Чтение онлайн

Аланы жили на Северном Кавказе около тысячи лет, когда Леонти Мровели начал писать свой исторический труд. Конечно, грузинский средневековый автор не мог не знать о соседнем сильном народе, известном даже далеким китайцам. Однако на страницах «Жизни картлийских царей» нет ни одного упоминания об аланах. Чем это объяснить?

Ответ довольно прост: Леонти Мровели очень много и подробно пишет об аланах, об их воинственных нравах, об их славных деяниях, но называет их другим именем — кавкасиане. Чтобы пояснить ситуацию, возьмем типологически схожий пример. Предположим, что два средневековых хрониста, француз и итальянец, задались бы целью описать соседнюю Германию. Французы называют немцев германцами, а итальянцы — тедеско. А теперь представим себе современного историка, который, сравнив описания Германии, сделанные французом и итальянцем, стал бы утверждать, что речь в них идет о двух разных народах — германцах и тедеско. И, более того, начал бы фантазировать о «взаимоотношениях» этих якобы «двух разных народов». Нечто подобное происходит сегодня относительно алан и кавкасиан, которых целая плеяда историков тщится показать разными и даже враждебными друг другу древними народами. Чтобы понять всю абсурдность такого «чтения истории» достаточно было бы сравнить труд Леонти Мровели с трудами его армянских предшественников и современников. Там где грузинский автор размещает и описывает кавкасиан, армянские средневековые авторы размещают и описывают алан — для них это один народ.{349}

Подобное разночтение этнонимов одного и того же народа в армянских и грузинских средневековых сочинениях — вещь обычная. Достаточно обратиться к описаниям самого могущественного народа Кавказской Албании, который в армянских источниках называется гаргареями, а в грузинских — эрами. Этот народ хорошо известен ученым-кавказоведам, известно его поэтапное продвижение с юга на север, известны его локализация и история, и нет сомнений в том, что описывая эров и гаргареев грузинские и армянские авторы обращаются к одному и тому же этносу, обозначая его разными названиями. То же самое, как убеждает нас сопоставление армянских и грузинских источников, происходит и с описанием алан и кавкасиан.

Можно долго, шаг за шагом, опровергать нелепости, на которых построена теория об «ираноязычности» алан и о том, что сегодняшние осетины — их потомки. Но этих нелепостей столь много, что их опровержение требует соответствующих объемов с анализом бесчисленных мелочей, а это увело бы нас далеко в сторону от темы и задач данной книги. Для доказательства тождества алан с осетинами некоторые авторы приводят совсем уж оригинальные доводы. Так, В. Б. Ковалевская, процитировав некоторые высказывания античных авторов об аланах, отметивших их физическую красоту, отвагу и любовь к оружию, призывает своих читателей сравнить это описание с описанием кавказских горцев XIX века, у которых отмечены те же физические и нравственные качества — причем, в этих горцах В. Б. Ковалевская явно видит осетин. Последние, однако, совершенно неизвестны в русской и зарубежной литературе как образец воинственности и отваги. Сошлемся на авторитетное мнение М. Ю. Лермонтова, «своего человека» на Кавказе, которое знаменитый поэт вложил в уста одного из своих героев:

Как мы видим, сравнение с осетинами XIX века едва ли польстило бы воинственным и отважным аланам, хотя такое сравнение и пытаются превратить в аргумент их тождества. Примечательно, что, начиная с 1992 года, когда осетины проявили себя «верными сынами России», произведение М. Ю. Лермонтова при публикации стали «подрезать», изымая из него приведенный нами выше диалог.

И если, как отмечает В. И. Абаев, жители южных склонов Большого Кавказа называют своих северокавказских соседей «аланами» в значении «герой, удалец, друг»,{351} то эпитеты эти, как и слово алан, едва ли могли относиться к осетинам.

От алан до нас дошли всего три надписи, составленные на их языке латинскими и греческими буквами. Так, в сочинении готского историка VI века Иордана «Getika» (об Иордане известно, что он был по происхождению аланом), переводчики всегда натыкаются на «нелепую» по их мнению фразу, которую не могут понять: «alano wu а». С вайнахского эта фраза, единственная во всем произведении Иордана, составленная по-алански, без всяких затруднений переводится как «алан он есть».{352} Затем идет аланская надпись с Маяцкого городища, состоящая всего из двух слов: «…алануй кан» (начало надписи, где стояло имя человека, отбито и не сохранилось). Кан — это тюркское слово «князь». Алануй кан, по-вайнахски, значит «князь (кан) алан» и слово «алануй» безупречно оформлено по законам вайнахской грамматики в родительном падеже множественного числа.{353} И, наконец, знаменитая Зеленчукская надпись, которая без перестановок букв, добавления новых знаков и т.д. (как приходится делать тем, кто хотел бы видеть в языке этой надписи осетинский), читается по-вайнахски: «Иисус Христос, Святой Николай. Сахари рода сыновья: Хоба, сын Шиты, Багатар, сын Багатая, Анбалан, сын Анбадана — погибли молодцы на равнине Ладо».{354} (Ладо — имя человека, оставившего эту посвятительную надпись приблизительно в X веке). И сколько бы осетинские ученые не делали «научные» заявления типа: «Я должен с полной ответственностью заявить: Зеленчукская надпись всегда была и будет осетинской (!)»,{355} факт остается фактом — эта аланская надпись составлена на вайнахском языке.

