Чтение онлайн

— И могилы красивее выглядят. — Кан поморщился. — Я думал, отец успеет прислать весть об отмене наступления.

— Что ж… Зато у нас есть траншеи. И всё благодаря тебе.

Кан отвесил Дэлуну подзатыльник так быстро, что тот даже не успел увернуться.

— Благодаря тебе! Забудь, что было тем вечером. Вспомнишь — я точно тебя прокляну.

— Ты же не умеешь!

— Уверен?

— Да. — Дэлун рассмеялся. — Мог бы — уже превратил бы нас в трёх лягушек. Ладно тебе, Кан, всё будет хорошо. Может, и не будет сегодня…

В этот момент лагерь вздрогнул от гула рога, созывающего всех к берегу.

— Оставь надежду, Чжан. Пойдём. — Кан направился к своему шатру за оружием. — Да пребудет с нами Небо.

***

Несмотря на то, что ни Кан, ни его отец не считали решения генерала Вана рациональными, он был далеко не дураком. Вся история с нападением на Канрё появилась не просто из прихоти одного из членов императорской семьи — гораздо важнее эта военная кампания была лично для клана Ван. Последние военные походы Империи отгремели семь лет назад, принеся сокрушительную победу и новые земли для Императора, но не благодаря военным кланам. Как ни противно было признавать Вану, но успех принёс шэнми со своими проклятыми демонами и змеиной хитростью.

Теперь Император смотрел на военные кланы как на пушечное мясо, ведь он обладал чудовищным оружием в лице проклятого, который ещё имел наглость вмешиваться в политику во дворце, и с каждым годом клан Ван всё больше терял влияние из-за этого шэнми. Именно поэтому генерал разработал план, который позволил бы вернуть милость императорской семьи и поставить Циня на место. В то время, пока сам генерал думал об этом, его двоюродный брат месяцами убеждал племянника Императора, как нужно Канрё императорской семье. И когда тот окончательно загорелся желанием получить новые земли, Ван с благодарностью принял на себя обязательство принести Империи победу. К тому же как нельзя кстати щенок шэнми оказывался в его подчинении.

Когда войско выступило из столицы к реке Хунха, Ван послал весть к гарнизону у озера Бакбо. Два десятка торговых и пять военных кораблей ждали сигнала, чтобы спуститься по реке к лагерю. Когда же должен был настать день атаки, Ван не собирался бросать людей в воду под стрелы — он хотел создать величайший рукотворный мост для целой армии, чтобы его войско смогло перейти на другой берег по кораблям, выстроившимся в ряд от одного берега к другому. Это должна была быть победа, которую занесут в летописи как историю о военной тактике, к которой не были готовы ни Канрё, ни Империя. А щенок… Цинь очень расстроится, когда тот получит стрелу в шею, брошенный на передовую. Видит Небо, шэнми слишком привязан к своим детям.

План был прекрасным, и даже новость о возможном огне с той стороны не останавливала Вана. Во-первых, подтверждений этой опасности почти не было, а во-вторых, он не зря стягивал речной флот к Хунха и был уверен в том, что реку они форсируют. А дальше… Канрё никогда не славилось своими войсками. Всё, что у них было — смекалка и дипломатия, но выкупить себе свободу они уже не смогут. Тем не менее, Ван прислушался к Дэлуну и приказал рыть траншеи, а ещё — выяснить, почему это Чжаны стали такими умными и внимательными. Когда же ему донесли о том, что южные детишки проводят дни в компании сынка шэнми, Ван сначала не поверил. За мальчишкой он следил и не без удовольствия получал рапорты о том, что тот не более чем белая ворона, которую случайно подрезать будет сплошным удовольствием и логичным концом для всех. Подумав об этом, Ван приказал разделить эту компанию по разным флангам кавалерии, оставив в поле зрения Кана самого младшего, и отправить на передовую всех четырёх. Щенки растут, и его племяннику не нужен сын шэнми с друзьями из семейства Чжан. Если же они погибнут все, то выразить соболезнования отцу и оставшимся братьям в связи с тем, что их дети погибли из-за глупости Циня, будет очень просто. Одной проблемой меньше. И Ван как никто другой ждал, когда гул рога огласит берег. Это будет прекрасная победа…

***

— Почему нас разделили, не знаешь? — Вэй гладил лошадь, нервно сжимая гуань дао и оглядывая собравшееся войско.

