, как я надеюсь, наше хозяйство будет расширяться и появятся новые люди, а пока...

Торговались долго. Успели под это дело, и пообедать, и поужинать, и засидеться до полуночи. В конце концов пришли к соглашению, которым обе высокие договаривающиеся стороны были довольны и недовольны одновременно. Каждый из них считал, что обязательства его не такие уж и обременительные, но могли бы быть и поменьше, а вот плюшек за это следовало слупить и побольше, но и так, как получилось, тоже неплохо.

Меньшов получал от Сергея полную магическую поддержку во всех делах. Обещание расплывчатое, но директор знал, что маг данное им слово всегда выполняет и никогда не отказывается что-то сделать под предлогом "Мол, этого в договоре нет, смотри примечание мелким шрифтом..." И слово "магическое" его больше не смущало - привык уже. Вот если бы приехал к ним в деревню академик со своим синхрофазотроном и стал бы делать нечто непонятное, но, тем не менее, полезное, разве он бы отказался? И плевать, что никто не понимает, как этот самый синхрофазотрон работает, главное пользу приносит. Значит и к Сергею надо относиться, как к этому академику. А то, что его действия больше сказку напоминают, так раньше и ковры самолеты тоже, только в сказках были, а сейчас купил билет и лети, хоть во Владивосток... За это совхоз... простите, ТОО Первомайское, должно предоставлять в распоряжение мага людей и материалы по первому требованию. Учитывая выросшую просто до небес производительность труда никаких проблем в этом нет. Подумать только, еще недавно совхоз брал на себя повышенные обязательства добиться удоя в 2200 литров. Сейчас же десять тысяч были нормой, а по заверениям Сергея следующее поколение коров даст двадцать и более. И если раньше молоко сдавалось нормализованным, попросту говоря - разбавленным, то теперь молокозавод в Городе с объемами не справляется, надо думать о собственном производстве. Сыр там, масло, сметана... Ням-ням! Что-то поесть захотелось... А то, что трактора перестали ломаться и жрать солярку, как не в себя? Да за одно это Шамана готовы на руках носить.

Требование мага не лезть в его дела Меньшова полностью устраивало. Он еще с детства, с тех пор, как воткнул из любопытства гвоздь в розетку, зарекся совать свой нос в непонятное. Олег Владимирович давно понял, что реальные возможности "деревенского шамана" намного больше того, что он демонстрирует открыто. Если бы захотел Сергей, то давно бы стал мировой знаменитостью, и стояли бы к нему в очередь на поклон президенты, генералы и те самые академики. Но, раз он этого не хочет, то и ему не стоит оповещать мировую общественность об имеющемся у них в деревне локальном чуде. Пусть она лесом идет, эта общественность. Так оно намного спокойнее жить будет.

Сергей же на сложившуюся ситуацию смотрел философски. С одной стороны ему все эти местные жители, со своими бедами и заботами были глубоко безразличны. С другой стороны он прекрасно пронимал, что жить в обществе и быть независимым от него - невозможно. Эта фраза одного из местных мудрецов древности показалась ему очень точной. Значит придется этих самых местных людей приводить в тот вид, который будет ему наиболее удобен. А это значит, что ему придется разбираться в, казалось бы чужих, проблемах, лечить, защищать... В общем, быть владетелем, со всеми вытекающими из этого положения плюсами и минусами.

Сергею нравилось возиться с местными механизмами. Поначалу, пока все это было в новинку. Потом, достаточно однообразные мероприятия по приведению в порядок той или иной техники стали ему малоинтересны. Однако, такой работы было достаточно много, что совхозные, что сторонние хозяева различных машин быстро раскусили, выгоду обращения именно к "деревенскому шаману". Обслуженные им машины как будто обретали вторую молодость. Они переставали дымить и бессовестно жрать масло. Расход топлива существенно снижался, а поломки происходили исключительно из-за неграмотной эксплуатации - сами по себе машины ломаться перестали. Вот и стояла к Сергею достаточно длинная очередь на ремонт. А у него и без того, было немало разных дел. Вот и озаботился маг поиском людей, которые смогут взвалить эту часть его обязанностей на себя.

Про Петровича Сергею рассказал Меньшов. Мол, ты Сережа, большой мастак трактора чинить, а вот в Городе есть мастер по ремонту автомобилей, который не хуже тебя с железками обращается, словом - настоящий волшебник. Одна беда - любит выпить. И это еще скромно сказано, если по правде, то бухает человек по-черному. Сергей информацией заинтересовался. Слова одного из местных владетелей древности о том, что кадры решают все, он горячо одобрял, вот и стремился заполучить под свою руку толковых людей. А с пьянством разберемся, невелика проблема. После недолгих поисков он этого Петровича обнаружил. В одном из помещений большого ржавого ангара с вывеской "Автосервис". Под замком. Владелец данного автосервиса, чернявый небритый мужик, поначалу надувал щеки и громко кричал, что "Нэкакой Пэторвич тут нэт!", но потом осознал свою неправоту и проводил Сергея к "месту заключения" искомого Петровича. А заодно и поведал, как тот дошел до жизни такой. Вадим Петрович Коротков, мастер-золотые руки в одном из госпредприятий, с наступлением новых времен ударился в бизнес. Казалось бы - все в масть. Машины он чинит лучше всех в Городе, клиенты в его мастерскую в очередь выстраиваются, работай и зарабатывай. Но не учел новоявленный бизнесмен некоторых нюансов. А нюансы эти сложились так, что не успел Петрович оглянуться, как его мастерская стала уже не его, а некоего Ашота, а сам он оказался должен все тому же Ашоту кучу денег. От такой жизненной несправедливости Петрович, и раньше стакан мимо рта не проносивший, и вовсе, запил горькую. Вот Ашот и держал его взаперти, чтобы тот, когда протрезвеет, начинал отрабатывать свой долг.

Сергей вопрос решил с присущим ему изяществом, практически, без применения силы. Ну, разве что, пару пальцев Ашоту в узел завязал. Для лучшего взаимопонимания. После чего объявил тихо подвывающему горемыке, что долг он ему прощает. Какой долг? Ну, раз ты оказался у меня на пути и после этого остался жив, то ты мне эту самую жизнь и должен. Впечатленный такой щедростью Ашот был рад до умопомрачения и собирался забыть все произошедшее, как страшный сон, даже без всякого магического вмешательства. А у Сергея стало на одну заботу больше. В ауре беспробудно спящего Петровича была четко видна предрасположенность к магии, так что придется возиться еще с одним учеником.

И проблему тут представляло именно запойное пьянство. Поставить блок в мозгах, после которого человек в строну рюмки и не взглянет никогда в жизни, можно запросто. Да вот только плохо сочетается такое воздействие с магическим обучением. Поразмыслив, Сергей принял компромиссное решение. Стопор в голове он Петровичу поставит, только временный. Пусть тот поработает, очухается, вокруг посмотрит. А там уже и о магии будем говорить.

Проблему с Петровичем, точнее, с его пьянством, безо всякой магии решил Меньшов. Он привел протрезвевшего мастера на пустырь и там показал ему Гену и его трактор. А потом попросил тракториста сделать кружок - другой. "С ветерком". Геннадий, которому было строго - настрого запрещено гонять на своем чудо-тракторе, во избежание ДТП, и рад стараться. Продемонстрировал он свое мастерство и возможности техники. Зрелище ДТ-75, который проходит повороты на бешенной скорости, в управляемом заносе с фонтанами земли, Петровича пришибло. Весь его многолетний опыт говорил, что этого быть не может, однако - вон оно.