След Сатаны
Шрифт:
Далее повествуется о частых набегах хазар в Закавказье, об уводе в плен людей и т.д. Отмечается, что для набегов хазары использовали не только Дербентский проход, но и Дарьяльскос ущелье. Затем Мровели фиксирует первое появление на Кавказе осетин:
«В первый же свой поход хазарский царь перевалил горы Кавказа и полонил народы, о чем выше писано мною. Был у него сын по имени Уобос, которому дал пленников Сомхити и Картли (то есть Армении и Грузии — авт.). Дал ему часть страны Кавкаса, к западу от реки Ломека до западных пределов гор. И поселился Уобос. Потомками его являются овсы. Это и есть Овсети (Осетия), что была частью удела Кавкаса. Дурдзук же, что был самым знаменитым среди сынов Кавкаса, ушел и расположился в горной теснине, которой и дал имя свое — Дурдзукети…».{335}
Таким образом, древнегрузинский автор недвусмысленно показывает, что Осетия является искусственным образованием, устроенным хазарским царем для переселенцев на древней земле нахов («потомков Кавкаса»).
Мы уже упоминали, что для Мровели «быть сыном того-то» означает сугубо этническое родство и, следовательно, осетины являются хазарами, так как Уобос, этнарх осетин, предстает перед читателем сыном хазарского царя. Но тут всплывает проблема, которая совершенно похоронена под многотомным спудом научных грудов и стала чуть ли не запретной в кавказоведении. Заключается эта проблема в том, что хазары — народ тюркский, а осетины, как известно, народ иранский. Что породнило эти два разноязыких этноса настолько, что они стали восприниматься как единое целое?
Чтобы как-то решить эту проблему, ученые заявили, что под хазарами Мровели подразумевает вовсе не хазар, а… скифов, и, чтобы обосновать эту интерпретацию, перенесли описываемые средневековым автором события на тысячу лет назад от их реальной эпохи.
Усилиями этих ученых в кавказоведении сложилась такая конструкция: Скифы являлись народом ираноязычным. У скифов появились потомки — сарматы и аланы, тоже, разумеется, носители иранских наречий. От последних, в свою очередь, появились ираноязычные осетины. А Мровели все напутал, и походы скифов, происходившие за полтора тысячелетия до его времени, отнес к хазарам, которые действительно были тюрками, но к происхождению осетин не имеют никакого отношения. Авторов этой причудливой гипотезы нимало не смущает даже такой очевидный парадокс — как Мровели, подробнейшим образом описав события, происходившие за 15 веков до его времени, не заменил походы реальных хазар, разгромленных за несколько десятилетий от его времени киевским князем Святославом? Ведь если под «хазарами» подразумевать скифов, деяния настоящих хазар остаются в труде грузинского историка неосвещенными. Явное недоразумение!
Профессор Ленинградского (ныне, стало быть. Петербургского) университета А. В. Гадло так разъясняет это недоразумение:
«В начальной части свода, составленной Леонти Мровели, после повествования о происхождении картвелов, их родоначальников и соседей имеется раздел, который… выделяется подзаголовком „Нашествие хазар“. В начале XIX в. Ю. Клапрот, принимая во внимание то, что этот раздел помещен в своде перед походом в Картли Александра Македонского, высказал мысль о том, что, говоря о нашествии хазар, составитель свода имел в виду вторжение в Закавказье скифов. Эта мысль получила признание. Особую достоверность ей придало то, что заключительная часть раздела посвящена усилению персов в их борьбе с хазарами. Таким образом, выстраивалась цепь событий, казалось бы, отражающая историческую реальность, зафиксированную античной историографией: вторжение скифов (хазар) в Мидию через Закавказье, усиление Ахеменидов, столкновение скифов с Персией, распространение персидского влияния на Переднюю Азию, походы Александра Македонского. Такое толкование названному разделу „Картлис Цховреба“ дают и современные исследователи…