— Догадываюсь, но надеюсь, что ошибаюсь. — Кан поморщился, рассматривая реку. — Вот чего вы ко мне привязались? Создадите себе проблемы.

— Да мы уже по уши в проблемах. Ты... Слушай, ты готов?

— А ты?

— Не уверен…

— Вот и не задавай глупых вопросов. — Кан помедлил, но, глядя на Чжана вздохнул: — Вэй, я не умею успокаивать. Мы выиграем. Держись рядом, хорошо?

— Куда я из строя денусь?

— Именно. Не хочу твой труп предъявлять братьям.

— А ты всё-таки волнуешься!

— За свою шкуру, не раскатывай губу. Мне проблем с твоим семейством не надо.

— Небо! Кан, ты хороший парень, мы это сразу поняли. И, ну… Слушай, это нечестно.

— Что именно? — Кан приподнял бровь.

— То, что ты один. Ты умный, спокойный, никому не ставишь подножек.

— Может, я просто веду себя смирно, чтобы не получить по шее от генерала?

— Опять заладил. Давай поспорим?

— Снова в рабство захотел?

— Ну уж нет.

— Тогда назови свою ставку.

— Кто целее останется — тот принимает другого в гости на весь месяц.

— Да ты и дня в моём доме не протянешь.

— Посмотрим!

— Дурак… Ладно. — Кан ударил по рукам с Вэем. — Спорим. На юге, наверное, красиво.

— Ещё как. Слушай, они же не помрут там…

— Тебе домой надо с такими истериками. Смотри! Корабли!

Туман был непроницаем, словно они приблизились к границе между мирами, но через мгновение Вэй тоже увидел нос военного баркаса, пришвартовывающегося к их берегу. А вслед за ним ещё одного, и ещё…

— Почему они так близко?

— Становятся друг к другу… — Кан удивлённо следил за рекой, а затем хлопнул себя по лбу: — Мост! Ван придумал проклятый мост!

— Звучит как… хороший план?

— Отличный. Если бы не…

Кан никогда не видел ничего подобного. Природа замерла: птицы покинули берег реки Хунха, не было видно кругов рыб на воде, — и в кромешной тишине вдруг раздались гулкие хлопки. А вслед за ними в небо взвились десятки огненных шаров и искрящимися змеями полетели в сторону их берега. Это мгновение Кан запомнит навсегда: стена из огня в небе, скалящаяся, злая, что собралась обрушиться прямо на них, не оставив никакого шанса на спасение. И это чувство было знакомо ему очень давно.

Они не сбегут.

Он не сбежит.

Чудовище за его спиной.

И перед ним.

Это ловушка.

Люди вокруг остолбенели, и Кану было сложно их упрекнуть в этом: когда ты смотришь в глаза смерти, соблазн замереть невероятно велик. Это же очень легко — остаться один на один со своим страхом и дать ему сожрать тебя. Но Кан точно знал, что хочет жить, и это было самым важным, даже под залпом огненных орудий.

— Вэй, в сторону!

Он наверняка расскажет своим детям, как размышлял обо всём этом, но правда заключалась в том, что выводы о страхе он допридумывает после, анализируя и вспоминая. В этот же момент было лишь алое небо, мгновение осознания и рывок с коня. Он никогда ещё не действовал так быстро и уверенно — он буквально дёрнул Вэя за рукав на себя и рухнул в траншею. Они вжались в углубление, и в следующее мгновение земля над ними дрогнула и взмыла в небо от удара огненного снаряда. Свет померк, Вэй закашлялся, наглотавшись пыли, а Кан сорвал с пояса флягу, дрожащими руками вылив на платки воду, чтобы повязать один себе, а второй прижать ко рту Вэя.