Чтение онлайн

– Не знаю, - честно ответил я.

– Так в универ ты не собираешься?
– уточнил он, недоверчиво сверля меня взглядом.

Я покачал головой:

– В ближайшее время точно нет. Я занят.

– По телефону ты сказал то же.

– Может, сядешь, - предложил я.
– У меня уже шея болит.

Он плюхнулся на стул и гневно воскликнул:

– Какого черта ты уходишь от ответа?!

– Я не ухожу!

– Уходишь!
– он наклонился вперед и, понизив голос, более спокойно спросил: - Чем ты занят?

– Я работаю, - на этот раз это была чистая правда.

Похоже, Сашка это почувствовал и задал вполне логичный вопрос:

– Где и кем?

Честное слово, мне захотелось ответить, что в борделе проституткой по вызову. Но я осадил себя, прекрасно понимая, что мой собеседник в данный момент на шутки не настроен.

– Я не могу сказать, - подумав, произнес я.
– Мне дали работу на условиях неразглашения. Если я кому-то расскажу, меня уволят.

Бардаков нахмурился.

– Брось, разве я кому расскажу?

– Я дал слово, - безаппляционно ответил я.

– Ладно, - он сдал назад и снова начал строить логическую цепочку.
– Я понимаю, слово - это нечто важное. Но учеба? Диплом? Образование? Тебе же нравилось учиться. Неужели тебе платят так много, что работа заменила все и… и друзей?

Платят… Ха! Да, мне несколько раз давали деньги, но совсем немного. Мне было даже неловко брать их у Захара и остальных. Но ведь это действительно была моя зарплата. Кроме того, откажись я от этих денег, нам не на что было бы жить, ведь я не успевал не только учиться, но и работать.

– Платят мне достаточно.

– А зачем врал про девчонку?

– Не хотел говорить о работе.

Он пожевал губу.

– Даже так… Ладно. А тот тип у крыльца на черной "Волге"?

– Мой работодатель. Саш, это допрос? Я не обещал тебе чистосердечного признания, я не преступник. Ты мне не доверяешь или поверил моей бабушке, что я наркоман?

– Я ничему не поверил, - возразил Бардаков, и я заметил, как его внимательный взгляд обшаривает мою скромную обитель.
– Просто я, как каждый уважающий себя журналист, сперва хочу собрать информацию и только потом делать выводы.

– А зачем тебе делать эти самые выводы?

– Ты мой друг, я хочу знать, что с тобой происходит. Ты же любил учебу, так почему же теперь она ничего не значит? А твоя бабушка? Она знает, что ты не появляешься в университете?

Нет, ну, мне, конечно, понятно, что друг переживает за меня. В другое время это даже приятно. Однако, когда забота начинает превращаться в опеку и даже почти слежку, это злит. Тем более, если вследствие этой слежки "следователь" может нарыть то, чего не стоит "нарывать".

Я вскинул голову.

– А ты хочешь ей об этом поведать?

Он, наконец, оторвал взгляд от обстановки и посмотрел на меня:

– Ты же знаешь, что нет. Я просто беспокоюсь.

И его взгляд снова полетел по кругу.

– Эй!
– не выдержал я.
– Желтая пресса, ты не статью обо мне пишешь! Хватит искать на меня компромат!

– Кажется, это ты мне советовал ничего не выпускать из вида.

– Мало ли, чего я советовал!
– возмутился я.
– Это на меня не распространяется. Послушай, ну не могу я тебе рассказать о своей новой работе. Хочу, но не могу.

Он поморщился.

– Ты что, секретный агент?

– Хуже, - вырвалось у меня, а у Сашки глаза на лоб полезли.

– Как - хуже?!
– выдохнул он, и вдруг его взгляд упал на мою руку. При своих домочадцах я поворачивал кольцо камнем вовнутрь, но так как я учил весь день в своей комнате, то автоматически крутил колечко вокруг пальца, а потом просто-напросто совершенно о нем забыл.
– А это что еще?

– Что?
– прикинулся я дурачком, коим я в тот момент себя и чувствовал.

– Кольцо, - Сашка набрал в легкие побольше воздуха и добавил: - С рубином… огромным рубином.

– Это не рубин, - запротестовал я.
– Откуда у меня на него деньги? Простая пластмасса.

– Вот и я думаю, откуда у тебя на него деньги… - он схватил меня за руку, а потом его лицо приняло такое выражение, будто он получил пинок в живот.
– Врать еще уметь надо. А ты забыл, что мой дед - ювелир?

Мое сердце с грохотом рухнуло к пяткам. О деде Бардакова я действительно забыл. Да уж, Сашка настоящий рубин с цветной дешевкой не спутает.

Пока я полностью осознавал свою ошибку, в голове у Сашки тоже крутились колесики и, похоже, быстрее, чем у меня.

– А ведь у типа, о котором ты мне рассказывал, тоже было кольцо с рубином на пальце, и у него была шляпа, а тот у "Волги" был в шляпе, а теперь ты…

Он замолчал ошалело глядя на меня.

– Это не то, что ты думаешь, - начал я.
– Он не мафиози и не распространитель наркоты…

– Зачем ты все время врешь?
– ужаснулся Сашка.

– Не все время!
– возмутился я.
– А почему ты так отчаянно хочешь раздобыть скелет в моем шкафу? Как я могу доверять тебе, когда ты не доверяешь мне?

Тут я осекся, потому что у Уха отвисла челюсть, а глаза готовы были выпасть из орбит.

– Чего-чего?
– пробормотал он.
– Это по-каковски? Французский… нет… итальянский!

Господи! Вот, что значит заучиться. Ведь последний монолог я произнес на итальянском и даже не заметил.

– Ты говоришь по-итальянски?

– Немного.

– За неделю?!

– Я всегда на нем говорил…

Но Ухо, будто меня не слышал.

– Тот в плаще научил?

– Кончай допрос!
– заорал я.

Сашка вскочил со стула.

– Да ты же все до последнего слова врешь! Про нового знакомого, про кольцо, про язык, про работу, прогулы!… Какого черта?! Что с тобой происходит? Ты сам на себя не похож. Тебя будто подменили.

Вот тут мне стало тошненько. Говорят, друзья детства самые близкие и самые верные. После школы дружба сохранилась только с Бардаковым. Подумать только, я никогда не предполагал, что эта дружба однажды рухнет. И вот то время пришло. "Целее будешь", - думал я. Слова Водуницы не выходили у меня из головы. И я решил, лучше потерять лучшего друга, поссорившись с ним, чем потерять его… иначе.