Чтение онлайн

— Залетел кто-нибудь от тебя?

— Мне откуда знать? Вряд-ли они сами могут знать, от кого залетели. Только по тесту.

— И всё-таки Николас та ещё мразь.

— Ты не прав, — Дилан предложил мне сигарету, аккуратно им скрученную, я не отказался. Он посмотрел вдаль, на горы. Затянулся до упора и выдохнул дым вверх, — Если бы они не хотели, не раздвигали бы ноги. Я их не принуждал. Сами прекрасно прыгают на члены. Особенно жгучая брюнетка. Девка вообще огонь.

— Что, так хороша?

— Трахается, как в последний раз.

Я рассмеялся.

— Нет, эти не такие. С этими сложнее.

— Не бывает не таких, — возразил Дилан, — Вопрос только в том, что ты им за это дашь. Просто некоторые просят больше.

— И что же попросила та брюнетка?

— Ничего особенного. Пару банок тушенки, шоколад и орехи. Мне кажется, только для того, чтобы не раздвигать ноги вхолостую. Чтобы не подумали, что ее можно трахнуть просто так. У них как — стоит дать просто так, начнут брать бесплатно. А у нее дома всякой дряни навалом, ей нравится такая жизнь.

— Так тушенки не напасешься, — уныло посетовал я, предвкушая бессонные ночи.

На этот раз рассмеялся Дилан.

— За свободную киску нужно платить. Так было ещё до апокалипсиса, а с уменьшением числа кисок цены возросли, — ответил он, докуривая сигарету, — Они начали наглеть ещё больше. Если и были не такие, то они все вышли. Из пятнадцати от силы только пара тройка устроили Николасу истерику. Сказали, мол, это насилие и они в этом участвовать не намерены.

— Я уверен, что ему было бы пофигу. Он устроил бы им насилие, если бы это требовалось для выведения вида.

— Это точно, — согласился Дилан, — Но квоты на одного полового партнёра были, и он уступил.

— А что остальные?

— Оценили выгоду свободного секса, — ухмыльнулся Дилан, — Приятно жить, ни в чем не нуждаясь, да ещё и трахаться вдоволь.

— Это ты про себя? — поддел я Дилана.

Он толкнул меня в бок.

— Я как и все. Удалось кинуть палку, радуюсь, нет — хожу грустный и выполняю свою работу.

Теперь мы рассмеялись одновременно.

— Пушки не нашли на вылазке? — спросил меня Дилан.

— Нет, тот сектор превысил количество токсина. Мы попробуем позже, — где-то в городе находились импульсные пушки высокого давления, которые создавали перепады атмосферного давления, инактивируя споры. Такие использовались правительством, чтобы обезопасить города. К сожалению, споры распространялись слишком быстро, чтобы оно успело поставить производство на поток.

— С этими штуками было бы проще. Шарить по руинам стало бы безопасней.

— Ты прав, но всему свое время.

— В третьем секторе должны быть семена. Давно хотел добыть этот цветок, как его там…

— Какой цветок?

— Диамант.

— Диамант… — протянул я, почувствовав на языке странную сладость.

— Ну да, это который кислый, аж глаза слезятся, — пояснил Дилан, но я и так это знал, — Его кладут в мед и получается забавный десерт… Была такая сладость до катастрофы.

— Я знаю, что это такое, — прервал я Дилана, — «Сладкая Аннарива», медовый Диамант.

— Вкусная штука.

— Слушай… мне нужно идти, — рассеянно бросил я, бросая бычок в траву.

— Хорош мусорить, — пристыдил меня Дилан, но я его не слушал, спеша в сторону дома.

Под стук учащенного сердца я влетел в кабинет, с треском откинув стены платяного шкафа. Тот натужно скрипнул, открыв свое нутро. Я опустился на колени, начав шарить по полкам, в самом низу находился стальной ящик, давно забытый мной. Я не открывал его более шести лет. Он покрылся толстым слоем пыли, которая взмыла вверх, только я его вытащил. С нетерпением откинув крышку, я дрожащими руками начал шарить по зелёной ткани, лежащей внутри. Шелковая ткань вечернего платья ласково обняла глянцевый свёрток, который я вынул, даже не пытаясь унять дрожь в руках. Это был плакат, с которого глядела прекрасная рыжая девушка, держащая в руках баночку меда с утопающим в нем огромным цветком Диаманта. Она рекламировала вкусную сладость, уголки ее губ легонько приподнялись в мягкой, милой улыбке. На вид ей было примерно двадцать восемь, и прозрачный взгляд голубых глаз излучал нежность.

Судьба… Я бросил тебе вызов, послав по известному направлению. Не прошло и нескольких часов, как ты ответила мне. Ну ты и сука! Показала свои зубы и скалишься надо мной.

На огромном постере, который я развернул во весь рост, была изображена «сладкая Аннарива». С него на меня глядела Анна.

Мы встретились, когда мне было четырнадцать.

