Чтение онлайн

— Да, укус, — согласился со вздохом Ашт-Ар, — и если после него эльн выживал, он становился, как уже рассказывал Великомудрый…

— С этим пока все ясно, — быстро пресек Аодхан очередную попытку советника увести разговор в накатанную уже колею, — а что со змеем после такого продуктивного «общения» происходило?

— То мне неизвестно, — с выражением вселенской скорби и терпения произнес кочевник, чем обрушил на свою голову новую лавину вопросов.

«Какие симптомы наблюдались у укушенных?» — «Есть ли данные о том, кто из эльнов лучше всего проходил данную процедуру?» — «Была ли предварительная подготовка, и если да, то в чем состояла?».. и прочая и прочая..

Время от времени Целитель оставлял советника в покое и сам предавался размышлениям, а также вел оживленную переписку с кем-то, в сердцах поминая «закостенелых бюрократов, по сравнению с которыми и Ллойд беспечный вольнодумец».

К концу третьего дня пути песок пустыни сменил цвет с желтого на красный, на горизонте показалось плато, а воздух стал более влажным.

— Мы прибыли, — возвестила Стражница. — Граница земли Файонн проходит здесь.

— Ну что ж, — повернулся к кочевникам Целитель, — считайте, теперь вы у нас в гостях. Из развлечений тут пока только море и целая прорва ядовитых тварей… ну так вы за ними и ехали. Только все веселье оставим на завтра, как думаете?

Возражать охотников не нашлось, и началась уже привычная суета по организации ночлега: ставились шатры, готовилась нехитрая еда, давался роздых дромадерам.

Путешественники, уставшие все как один, только и мечтали, что о спокойном сне, мягкой подушке и твердой земле, без этой непрерывной качки… Даже Альм притих, однако после легкого ужина оживился, даже подбежал к виднеющемуся невдалеке кустарнику срезать с него ветку-другую, привлекшую его внимание.

— Видал какие шипы — с палец длиной, а острые, как ножи! — мальчишка, посасывая уколотый палец, с восторгом подсунул одну из ветвей под нос Аодхану. Тот, с самого начала их привала пребывая в состоянии непонятной рассеянности, не глядя схватился рукой за корявый побег и глаза его на мгновение так широко и изумленно распахнулись, словно он узрел перед собой нечто доселе невиданное… В следующее мгновение над стоянкой раздалась звонкая тирада, к сожалению, совершенно непечатного содержания, из которой более-менее приличными словами были открывающее «Зараза», «чтоб тебе» и пара предлогов. Шипы растения, действительно, оказались ничем не хуже заточенной стали и вошли в ладонь исследователя пробив ее едва не насквозь.

— Ой! — Альм вжал голову в плечи и с извиняющейся улыбкой бочком-бочком принялся отходить в сторону. — Нехорошо-то как вышло!

— А ну иди сюда, умник! — потребовал Целитель сорванца к ответу, после того, как, морщась, вытащил из ран коварные колючки, — отходить бы тебя этой палкой по одному месту, чтоб неделю сидеть не мог…

Но мальчишки к тому времени и след уже простыл. Поэтому пришлось пострадавшему отложить месть на потом, выкинуть палку подальше, чтобы никто на нее на напоролся, стряхнуть натекшую кровь с ладони и пойти, разнообразия ради, заняться самым требовательным своим пациентом — самим собой.

Ко всеобщей радости больше никаких происшествий за вечер не случилось. И очень скоро все путешественники заснули в своих шатрах крепким здоровым сном.

— Вставай, соня, — раздался над ухом ласковый голос, и рука Стражницы легонько потрясла его за плечо.

— Мэбхн, смерти ты моей хочешь… — недовольно проворчал Аодхан и малодушно спрятался под подушку.

— Вот уж нет, — голос Мэб тут же стал серьезным, — я ее уже видела, и ни за что не хотела бы повторить этот опыт. Просыпайся, Хан, это стоит увидеть… хотя тебе точно не понравится.

Целитель сел на своем ложе и с осторожным интересом уставился на девушку.

— И что же там такое стряслось?

— «Божественная гадина» пожаловала, — усмехнулась Мэб, — приползла и сидит неподалеку отсюда, на всех, кто к ней хочет подойти шипит предупреждающе.

