Чтение онлайн

Кувер же, благополучно пройдя через полупустынные придунайские земли до Македонии, остановил свою многочисленную орду на Керамисийском поле — в районе Прилепа. [1534] Здесь, однако, в среде подданных Кувере началось вполне закономерное размежевание. Христиане, а по их примеру и прочие сирмисиане, стали понемногу разбредаться по византийским городам. Кто-то отправился за надежные стены не слишком далекой Фессалоники, кто-то искал пути в Константинополь, кто-то же стремился вернуться в уцелевшие фракийские города. [1535]

Все это совершенно не входило в планы Кувера и окружавшей его кочевой знати — как болгарской, так и влашской. Кувер рассчитывал создать в Македонии собственное государство и строить отношения с Империей по образцу Аспаруха. Верхушка переселенцев собралась на совет и постановила — «никто из них не должен уходить в желанные места, но самому Куверу владеть всеми смешанными пришельцами и стать им архонтом и хаганом». Если Кувер просто покорится императору, разумно рассуждали приближенные, — «тот возьмет у него весь народ и распустит, а его лишит власти». [1536]

Тем не менее Кувер нуждался в пропитании для своих людей. К северу от Дуная пропитание это обеспечивалось окрестными земледельцами-славянами. Новоявленный каган решил воспользоваться этим же способом и на имперских землях. Отправив все-таки посольство к императору Константину, Кувер «попросил» у него разрешения остаться на землях Империи. Понятно было, что после поражения во Фракии у Империи нет сил не согласиться на эту «просьбу». Бесплатно снабжать орду провиантом, «продовольствием в достаточном количестве», Кувер «просил» обязать македонских славян, дреговичей. На все эти довольно унизительные требования только что заключивший еще более позорный мир с Аспарухом император согласился. [1537]

Что касается самих славянских князей, то у них особого выбора не было. Македонские славяне, конечно, восстанавливали уже силы после разгрома 658 г. Но Фессалонику они пока тревожить не пытались. Память о карательном походе Константа еще была жива. Так что императорский приказ явился для дреговичей достаточно веским аргументом. Но и помимо него бороться против победоносной рати Кувера для разрозненных славянских «княжений» означало бы гибель. Итак, дреговичи покорились.

Влахи и болгары практически не смешивались в те годы со славянами. Они просто группами «приходили за съестным в хижины славян» и забирали его. [1538] Конечно, дреговичи встречали «насельников» не с распростертыми объятиями. Вскоре жить в близости от угнетаемых славян стало опасно. Славяне сами теперь угрожали завоевателям. Это только усиливало желание влахов бросить орду и перебраться в ромейские города. [1539]

Влахи, более близкие к славянам по жизненному укладу, общались с ними во время сбора дани чаще, чем болгары. Это общение какое-то время ускользало от взора людей Кувера. Между тем «многие» влахи расспрашивали славян о расположении и состоянии Фессалоники. Поняв, что город по-прежнему силен и находится неподалеку, влахи целыми семьями начали перебегать в Фессалонику — вопреки запрету своего кагана. Всех перебежчиков эпархи Фессалоники отправляли на кораблях в Константинополь. [1540]

Кувер и его окружение, осознав новую опасность, разгневались. Однако они и решили воспользоваться ситуацией в своих интересах. На тайном совете Мавру было поручено перебежать в Фессалонику с верными людьми, разжечь в городе смуту и сдать его Куверу. Кувер намеревался перенести в Фессалонику свою столицу, покорить всю Македонию, а затем выступить против Константинополя. Покорение славян с их прославленным флотом позволило бы совершать набеги на острова Эгейского моря и даже азиатский берег. [1541]

Мавр перешел в Фессалонику. Правители города наилучшим образом аттестовали его перед императором, а тот пожаловал ему титул консула (ипата). Все перебежавшие от Кувера сирмисиане были подчинены Мавру. Отныне их оставляли в Фессалонике под его началом. Его солдатам назначили содержание за счет казны. Он разделил его на сотни, полусотни и десятки, поставив офицерами своих сообщников, опытных воинов. Кое-кто из влахов пытался разоблачить Мавра перед властями. Но влашская знать была с ним заодно. Узнав о попытках разоблачения, Мавр велел обезглавить обвинителей, а их семьи продать в рабство. Это наложило печать на уста даже знающим или догадавшимся о заговоре. Располагавший все возрастающей за счет новых перебежчиков воинской силой Мавр стал почти что хозяином Фессалоники. [1542]

Мавр назначил мятеж на канун Пасхи. В ночь на Воскресение он велел поджечь «некоторые известные места» и в начавшемся смятении захватить город. Однако в Великую Среду неожиданно в город прибыл со всеми своими кораблями ромейский стратиг Сисинний, командовавший созданным для борьбы с арабами флотом «карависиан». Император отправил его в Фессалонику для охраны города — на случай, если Кувер решится напасть и силой вернуть Мавра с его людьми. Таким образом, каган и его приближенный перехитрили сами себя. Перепуганный Мавр сразу по прибытии флота слег в лихорадке. Лишь через «много дней» его выходили — не без участия заботливо опекавшего его Сисинния. Ромейский адмирал, естественно, о провалившемся заговоре и не подозревал. [1543]

Когда Мавр встал с постели, Сисинний приказал его людям, а также своим морякам встать лагерем к западу от города. Этот лагерь должен был привлекать сирмисиан, спасавшихся от Кувера, и от недовольных гнетом славян. «Много дней» Сисинний и Мавр собирали стекавшихся беженцев. [1544]

Сколько времени заняли все описанные события, не совсем ясно. Неясно и то, о Пасхе какого года идет речь в «Чудесах святого Димитрия». Однако есть основания полагать, что это была уже Пасха 685 г., когда умер император Константин и на престол уступил его сын Юстиниан II. [1545] Случилось это уже после Пасхи — 10 июля.

Новый император, не доверявший договоренностям с «варварами», отправил в Фессалонику приказ — перевезти Мавра и его беженцев в Константинополь. Кораблей Сисинния для этой цели не хватило, и из столицы отправили еще суда. В Константинополе Мавра приняли добром. Он получил титул «патрикия и архонта сирмисиан и булгар». Людей его разместили на Стримоне — вновь на славянских землях, но теперь на более покорных. [1546] «Скифы» влашского и болгарского происхождения должны были и обеспечивать покорность славян, и прикрывать Македонию от возможного нападения Аспаруха. Юстиниан, грезивший лаврами своего великого тезки, уже готовился нарушить заключенный с ханом мир.

Для теперь уже византийского патрикия Мавра настало, казалось бы, время благополучия. Он получил имение где-то во Фракии, а также родовую фамилию «Бесс». Дана она была то ли по влашскому происхождению, то ли по месту нового поселения. Мавр Бесс мог забыть об обязательствах, взятых перед Кувером. Но, кажется, не забыл. Неверен Мавр был только ромеям. Теперь же сам едва не пал жертвой предательства. Вскоре после переселения собственный сын Мавра донес императору не только о былом заговоре против Фессалоники, но и о том, что отец готовил покушение на монаршую особу во Фракии. Юстиниан, убедившись, что Кувер не тронул ничего из имущества «перебежчика», да еще и воздает более высокие почести его женам, признал вину Бесса. Тем не менее смертной казни Мавр избежал. Он был лишь смещен с должности и заключен в тюрьму. [1547]