Чтение онлайн

Даже тогда, когда подошёл Заан, вспоров себе руку.

Даже тогда, когда чёрная кровь Третьего потянулась и расширила рану, заползая под кожу и вгрызаясь в жилы.

Даже когда по телу растёкся огонь, и что-то чужеродное, словно пробуя, вдруг заставило его дернуться вперёд и упасть на колени, точно игрушку на нитках.

Оэлун смотрел на пол зала рассеянно и спокойно.

Его брат, ослеплённый гневом, как и солнце, казался слишком ярким, чтобы кто-то усомнился в правильности его решений. Но Юнсан не был готов. Юнсан не имел ни малейшего понятия, насколько он не был готов, и не слушал никого. Как всегда. А остальные, столь же наивные, как этот маленький крылатый дэв, повиновались ему, и шли на смерть за болезненно-возвышенные идеалы.

Он был хорошим лун-ваном, его брат. Лучше, чем отец, но всё же гнев достался именно Юнсану.

И всё, что Оэлун мог, — это выкупить для него время.

— Щекотно… Заан, — обронил Оэлун, поднимаясь медленно, словно разрывая невидимые нити, тянущие его к полу. В его глазах темнело, что-то грызло под кожей, отравляя изнутри. Оэлун поднёс к лицу руку, задумчиво глядя на то, как затягивается и исчезает шрам, а на пальцах проступают едва заметные тёмные пятна. — Сколько мне осталось?

— Ты это и выяснишь. — Заан следил за ним с праздным любопытством. — Кровь дракона — специфический материал. Вот и посмотрим.

— Посмотрим. — Оэлун сомкнул клыки, но в следующее мгновение улыбнулся. — Мальчишку верните.

А он был прав насчёт Заана: у них много общего. Оэлун тоже не упустил бы случая заключить сделку. Как жаль, что они по разные стороны…

Стены дрогнули, десятками лоз бросив прямо к ногам Оэлуна барахтающегося Тао, который силился подслушать переговоры с той стороны, но, кажется, так и не преуспел в этом. Он выглядел таким… обычным. Оэлун вздохнул; тонкие и острые когти скользнули по цепи, впитывая ворожбу Иды.

— Это я не сниму. Что ж… Придётся нести тебя братцу. Милая работа, Первая. — Оэлун склонился к Тао, проверяя, не коснулась ли его печать Тени. Повертел его мордашку во все стороны и, оставшись довольным своими выводами, поклонился всем трём Старшим.

— До встречи, слуги Тени.

— Проваливай, — хмыкнул Заан.

Оэлун не стал с ним пререкаться и потащил Тао за собой невидимой силой, для удобства подняв в воздух, но совершенно не заметив, что держит того кверху ногами.

«Думаешь, оно того стоило? Могли бы убить». — Цен всё ещё не был уверен в том, что Заан принял верное решение. Хотя кто он такой, чтобы спорить с решениями Третьего?

«Может выйти что-то действительно интересное», — отозвался в сознании шепоток Иды.

«И уж точно то, что добьёт Юнсана. Какая глупость». — Судя по тому, что у Заана дрогнули губы, он был просто невероятно доволен.

***

Конечно, брат уже успел примчаться. Бездна подери его скорость, когда Юнсану что-то нужно. Оэлуну стоило только вылететь из Сораана, игнорируя писк за спиной, как его уже встречали дэви. Столько вопросов, столько слухов — он почти слышал их и уж точно видел белое лицо братца. Приземлившись прямо перед подоспевшим отрядом, Оэ обернулся, поправляя светлые волосы. Их с Юнсаном часто принимали за близнецов. Да что говорить: ему самому часто казалось, будто они должны были родиться в одно время. И сейчас один «близнец» даже не спрашивал. Он просто смотрел с видом, который не сулил ничего хорошего.

— Что ты там забыл, Оэлун? — не выдержал один из дэви. Оэлун ждал этого вопроса. Немного интриги — ну разве не весело?

