Чтение онлайн

Она успела заметить только то, как в изнеможении он опустился в воду, потом сияние это стало совершенно нестерпимым — и белое, сверкающее длинное тело мелькнуло в темно-синей толще моря.

На рассвете третьего дня Аодхан вернулся к их шатру уже совершенно похожий на себя, за исключением одного нюанса — прежде смуглая кожа его стала теперь почти белой, светлее даже, чем у самой Мэб. Взгляд, которым он окинул окрестности, был напряжен, словно он рассматривал или изучал что-то, не доступное другим. Потом неожиданно присел, положив руку на песок и смотря куда-то вбок негромко, но четко произнес:

— Я тебя слышу, выходи…

Мэб только успела встревожиться, не начал ли он снова бредить, как увидела, что по песку тонкой серебристо-белой лентой струится изящная змейка. Она замерла перед Целителем, свившись кольцом, и устремила на него блестящие, словно из драгоценных камешков, глазки.

— Не сержусь, не сержусь… — усмехнулся он, будто отвечая на вопрос.

Потом протянул в сторону своей собеседницы руку, и Мэб моргнуть не успела, как змея обвилась вокруг его запястье и замерла диковинным серебристым браслетом.

Аодхан встал, снова посмотрел куда-то вдаль, а потом повернулся к Стражнице с такой просветленной улыбкой, что ее бессмертное сердце ухнуло, провалилось куда-то в пятки.

— Боюсь, Мэбхн, наша с тобой… свадьба — тут он усмехнулся, — пока откладывается. Надо же понять, что я теперь такое… — ладонь его легла на грудь, слегка растирая ее.

— Мне все равно, — упрямо заявила она, подошла и по обыкновению своему хотела погладить напряженные плечи, запустить пальцы в его волосы, но он не позволил — отстранился и все с той же улыбкой тихо покачал головой, — Мне правда все равно, — повторила она, пристально вглядываясь в слегка мерцающую глубину светло-серых, таких родных глаз… — только не отдаляйся от меня… Слышишь?

«Не слышит» — поняла с глухой тоской, когда он рассеянно перевел взгляд с нее куда-то вдаль.

Откуда пришло к ней это неожиданное решение? Может ждало своего часа, запечатанное давним поцелуем Прекраснейшей, которая благословила Мэб, когда та лежала еще мертвой на алтаре из риона. Ведь именно ее, Красы Ненаглядной, губы шептали столько раз эти слова тому, кого так безнадежно любило ее сердце… Как знать, не для того ли, чтобы Мэб сейчас сделала все так, как надо.

Поддавшись внутреннему зову, Стражница медленно преклонила колено, нежно взяв его руку, и не отрывая взгляда от изумленно взирающих на нее глаз, произнесла нежно, но твердо, словно присягу давала:

— Мой Король! — и склонилась перед ним в почтительном поклоне (и на миг показалось, что змейка на его запястье хитро подмигнула ей глазом-бусиной).

— Мэбхн, ну что ты… — начал было он в свойственной ему ранее манере… но тут же осекся, вздохнул, и закончил куда как медленней: — делаеш-ш-шь?

И сам, кажется, вздрогнул от этого проникновенного шипения, слетевшего с его губ.

Она подняла на него взгляд и замерла от того, что увидела… По рукам, плечам, шее, щекам его зазмеились серебристые блестящие спирали, глаза налились нестерпимым белым светом, и точно такое же свечение исходило из бусинок маленькой змейки на его руке. Темно-медные волосы в сиянии утренней зари казались трепещущими язычками пламени… В его лице не осталось сейчас ничего эльнийского, настолько пугающим и вместе с тем невыносимо прекрасным оно сейчас казалось.

— Мое Солнце! — Выдохнула Мэб, улыбаясь, не смотря на текущие по щекам соленые ручейки, испытывая такую огромную любовь и благоговейный трепет, что казалось, они затопят сейчас весь мир до самого горизонта. И словно повинуясь этой невидимой волне, один за другим склонялись на красный песок кочевники. Взгляд Целителя то растерянный, то полный ожесточенного отчаяния, то бешеной, тяжелой ярости, прошелся по ним и остановился на единственной оставшейся стоять фигуре Балагура.

