Чтение онлайн

Выгреб из кармана сокровище, что утащил из мастерской: кремень, огниво и пучок сухого трута. Теперь нужно было решить главную проблему — огонь. Лачугу пробирал промозглый холод, спать в такой сырости — верный путь к лихорадке. Тепла хотелось очень.

Зачерпнув воды из ведра, умыл лицо. Холодная вода обожгла кожу, прояснив мысли. Вытер руки о грязную рубаху и принялся за очаг.

Тут же столкнулся с реальностью — дров не было, ни полена, ни даже щепки.

В голове всплыл образ тех гнилых досок, что валялись за домом. Не лучший вариант, но единственный. Тут же поднялся и вышел в темноту. Доски оказались хуже, чем думал: трухлявые и, конечно же, утыканные острыми занозами. Пару таких заноз я тут же вогнал себе в ладонь. Выругавшись, выбрал самые короткие и целые обломки и затащил их внутрь.

Вот же чёрт — они были сырыми насквозь.

На миг охватило отчаяние, но я отогнал его. Попытка — не пытка. Выложив в каменный круг очага весь свой запас трута, сверху уложил самые тонкие щепки, которые смог отломить от досок.

«И ведь так топили раньше,» — промелькнула в голове мысль. Никаких тебе печей с дымоходами, как у бабки в деревне, где тёплый воздух по трубам обогревал весь дом. Здесь всё было по-первобытному: костёр прямо посреди хижины. Единственной «батареей» были камни очага, которые вбирали в себя жар, чтобы потом отдать его воздуху.

Нащупал во тьме холодный кремень и кресало. Привычные движения, и сноп коротких искр брызнул на пучок пакли. Одна из них зацепилась.

Едкий дымок пополз вверх. Припав к очагу, раздувал тлеющий огонёк — тление перекинулось на сухой мох, затем лизнуло щепку. Я прикрывал рождающееся пламя ладонями от сквозняка, который гулял по хибаре, словно у себя дома. Есть! Огонь занялся, жадно пожирая растопку.

Мерцающий свет вырвал из темноты убогое убранство лачуги.

Ладно, рано радоваться. Теперь самое сложное — заставить огонь взяться за сырые гнилые доски. Это заняло у меня добрых десять минут, полных ругательств. Пламя несколько раз гасло и приходилось начинать всё сначала. Я вертел доски, подставляя огню самые сухие участки, и вот, наконец, одна из них нехотя затлела, задымила, и через миг на почерневшей древесине родился язычок пламени. Лёжа на полу, аккуратно поддувал снизу, питая его кислородом. Через несколько минут доска заполыхала!

Победа! Удовлетворённо откинулся назад, сев прямо на земляной пол. Просто сидел и наслаждался огнём, протянув руки к пламени и впитывая тепло. Поймал себя на странной мысли: здесь, в этой безнадёге, когда у меня не было ничего, простые вещи — тепло, вода, удачно разожжённый костёр — приносили такое детское чувство счастья, какого не испытывал годами в своей прошлой, сытой жизни.

Мой взгляд упал на почерневший глиняный горшок, висевший на цепи над очагом. «Скоро, — подумал я, — буду варить в тебе кашу. Отличный источник медленных углеводов, энергии на весь рабочий день». А может, и похлёбку, если удастся раздобыть продуктов. Не знал, что тут в ходу, а пока… снял пустой горшок с крюка. Нечего ему зря коптиться.

Снова захотелось пить. Подошёл к ведру и, зачерпывая воду ладонями, пил, пил и пил. Нужно вымывать из организма всю ту дрянь, что скапливается от угольной пыли и дыма в кузнице.

Голод никуда не делся, он сидел в желудке ноющим комком. Но думать о еде было бессмысленно, лучше провести время с пользой. Мышцы после таскания ведра и целого дня у наковальни были забиты, их нужно растянуть, разогнать кровь, помочь им восстановиться. Может и Система за это процентов подкинет.

Поднялся на ноги — теперь, когда огонь озарял лачугу, двигаться стало легче. Вспомнил базовую разминку, которую нас заставлял делать наш командир части после каждой тяжёлой тренировки. «Чтобы завтра вы могли ходить, а не ползать, салаги!» — говорил он.

Сначала — плечи и спина, самые забитые участки. Подняв правую руку, согнул её в локте за головой, а левой осторожно потянул за локоть, чувствуя, как натягиваются мышцы плеча и трицепс. Замер в этом положении, глубоко и ровно дыша, считая до двадцати. Тело подростка было на удивление гибким, но мышцы отзывались тупой болью. Затем сменил руку.