Мужчина безрадостно покивал головой, смотря куда-то перед собой, потом тряхнул волосами, скидывая отрешенность, и бросив: «Вот сейчас и посмотрим» принялся одеваться.

— Что «посмотрим»? — насторожилась Мэб.

— Прав я или нет, — снова очень странно улыбнулся Аодхан, но все же пояснил. — Видишь ли, я не слишком склонен к фобиям, кроме одной..

— Змеи? — подсказала Стражница и, к ее удивлению, он покачал головой.

— Смерть, Мэбхн… Можешь, считать это профессиональным искажением… любой целитель постоянно ведет неравный бой именно с этим врагом.

— Но… как? — она, встревожилась, не понимая… — ты же уже..

— В том-то и дело, — снова эта странная улыбка на слегка обветренных от дыхания пустыни чувственных губах, — мы с ней уже встречались, и эта встреча… запомнилась. Я все думал, на что же похоже это ощущение, когда мы с Ллойдом наткнулись на этих… существ, — он передернул плечами… — потом понял: это как очень сильно сконцентрированный Туман: обволакивает, обступает, путает разум. Моя… наша смерть неразрывна с ним связана, тут уже ничего не исправить.

— Опять Туман?

— Да. И заметь, появились эти белые змеи как раз тогда, когда он развеялся. То ли они его так поглощают, то ли… — тут Целитель снова впал в задумчивость..

— То ли..?

— Море, Мэбхн… Помнишь, когда мы с тобой ставили опыты над туманниками, в числе прочих результатов установили, что «фрагменты лишенного жизни объекта хорошо расходятся в физрастворе»

— А, значит, скорее всего и в морской воде… — в раздумьях произнесла Мэб.

— Умница, — похвалил Аодхан ее за догадливость. — Понятия не имею, плавают ли эти пресмыкающиеся в море, но если да, то такая напитанность знакомой магией Тумана становится понятной.

— Да уж, — призадумалась Стражница, — но мы можем это узнать… Ты как?

— Пойдем, — сказал он просто, взяв ее руку в свою, и направился к выходу.

Ровно три шага. Именно столько им удалось сделать, когда они вышли из шатра. А потом белая молния бросилась к ним, мелькнула в воздухе, завиваясь спиралью вокруг руки Целителя, сверкнули хрустальными бусинами прозрачные глаза, и прежде чем кто-то успел хоть что-нибудь предпринять, два тонких загнутых клыка вонзились в его запястье.

— Надо же… — абсолютно ровно произнес он, взирая на происходящее, а потом все-таки потерял сознание.

Следующие два дня его штормило нещадно. То бросало в жесточайший жар — и тогда он метался в беспамятстве, то лихорадка отступала, но на ее место приходили зуд и навязчивые мысли. Тогда, к ужасу Мэб, он, пребывая все еще не в себе, целенаправленно шел к морю и только, в морской воде ему становилось легче. Пару раз, когда ясность мышления к нему возвращалась, и он пытался что-то ей сказать, она не могла его понять — вместо членораздельной речи ей слышалось пугающее шипение. Он замыкался, мрачнел лицом и, кажется, жутко злился. Потом это проходило, но начиналось новое развлечение. То он принимался следить за Мэб таким голодным взглядом, будто хотел съесть, то, наоборот, впадал в оцепенение. Потом, когда и этот этап остался позади, угрюмо рассматривал запястья, на которых неожиданно начали появляться тонкие дорожки серебристых чешуек.

— Мэбхн, пожалуй, я начинаю жалеть о собственном бессмертии… — произнес он неожиданно. И Стражница порадовалась, что в первый раз за два дня снова услышала его голос.

Она снова пришла за ним на берег и сидела сейчас на валуне красного песчаника, с беспокойством наблюдая за тем, как он, почти обессиленно, опустился на колени прямо в воду, как задышал часто, выгнув спину дугой, потом бросил на нее взгляд, выбивший из нее почти все дыхание — столько чистейшего отчаяния и обреченности там было, поднялся и тяжело побрел в глубину. Лучи вечернего солнца отражались от серебристых дорожек на его плечах, так, что больно было смотреть.