Совершенно спокойно поймав полыхающий взгляд, тот приложил ладонь к своей груди, на мгновение уважительно склонил голову, и лишь потом на губах его появилась привычная улыбка.

— Беда с тобой, приятель, — задумчиво произнес он, и сейчас ни один эльн в мире, не смотря на юный возраст, не назвал бы его мальчишкой. На миг за его спиной почудился высокий силуэт в черном, — Может, примешь уже, что дают? А то как бы поздно не было..

Аодхан смотрел на Альма долго, изучающе, затем прикрыл веки, сделал глубокий вдох, наклонился к Стражнице и взгляд, которым он ее одарил, как огнем выжег все мысли из ее головы, столько там было всего: всепоглощающая страсть и трепетная нежность, тревожность, боязнь причинить вред, и полудетское восхищение, доверчивая привязанность… и еще что-то, чего она никогда не замечала прежде… безжалостное, неумолимое и вместе с тем великодушное, столь давящее, что даже ей было сложно не отвести взора.

Потом он ушел, просто развернулся и побрел прочь, в глубь пустыни. Красный песок ложился под его ноги мягким ковром, растекаясь в стороны сухими ручьями там, где надо.

Мэб хотела броситься за ним, но Альм шепнул: «Не стоит. Дай ему время. Такую силищу освоить — у кого хочешь башню снесет, особенно если сила эта тебе и даром не нужна… Тяжко, должно быть, смириться с эдаким ярмом на шее.»

Взметнувшаяся от страшного удара стена песка до самого неба стала лучшим подтверждением его слов.

— «Ярость его неудержима» — прокомментировал происходящее собеседник.

— Тогда почему он? Я не знаю никого, кто бы меньше желал подобной участи.

— Именно поэтому, — последовал неожиданно жесткий ответ и Мэб удивленно повернула голову к стоящему рядом пареньку.

— Что? — переспросила.

— Говорю, смотри, что вытворяет, — с привычной лукавой улыбкой произнес Альм, наблюдая за целой песчаной бурей, разыгравшейся вдалеке, — с характером у нас, солнышко-то.

Стражница посмотрела в небо, туда, где, несмотря на ранний утренний час, пылало нестерпимо дневное светило. День обещал быть необычайно жарким.

Новые обстоятельства

— Ну и пекло! — в очередной раз воскликнула Дайлэ, вылезая из повозки. — Словно и не осень вовсе, а самый что ни на есть летний знойный полдень.

В салоне это не так чувствовалось — Его Величество установил внутри температурный щит, и поездка проходила в достаточно комфортных условиях, но стоило высунуть нос на улицу — и жара наваливалась всей своей душной массой, горячей плотной волной.

— Неужели это все Аодхан? Даже не верится… — девушка быстрее забежала в тень раскидистого дерева, под которым уже устроился эйяр Ариллиан, по случаю такой погоды скинувший китель и даже — где бы записать — расстегнувший пару пуговиц на воротнике своей рубашки. Дайлэ привычным жестом достала из сумки блокнот и принялась зарисовывать его вот таким — слегка небрежным, расположившимся на земле, спиной к шершавому стволу, сосредоточенно изучающему очередной свежеприсланный вестник. — Как у него дела? Это же от Мэб послание?

— Да, — коротко кивнул Ллойд, не отрываясь от чтения, и чуть позже, бегло пробежав глазами отдельные строчки письма ответил: — Бушует. Уже было утихомирился, но, как назло, наткнулся на шайку разбойников, забравшихся в глубь чужой земли. Чем эти бандиты там занимались, пока точно выяснить трудно, но чем-то явно отвратительным, раз навлекли на свою голову его гнев. От них осталась только горстка пепла.

— Ого… — художница отвлеклась от наброска и с недоверием посмотрела на жениха. Все услышанное казалось бы совершеннейшей небылицей, если бы не сосредоточенное выражение лица Ллойда и его тон, для шуток совершенно неподходящий, — не думала я, что он способен…