— Вот это. — Туман всё ещё клубился вокруг Оэлуна после обращения, и по щелчку пальцев из него вылетел Тао, растерявший в коротком полёте все крики. Полетел он прямо в Юнсана, и тому ничего не оставалось, кроме как поймать птенца, невольно опешив от того, что тот продолжал висеть в воздухе головой вниз. Оэлун лениво наблюдал, как его брат переворачивает Тао, как напряжённо проверяет заговорённую цепь и стягивает её, шепча что-то под нос. Как Тао пытается что-то объяснить, но замолкает, поймав полный тихого гнева взгляд Юнсана. Кажется, кого-то ждёт тяжёлый разговор, и этот «кто-то» — не только Оэлун.

— Как ты это сделал?

— Что сделал? — улыбается Оэлун, подходя к брату. — Юнсан, ты согнал сюда все войска. Несложно убедить врагов разойтись мирно. Хотя убеждать у меня всегда получалось лучше, правда?

И пусть делает с этим что хочет. Тонкие пальцы Оэлуна сжали плечо Юнсана, и ему даже стало весело от того, как горят глаза братца. Сейчас у Юнсана будет много забот, они оба это знают. Пусть теперь отводит войска и допрашивает своего Тао — это даст Оэлуну время. Потому что нужно где-то найти перчатки, пока пятна не стали заметными. И проследить за тем, что будет дальше. И как.

Преобразования. Третий отвечает за преобразования, это он знал. Во что же преобразит кровь такого асуры его, Оэлуна?

Оэлун ускорил шаг. В любом случае, повод для столкновения исчез, и сегодня всё закончится для Юнсана хорошо. Отойдя подальше и игнорируя ропот сородичей, Оэлун обернулся, смотря на Сораан. Кости отца отполировало время, ветер играл с лентами. Не сегодня. Он не готов видеть останки брата у других ворот города асур. Интересно, сколько новых слухов зашепчут о нём?

Впрочем, нет, не интересно. Скоро вечер, скоро звёзды.

Глава 19. Письма

Рассвет всё не наступал. Мучительно долго тянулось время, и Кан, стиснув зубы, следил за месивом у стен форта, что безуспешно пыталось пробить защиту. Ни о каком сне не могло быть и речи — он знал, что солдаты тихо переругиваются внизу, и понимал: для них такое шествие было в новинку. Нельзя позволить себе расслабиться: он сам должен контролировать происходящее, а если печатей отца окажется недостаточно, то тогда… Что тогда? Всю жизнь шествие было для Кана не более чем дурной ночью, но сейчас он невольно думал о том, через что вынуждены проходить каждый год обычные люди. Солдат Канрё можно было убить, а существа, копошившиеся под стенами, не знали усталости, не знали смерти и следовали за одним только голодом. Демоны не страшились стали, их не останавливали ни огонь, ни мечи. Впервые в жизни Кан задумался о том, почему люди боятся его отца, способного подчинять подобных тварей.

А чудовища карабкались друг по другу, выли, рычали; он слышал треск костей и чавканье, точно они от безысходности пожирали друг друга, отрывая куски от своих же собратьев. Солнце всё не возвращалось. Синяя дымка рассвета уже окружила Илао, и Кан устало посмотрел вдаль. Снег и холод. Пустыня, не терпящая людей, на границе которой стоял их одинокий форт. Хотелось домой, к безобидной суете и тёплой постели.

В какой-то момент снег вдали вдруг пришёл в движение, взвился, закручиваясь в ураган, из которого на глазах у обмершего Кана вдруг выскочило нечто. Это были волки, словно сотканные изо льда, и таких размеров, что Кан мог их рассмотреть даже на большом расстоянии. Они мчались над землёй, вспарывая воздух когтями и оставляя за собой всполохи белых следов. И неслись они прямо к форту, подняв вой, от которого замерли твари внизу.

А затем демоны бросились врассыпную.

***

— Мальчик мой! Я бы с радостью отдал левое ухо, чтобы весь остаток жизни не слышать о Лине и его Духах Охоты, — как-то за ужином ворчал Амань, подбирая рис резными деревянными палочками. — Его бы силу — да в верное русло! Но у Лина ни ума, ни фантазии: всё-то ему надо спасти и защитить. Полагаю, долго его в Юнъаньском храме били — в глазах не осталось ничего, кроме пустоты…

— Пап, а что это за храм?

— Это, солнышко моё, такое место, где таких, как папа, бьют и пытают, чтобы они были покладистыми и покорными. Чтобы они не имели ни собственной мысли, ни воли, ни даже жеста; словом — чтобы вели себя так же, как всякий порядочный подхалим.