Столь же безупречную вайнахскую этимологию имеют и два города («две столицы») исторической Алании — Дадиков и Магас.{356} Доказывать это — все равно что доказывать чеченскую этимологию известных исторических названий Дади-юрт и Мааст.

И, наконец, как неопровержимый и бесспорный довод в пользу того, что аланы — это вайнахи, недавно обнаружена рукопись-оригинал алана Аздина Вазара. Рукопись эта, составленная на арабском языке, найдена историком из Иордании Абдул-Гани Хасаном аль-Шашани среди 30 тысяч древних рукописей, хранящихся в мечети ал-Азхар в Каире. Аздин, по рукописи, родился в год нашествия полчищ Тамерлана на Кавказ — в 1395 году. Себя он называет представителем «аланского племени нохчий». Отец Аздина- Вазар, был офицером высокого ранга, одним из военачальников-наемников монголо-татарского войска и жил в столице татар — городе Сарай. Будучи мусульманином, Вазар послал сына учиться в мусульманские страны.

Затем тот вернулся на родину с целью проповедовать ислам среди своих соотечественников. По его словам, одна часть алан-вайнахов исповедывала христианство, другая- язычество («магос цIера дин» — то есть солнце — и огнепоклонничество). Миссия исламизации вайнахов в тот период не имела ощутимого успеха.

В своей книге Аздин Вазар описывает границы и земли расселения алан-вайнахов: к северу от реки Куры и Тушетии, от реки Алазань и Азербайджана — до северных пределов Дарьяла и течения Терека. И от Каспия (по равнине) до реки Дон. Сохранилось и название этой равнины — Сотай. В рукописи упоминаются и некоторые населенные пункты Алании: Мажар, Дади-ке (Дади-ков), крепость Баланжар, Балх, Малка, Нашах, Макжа, Аргун, Килбах, Терки. Описывается и местность в нижнем течении Терека, при впадении его в Каспийское море — равнина Кешан и остров Чечен. Везде аланы и вайнахи для Аздина полностью тождественны. Среди вайнахских кланов, перечисляемых историком-миссионером, большинство сохранилось и по сей день. Однако он упоминает и те кланы, которых сегодня нет в вайнахской тайповой номенклатуре, например: Адой, Ваной, Суберой, Мартнах, Нартнахидр.{357}

Осетины пришли на Кавказ в составе хазар — этот факт запечатлен на страницах «Жизни картлийских царей», единственном источнике, в котором отражены обстоятельства появления осетин на Кавказе. Все ученые сходятся на том, что хазары разговаривали на тюркском наречии. Осетины, как известно, разговаривают на языке иранского происхождения. Между тем, Леонти Мровели пишет о хазарах и осетинах как о едином народе. Родоначальник осетин Уобос назван сыном хазарского царя. Если это родство отражает какую-то историческую реальность, то и сам хазарский царь должен иметь иранское происхождение. Но ведь хазары — тюрки. Есть ли выход из этого тупика?

Однако тупик этот — не более, чем видимость. Хазарские цари, начиная с самого первого среди них, Булана, действительно являются выходцами из Ирана, как и купеческая и аристократическая верхушка в Хазарском каганате. И, чтобы как-то объяснить ираноязычность осетин, совсем необязательно пытаться сделать ираноязычными алан или сарматов, а затем доказывать, что они представляют собой предков осетин.

Когда В. Б. Ковалевская пишет, что «из народов, обитающих на Кавказе в наши дни, только осетины сохранили иранскую речь»,{358} она, как бы это помягче сказать, не совсем точно отражает этнографические реалии Кавказа. Этот регион с давних времен заселен народами, которые и по сей день сохранили в живом обращении иранскую речь. Мы говорим о татах и талышах или, как их обобщенно называют, горских евреях. Автор XIX века, два года изучавший их быт, нравы, язык и легенды, И. Я. Черный так характеризует длительность их пребывания на Кавказе: «Горские евреи, живущие с незапамятных времен между горскими племенами Кавказа, отличаются весьма резко от всех своих европейских соплеменников нравами и обычаями, которые они позаимствовали у своих соседей-горцев, живя между ними в течение веков и даже тысячелетий».{359} Иранский язык горских евреев И. Я. Черный объясняет тем, что «во время персидского владычества в Закавказье, евреи усвоили себе древнеперсидский язык, который они называют фарсидским и татским, и, вероятно, образовался у них жаргон, составленный из этих двух языков, с примесью древнееврейских, т.е. библейских слов, и со множеством слов из языков местных, соседних племен».{360}

Иранский язык горские евреи усвоили, может быть, на Кавказе, но с такой же вероятностью можно предположить, что они принесли этот язык с собой из Ирана. Второй вариант на наш взгляд предпочтительнее. Ведь в ином случае может появиться вполне резонный вопрос — почему из всех кавказских народов, живших под персидским владычеством, только горские евреи потеряли свой родной язык и перешли на иранский? И это при общеизвестной замкнутости евреев, стимулируемой иудаизмом. Впрочем, этот вопрос в разбираемой нами проблеме не играет существенной роли. Нам просто нужно было показать, что осетины — не единственный народ на Кавказе, сохранивший иранский язык.