Чтение онлайн

Память у меня была хорошая, не было никакой трудности в заучивании двух фраз, которые казались мне лишенными особого значения. Само поручение привело меня в замешательство. Я не знала, что думать. Когда он сказал мне с уверенностью, что я получу разрешение на выезд, я подумала, что он имеет особые связи с советскими властями. Новое поручение намекало на особые связи с израильскими властями… Это предположение было для меня гораздо приятнее первого. Он, по своему обыкновению, ничего мне не объяснил.

Он сказал также, что в самолете «Аэрофлота» во время полета в Вену я должна вести себя осторожно и не вступать в разговоры с другими пассажирами, так как самолет считается советской территорией и возможны провокации. «Только в самолете израильской авиакомпании «Эл-Ал» ты можешь чувствовать себя свободно», – добавил он.

Ранним утром следующего дня приехал мой двоюродный брат на своей машине, в которую мы погрузили наш ручной багаж. Я попрощалась с соседями, и мы вместе сфотографировались перед старым домом. Затем мы поехали на железнодорожный вокзал. Пришлось ехать в Москву поездом, потому что на внутренних рейсах приняты жесткие ограничения на вес багажа, а у нас было несколько тяжелых чемоданов.

На вокзале была суматоха, сопровождающая каждый выезд олим в Израиль. Рижане уже знали: если возле какого-то вагона собирается толпа, значит, кто-то уезжает в Израиль. Я не ожидала, что столько людей придет провожать меня. Люди совали в руки подарки, цветы. Это были волнующие минуты.

Три гудка – и поезд трогается с места. Через несколько минут Рига исчезнет из виду, и вместе с ней исчезнет все, чем я жила до сих пор.

Иосиф, Зоя и Лиля ехали с нами, чтобы проститься в Москве и лететь оттуда домой, в Новосибирск.

Билеты на самолет я получила в голландском посольстве вместе с визами. Когда подошло время, мы взяли такси и поехали в аэропорт Шереметьево. Сдали чемоданы и простились с Иосифом и Зоей. Нам нужно было подняться на второй этаж; оттуда, после проверки документов, уже нет пути назад.

Прощай, Советский Союз! На твоей земле мы перенесли много страданий, но выжили вопреки всему. Встречали на жизненном пути прекрасных людей, которых невозможно забыть. Мои учителя, мои подруги… Память о вас я беру с собой. Прощайте!

В советском самолете, который должен был доставить нас в столицу Австрии Вену, нам не достались места в одном ряду. Дети сидели вместе, а я оказалась рядом с симпатичным австрийцем, лет пятидесяти с лишним, возвращавшимся из туристической поездки. Человек общительный, не скованный страхами, он сразу хотел вступить в беседу со мной. Я же держалась отчужденно, помня предостережения Иосифа. Говорил он по-английски. Когда он подверг резкой критике советский туристический сервис, я подумала: «Вот и начинается провокация. Он пытается вызвать меня на разговор о жизни и нравах в Советском Союзе, и меня задержат за клевету на государство!»

Мой австрийский сосед увидел испуганное выражение моего лица и громко расхохотался: страхи советских граждан были ему знакомы. «Вы, советские, всегда боитесь собственной тени. Чего вы опасаетесь? Я турист, возвращаюсь домой, чем я могу быть опасен? Расслабьтесь, вы летите на свободу! Хватит бояться!»

Он был настолько доброжелателен и приветлив, что мои страхи стали постепенно рассеиваться, и я включилась в беседу. Когда я сказала, что ему не нужно стараться говорить на английском, так как я владею немецким, он так обрадовался, будто нашел клад. В полете всегда бывает очень скучно, и я была рада возможности скоротать эти часы в приятной беседе. Он рассказал мне о своем доме, окруженном большим садом, на окраине Вены, показал фотографии членов семьи и своего любимца – большого и вальяжного красавца-кота.

Самолет время от времени попадал в воздушные ямы, и от болтанки поташнивало. Стюардесса раздавала кисло-сладкие конфеты, это немного помогало.

Мой австрийский сосед не скупился на слова критики в адрес советских самолетов и летчиков, и это меня немного пугало. Ведь мы пока еще находимся на советской территории! Но он, человек свободного мира, не знал никаких страхов. «Когда вы сядете в израильский самолет, «Боинг» американского производства, то почувствуете разницу», – сказал он.

Меня беспокоила мысль о том, что произойдет после приземления самолета. Как мы узнаем, к кому обратиться, как найдем самолет, который доставит нас в Израиль? Я задавала эти вопросы в голландском посольстве при получении билетов, и ответ показался мне странным: «Вам не придется ничего искать, они сами найдут вас!» Они? Кто они такие? Как они узнают меня и я их?

Я рассказала своему соседу о моих тревогах, и он стал уверять меня: «Не беспокойтесь, израильтяне всегда приходят собрать своих людей!» Его слова успокоили меня лишь частично. Мне трудно было поверить, что мы, я и мои дети, настолько важны для кого-то, что он придет встречать нас. Для меня привычным было ощущение, что человек ничего не стоит – ощущение, которое впиталось на протяжении всей жизни.

Самолет пошел на снижение. Сосед-австриец пожелал нам удачи. Я ответила ему тем же. Простились. Вот мы уже стоим на австрийской земле.

Не успел включиться аппарат моих привычных тревог, как я услышала призыв по громкоговорителю на русском языке:

– Всех тех, кто едет в Израиль, прошу подойти ко мне!

Оказалось, что мы не были единственными пассажирами самолета, направляющимися в Израиль. К человеку с громкоговорителем подошли еще несколько семей, всего нас было человек десять. Встретивший нас человек, представитель Еврейского агентства (Сохнута), попросил сдать ему билеты, перебросился несколькими фразами с офицером австрийского пограничного контроля и повел всю группу к микроавтобусу, стоявшему тут же на летном поле. Все вместе мы направились на транзитный пункт – в усадьбу Шенау, расположенную за городом.

Это была большая усадьба, окруженная высокой каменной оградой с башенками, которые когда-то, видимо, служили постами для вооруженных стражников. Мы въехали через тяжелые металлические ворота, у которых дежурил охранник. После нашего въезда ворота сразу же были заперты. Это показалось мне странным и производило неприятное впечатление – как будто мы прибыли в тюрьму. Я понятия не имела об опасностях, повсюду подстерегающих евреев: ведь советская пресса ничего не сообщала об арабском терроре. Я подумала, что нас сторожат, чтобы мы не сбежали; мне и в голову не приходило, что нас охраняют от нападений.

Усадьба Шенау представляла собой средневековую крепость, в которой когда-то проживала семья аристократов. Их потомки, люди современного склада, переехали в Вену, и усадьба осталась заброшенной. Еврейское агентство арендовало ее и превратило в транзитный лагерь для олим из Восточной Европы на их пути в Израиль. Лагерь был открыт в 60-х годах и действовал более десяти лет, а затем был закрыт по решению канцлера Австрии Бруно Крайского в сентябре 1973 года, после нападения палестинских террористов на автобус с репатриантами на пути в лагерь. После переговоров между Крайским и главой правительства Израиля Голдой Меир, специально для этого приехавшей в Австрию, был открыт новый транзитный лагерь под названием Виллерсдорф, который был, по мнению Крайского, безопаснее прежнего.