Однако в таком понимании раздела „Нашествие хазар“ допущен ряд просчетов. Увлеченные нарративной стороной источника исследователи, во-первых, упустили из виду сложный состав этого раздела, и, во-вторых, его идейное и общее композиционное значение. Этот раздел органически связан со всей вводной частью свода в целом и по существу заключает ее. „Все были в Картли, где говорили на шести языках: армянском, грузинском, хазарском, сирийском, еврейском, греческом, которые понимали и которыми пользовались все грузины, мужчины и женщины“, — так завершает его автор. Таким образом, приведенный выше рассказ — это повествование о том, как складывалось в Картли многоязычие, отражающее многосторонние политические и культурные связи страны, которыми — автор-патриот явно гордится. Не случаен здесь и перечень языков. Это живые языки, которые звучали в Грузии XI в. Причем под хазарским языком здесь следует понимать тюркский язык, который в XI в. был языком северных кочевников-печенегов. Царевич Вахушти (XVIII в.) обратил внимание на приведенную выше фразу Леонти Мровели и почти полностью перенес се в свою „Географию Грузии“, заменив при этом в перечне армянский иранским, а хазарский турецким, что в большей степени соответствовало эпохе. Совершенно очевидно, что автор XI в. описал столкновение картвелов и их сородичей с хазарами с целью показать, в.силу каких причин Хазарский (тюркский) язык распространился в Грузии».{336}
Итак. А. В. Гадло объясняет, что произведение Леонти Мровели построено не но хронологическому принципу, предполагающему поэтапное описание событии в их взаимной последовательности, а блоками-рассказами, каждый из которых имеет свою тематику, внутреннюю логику и особую хронологию, обусловленную развертыванием изолированного сюжета. В данном блоке-рассказе грузинский историк повествует о происхождении народов Кавказа, об их расселении в своих «уделах» и завершает этот рассказ описанием эпохи и обстоятельств появления на Северном Кавказе осетин. Появление осетин на исторической арене Кавказа замыкается упоминанием о постройке на берегу Каспийского моря персами крепости Дербент,{337} что произошло, как известно в VI веке.{338} Этот пассаж и позволяет нам датировать нашествие хазар концом или второй половиной VI века, а не какими-то доисторическими временами, как пытаются нам внушить.
Эта датировка подтверждается и сирийским автором Иоанном Эфесским, написавшим приблизительно в эту же эпоху о завоевании хазарами страны алан.{339} Кто такие аланы и как получилось, что осетины, пришедшие с хазарами в их страну в качестве завоевателей, стали в науке отождествляться с аланами?
4
Это отождествление — целиком на совести ученых. Сами осетины ни одной легендой, ни одним преданием, ни одним фразеологизмом своего языка не говорят о своем происхождении от алан. Более того, осетины — единственный, пожалуй, народ на Кавказе, в чьем языке не только нет слова «алан», но отсутствует даже смысловая расшифровка этого слова.
Однако профессор-иранист В. И. Абаев отыскал-таки в осетинском слово, похожее на этноним «алан». Речь идет о выражении «аллон-бпллон». встречающееся в осетинском фольклоре: «здесь пахнет аллон-биллоном». Эти слова обычно произносит великан-людоед, почувствовав спрятавшегося в своей пещере героя сказки. В. П. Абаев приводит аналогию из славянских сказок, когда людоед произносит такие же слова о «русском духе». Из этой аналогии почтенный профессор делает вывод, что «аллон» — древнее название осетин и связав это слово с этнонимом «алан» завершает свой анализ предположением, что ингушский социальный термин аьла («князь») возник из того же аллона-биллона. По мнению В. И. Абаева предки осетин, в которых он видит алан, господствовали когда-то над ингушами и их название последними воспринято в значении князь, господин.{340}
Появляется несколько вопросов, на которые ни В. А. Абаев, ни какой-нибудь другой осетинский ученый-языковед, не дали пока вразумительного ответа. Если слова великана-людоеда «аллон-бнллон» действительно относятся к осетину, и если аллон — это алан, то как быть с «биллоном»? Этот таинственный «биллон», к сожалению, основательно все запутывает. Ведь среди предполагаемых предков осетин не удалось еще обнаружить народа с названием «биллон». Кроме того, чтобы превратить «аллон», сделавшийся у В. И. Абаева аланом, в самоназвание осетин, нужно допустить, что и великан-людоед является осетином — иначе, как не крути, слово «аллон» никак не сделаешь самоназванием осетин. Засим обнаруживается еще одна неувязка — этот «аллон-биллон» в форме «алла-белла» присутствует, как выясняется, и в вайнахских сказках. Чтобы избежать каких-то подозрений в подтасовке фактов сошлемся на чеченскую сказку «Черкес Иса и Чеченец Иса». опубликованную за 88 лет до «открытия» В. П. Абаева — в 1870 году.{341} Имя Алла- Белла носит один из горных духов, в чьей пещере заночевали два друга — черкес и чеченец. Следовательно, использовав доводы В. И. Абаева, аланами могут назваться и чеченцы, так как упомянутая пещера в сказке помещена в Чечне, и «алла» более созвучно этнониму алан, нежели «аллон». если применить к нему вайнахскнй суффикс принадлежности – н-.