Родители согласились на правительственный проект не потому, что им нужны были деньги. Просто они были патриотами. Теми из них, кто пожертвует все на благо страны. На этот раз они пожертвовали меня. Прежде чем оплодотворить мать, модифицировали Y-хромосому отца, ведь у мужчин идёт мутация именно по ней. Рос я в атмосфере долга и высоких идеалов, не скажу, что мне это сильно нравилось. Хотелось такого же детства, как и у остальных. Без вбивания долга в мозг и подготовки к будущим свершениям. Но у меня хотя бы были родители, и я их любил. В школе я был первым по физкультуре, да и характером не отставал, так что быстро обзавелся своей стаей.

Мне сулили большое будущее в спорте, пока ассоциация допинга не запретила ген людям участвовать в соревнованиях. Это они быстро подсуетились. Да я бы все равно и не смог — мои кишки продали государству еще до того, как я родился. В двенадцать меня отдали в кадетский корпус. Детство закончилось. Там было полно, таких как я, и приходилось выживать. Это была не школа, в которой рулит сильнейший. Здесь сильнейшими были все.

Сначала были драки, разбитые носы, сбивания в стаи. Потом как-то все притерлось, и мы стали просто сослуживцами. Товарищами.

Потянулись серые казарменные будни, полная выкладка, муштра и дождь. Постоянный дождь… меня определили на холодный унылый остров, где из развлечений только серые камни, талый лёд, грязь и пасмурное небо. Сплошная пытка.

Иногда мы выезжали в местное поселение, чтобы посетить кафе. Одно из немногих радостей, которые напоминали о гражданке. Там я и встретил ее. В первый раз уловил рыжее пятно только краем глаза, даже не обратив особого внимания. Второй раз оценил красоту. А в третий… я смотрел на этот чертов рекламный плакат и не мог оторваться. Да, это был просто рекламный постер, черт его побери. С него смотрела огненно рыжая девушка в зелёном платье, в окружении бабочек и лета. В руках она держала Диамант, цветок, утопленный в меду. «Сладкая Аннарива — вкусив раз, не забудешь никогда!» Они были правы, суки. Когда видишь только унылую серость и муштру, когда так отчаянно скучаешь по дому, начинаешь цепляться за всякую ерунду. Этот образ ярким пятном врезался в серые будни, серую природу, серые однотипные характеры. В нем было столько тепла, солнечно-рыжего лета и красоты, что я невольно пялился на эту Аннариву и думал о ней, когда мы возвращались обратно в казармы. Когда нас переводили на дальнюю сторону острова, я ее спер.

Первые два года у меня с ней были чисто платонические отношения. Одинокими хмурыми вечерами я рассказывал ей о том, что случилось днём и костерил старших. Она стойко все выслушивала, хотя я бы не прочь, чтобы она сказала мне что-то. Аннарива скрашивала существование, спасая от выедающей нутро тоски.

Когда я вступил в пубертат, в мозги ударили гормоны. Хорошо, что нас перевели в отдельные комнаты. С Аннаривой я потерял свою девственность. К слову, свою девственность я терял с ней не раз, каждый вечер, когда в казармах давали отбой. Я опустошал свои яйца ей прямо на лицо, заляпав со временем так, что плакат приходилось несколько раз перепечатывать. Я все гадал, какая бы она была, будь настоящей. Стерва или милашка? Потому что этот теплый взгляд, будь она настоящей, мог смениться на что-то другое… Всегда было интересно, на что именно. Ведь женщины так непостоянны. То, что она не настоящая, я знал точно, перерыв все информацию о художнике, который его создавал. Это был плод нейросети и обычного дизайнера, даже не живая модель… И ещё я гадал, какая она там, внизу. Моя Аннарива смотрела на меня по пояс, а я раздевал ее в своей голове. Так хотелось узнать, что у нее между ног, как выглядят ее складочки, нагнуть… хорошенько отыметь сзади, любуясь сладкими дырочками, а потом заполнить ее расширенную моим членом киску своей спермой, размазав по розовым складкам… и это самое невинное, что я хотел с ней сделать. Мне стукнуло шестнадцать, и особые фантазии еще не посещали мою голову. Потом, конечно, я значительно развернулся. И моя привязанность к куску бумаги стала похожа на помешательство. Я попытался достроить низ с помощью голограммы, да и саму Аннариву оживить. Даже заказывал робота с ее внешностью. Но быстро отвёз его на свалку. Это было совсем не то, всего лишь заданные параметры, имитация. Искусственное, не живое. А хотелось настоящего. Чего-то непредсказуемого, того, что принимает собственные решения. От сердца, что ли. На такое был способен только живой человек. И я начал искать. Перерыл все соцсети, всех актрис и неизвестных рыжуль от двадцати до тридцати пяти. Но так и не нашел — были похожие, но так, чтобы точь-в-точь… У всех взгляд не тот. Даже если совпали нос и губы, взгляд все равно был не тот. А пока я искал, все время покупал медовый десерт с цветком внутри, не даром же она его рекламировала. Вкусный. Сладкий. Наверняка, и она была тоже сладенькая на вкус.