После этого сцепил руки в замок за спиной и попытался вывернуть их, прогибаясь в груди. Хрустнули позвонки, слабое тело Кая было совершенно не готово к таким нагрузкам — мышцы-стабилизаторы почти отсутствовали. Пришлось делать всё очень медленно и осторожно.

Дальше — поясница. Сел на пол, вытянув ноги вперёд, и медленно, позвонок за позвонком, начал тянуться к носкам. Спина была как деревянная. Не гнался за результатом — целью было не коснуться пальцев, а почувствовать растяжение в пояснице и под коленями. Было слышно, как гудит кровь в ушах от напряжения. Каждый миллиметр давался с болью, но я терпел, выдыхая через сжатые зубы.

Затем — ноги. Встал, опёрся рукой о стену и, согнув одну ногу в колене, потянул пятку к ягодице, растягивая переднюю поверхность бедра. Потом сделал несколько выпадов, чувствуя, как «горит» паховая область. Это тело было совершенно нерастянутым — мальчишка с его бездумной работой только забивал мышцы, никогда не давая им разгрузки. Мне предстояло заново учить это тело правильно двигаться.

В завершение лёг на спину, подтянул колени к груди, обхватил их руками и несколько раз покачался из стороны в сторону, разминая затёкшую спину.

[Вы выполнили упражнения на растяжку. Ускоряется восстановление мышечной ткани. Закалка Тела +2%]

Ну конечно! Напряжение и расслабление — закон роста. Нужно будет сделать это привычкой, выкраивать пару минут прямо в кузне, в перерывах между нагревами, чтобы тянуть забитые мышцы. Легко было думать об этом сейчас, здесь, но совсем другое — заставить себя двигаться там, посреди жара, когда всё тело ноет, а единственное желание — рухнуть на землю и не шевелиться.

Мышцы приятно налились теплом. Волна расслабления начала затягивать в сон. Дополз на четвереньках до своей «постели» в углу, схватив грязное, пропитанное потом одеяло, завернулся в него, как в кокон, полностью игнорируя кислый запах. Отвернувшись к холодной стене, провалился в дрёму. Сон пришёл мгновенно — глубокий, без сновидений.

Сквозь сон ощущал, что доволен собой, тем, что не сдался, что починил это дурацкое ведро, сделал почти сотню гвоздей, разжёг огонь из сырых досок. День был жестоким, но я выстоял и внутри была уверенность, что дальше, несмотря ни на что, будет проще. Не потому, что мир станет добрее, а потому, что теперь знал, к чему быть готовым.

Где-то на грани сна всплыла последняя мысль — кузница. Нужно быть там раньше Гуннара, до рассвета. Если тот придёт, а горн будет холодным, он вышвырнет меня на улицу без лишних слов.

Работать. Показывать всё, на что способен, и даже больше. Не давать кузнецу ни единого повода для придирок — вот мой единственный путь. Один способ стать здесь сильнее, заработать хоть крупицу уважения. Заслужить право на завтрашний день.

С этой мыслью я окончательно ушёл во тьму.

Настырный петушиный крик прорвался сквозь пелену сна. Первая мысль была: «Какой ещё петух?». Отмахнулся от него, как от назойливой мухи, но сознание уже цеплялось за реальность. Точно! Я же в грёбаной деревне, здесь петух — будильник, и он только что проорал, что пора вставать. Сейчас же.

С трудом разлепил тяжёлые веки. Очаг давно потух, но остатки тепла, сохранённые камнями и драное одеяло сделали ночь вполне сносной. Скинув с себя колючую мешковину, сел, растирая кулаками сонные глаза. За мутным бычьим пузырём, заменявшим окно, небо только начинало светлеть. Гуннар наверняка ещё спал. У меня было минут двадцать, может, тридцать.

Медленно встал. Тело, хоть и отдохнувшее, было тяжёлым и неповоротливым. Чтобы разогнать сонную одурь, начал наспех делать утреннюю гимнастику. Сначала — короткая разминка для затёкших мышц: несколько вращений в плечах, наклоны, потягивания, от которых хрустнули позвонки. Затем — короткая силовая серия. Приседания, пока ноги не задрожали. Отжимания от земляного пола, сколько хватило сил. Поднятие глиняного горшка над головой вместо гири. Система тут же отреагировала, подбодрив порцией прогресса.