Существует еще одно притязание на вышеупомянутого «аллона-бнллона», на этог раз — тюркское. Кумыкский ученый Мурад Аджи утверждает, что «Эллой, Биллой» есть тюркское (кипчакское) выражение «Бог с нами» («Полынь Половецкого Поля». М. 1994 г., стр. 108).
Нелишним будет напомнить и арабское выражение «Валлахи-Биллахи», которое означает клятву именем Аллаха.
Теперь о термине «князь». Непонятно, почему профессор В. И. Абаев ограничивается только ингушами в качестве давних подданных осетин. Ведь этот термин (эла, аьли) в обозначенном значении присутствует и в языке чеченцев. Более того, подданными осетин могут считаться и урартийцы, и хурриты, и гаргареи Кавказской Албании, и бацбийцы, и датские во времени и пространстве вавилоняне, и эбланты. и финикийцы, и евреи, и карфагеняне, и арабы — у всех этих древних и современных народов зафиксирован этот термин в различных огласовках (алан, аланни, алу, илу, ал и т.д.) в значении «князь», «господин», «повелитель», «владыка». В древнем своем значении («владыка», «бог») слово эла (аьла) можно найти в теонимах вайнахского языческого пантеона — Дела. Села, Тушоли. Раола, Магал и т.д.{342}
Еше академик Н. Я. Марр писал об осетинах, что «нельзя отождествлять с ними кавказских аланов, или точнее алов, так как алан, как теперь выяснилось, есть одна из форм множественного числа коренного кавказского этнического термина, в основе звучащего аl или с сохранением спиранта hаl».{343}
Вывод Н. Я. Марра подтвердился и данными из античных источников. Так, у Плиния Секунда (I в. н.э.) мы находим упоминание племени галов (hаl) рядом с меотами.{344} На территории Чечено-Ингушетии обнаруживается огромное количество географических названий (в основном, на равнине) с корнем ал, алан и само это слово имеет безупречный перевод с вайнахского как «равнинный».{345} И наконец, «непосредственно от этнонима алан ведет свое происхождение и вайнахское имя Алони»,{346} которое отыскивается не в какой-то сказке сомнительного происхождения, а в живом обращении народа без современных искусственных внедрений, какое мы видим у наших западных соседей. Известно, что антропоним Алан появился в осетинской среде с легкой руки интеллигенции после разработки идеи об «аланском происхождении».{347}
Аланы упоминаются в античной литературе начиная с I в. н.э. За несколько столетий их знают уже во многих регионах — в Европе, Азии и даже в Северной Африке.{348} Этот народ, в отличие от многих, необычайно громко заявил о себе с самого момента выхода на арену истории. Смелые походы по всем направлениям, непрерывные войны с могущественными народами, удивительные коллизии исторических судеб наподобие той, что привела алан совместно с вандалами в Северную Африку, где они основали королевство на месте бывшей Карфагенской державы — все это создавало аланам гремящую славу, продержавшуюся до ХIII-ХIV веков, когда нашествия монголов и полчищ Железного Хромца привели Аланию к гибели.