Чтение онлайн

— …Избавь меня от проклятий, пусть не принесут они мне страданий и болезней. Я обещаю, что не стану служить я дьявол, избавлюсь от зависти, лжи и злобы, прощу всех своих врагов. Прошу тебя, Господи, очистить мою душу и мое жилье.

Народ завис на своем месте, даже чих замолк.

— Помоги мне предстать в час Страшного суда пред тобой в чистоте и непорочности.

— Апчхи, — а, нет, остановить Анубиса было невозможно, хотя он уже стоял напротив окна. От святой воды оставались разводы на пыльном полу. Поп все не унимался:

— Только Бог — единственная моя защита, отныне и навеки. А-а-аминь.

Кто-то перекрестился, кто-то просто отвернулся. Ну не вызывал этот поп ничего кроме брезгливости. Есть ведь нормальные? Хотя такие только внизу остаются, наверх их не тянет, власть не интересует. Эх, отвернулась.

— Аз вам воздам! — вопиет глас пророчески.

Стены под фресками,

Молят о тлении.

Верует память в кровавое счастье,

Призрачной власти,

Кликушества бесного.

Это было сделано целенаправленно, но очень тихо. Кощей же сказал — учиться, вот я и учусь!

— Аккуратнее проклинай, не нужно чтобы кощеичи учуяли.

— Не учуют.

— Апчхи!

Слишком громко, в ухо ж чихнул.

— Да выйди на улицу. Звягин, ты тоже. А мы пока проветрим!

— Чадо, не дело это святой ладан выветривать!

— Аллергия не разбирает, святой он или нет. Идите с миром.

— Что ты такое говоришь? — казалось, поп еще больше раздулся от возмущения.

— Я атеист.

— Будешь гореть в гиене…

— Прошу покинуть кабинет и оставить свои проповеди для тех, кто их хочет услышать. Всего хорошего.

Попа вынесло из кабинета, но его возмущённые возгласы еще какое-то время были слышны в конце коридора.

Мы продолжали заниматься своими делами. Часы ползли со скоростью улитки. Социальные сети были проверены, чаи разогнаны, а кабинет приведён в более ли менее пристойный вид. Кажется, что нам всем должны на работе давать премию, что никого не пристрелили и сами не застрелились. Низкий старт приняли за полчаса до заветной цифры. И сколько раз я убеждалась, что нужно делать вид в занятости до самой последней минуты рабочего дня.

— Выручайте!

От наших взглядов дежурный попятился.

— Никого же нет. Половина в больнице, половина дома.

— Что там?

— Убийство, в области…

Кажется дежурный побледнел еще больше. Объясню, опера, эксперт и следователь едут в обязательном порядке.

— Подозреваемые есть?

— Нет. Спецназ едет домой.

Талдомский район Подмосковья, убийство шестнадцатилетней девочки — кажется, в новостях что-то такое было. Под ногтями погибшей Анубис обнаружил следы одежды и человеческой кожи. Это говорило о том, что жертва оказывала сильное сопротивление. Смерть, предположительно, наступила в результате открытой черепно-мозговой травмы.

— Выяснили, кто она?

— Алина Смирнова. Родители уже едут.

Анубис подошел ко мне, снимая перчатки и кидая их в пакетик, убирая в карман.

— Жертва была не первая, читал о нераскрытых делах. В марте 2011-го в Мытищах пропала 16-летняя Виктория Теслову. Оперативники тогда выяснили, что она направлялась в Москву к репетитору по математике, однако так и не села в автобус. Нашли ее только спустя месяц в этом районе. Экспертиза показала, что смерть наступила в результате открытой черепно-мозговой травмы. Изнасилования не было. Так же материал под ногтями, следы чужой одежды. Преступление сразу связали с профессиональной деятельностью ее отца — топ-менеджера компании "Нукойл". Также высказывалось предположение, что Викторию могли убить из ревности или в результате бытового конфликта. Следователи проверили все машины, которые проезжали мимо дома Теслова в тот день. Однако доказать причастность кого-либо из водителей так и не удалось. Следствие еще ведётся, — на последних словах Бог египетского подземного царства широко улыбнулся и ушел к машине.

Оформила три протокола, мы всех погрузили и поехали обратно. Это кажется, что следователь бегает, допрашивает. Мы пишем отчеты, обычно два-три тома. Отчет о придуманной работе — сам себе нарезал, сам и выполняй. Здесь правда не мне корячиться. Утром все сдам и пусть назначенный исполняет.

Обратная дорога заняла в разы меньше времени. Написанное сдала, и решила ехать домой. Спешу и падаю — у моей машины стоял Анубис. Не успела я возмутиться, что не нанималась быть ему водителем, как тот улыбнулся.

— Ну что, едем обратно?

— Хо-хо? Белену где-то нашел?

— Не-а, там нечисть отметилась. Поехали посмотрим. Если что, наберем кощеичам.

ААААА, сволочь, ну четверг же. Завтра, пятница-а-а-а, завтра на работу-у-у-у! А эта зараза лыбится, даже скалится.

Все те же, смеркалось… Анубис, пока я медитировала совместно с раздражением и пониманием бессонной ночи, сложил костер, достал какую-то снедь и разложил около костра.

— Мы на шашлык приехали? Так есть более достойные места.

— Подожди, — по четырем сторонам он написал какие-то иероглифы, неоднократно виденные на стенах пирамид и прочих египетских картинках. — Морена, не присоединишься к нам?

— А чего нет-то? Давно не виделись, пёсик.

Около костра просто выросла фигура в темном плаще. Высокая статная платиновая блондинка с абсолютно белыми глазами, без зрачков и хоть намека на радужку. На фоне темнеющего неба выглядело жутковато. Вдоль висков богини висели серебряные колокольчики, под ногами в разные стороны расходилась изморось, не касавшаяся огня или начертанных знаков.

— Старуха, я не один! Познакомить хотел.

— Знакомы, не переживай! Ну здравствуй, птичка!

— Здравствуй, девица.

— Вот, а ты все: «Старуха, старуха!». Ей виднее.

Та, что назвали Мореной, не пугала меня от слова «совсем». В иных фильмах страшнее персонажи бывали. Хотя, подозреваю, что это далеко не единственный ее облик и при желании бежала бы я быстро, быстрее машины. Но сейчас ее плащ колыхнулся, а из-под него виднелись рваные джинсы, топ и кроссовки. Перехватив взгляд, Мора скинула плащ, оставшись в современной одежде:

— Я за модой слежу. Куришь?

Я качнула головой.

— Здоровенькой помрешь! Но явно нескоро.

Упоминание смерти от самого воплощения смерти. М-да… мое понимание чёрного юмора просто зашкаливает

— Так что, шакал, зачем позвал? И не трепись, что из-за неё. Не поверю.

— Здесь произошло не одно убийство. Все жертвы состарились примерно лет на десять.

— От меня-то ты что хочешь? Мы можем жить в яви, но никак не влиять на происходящее. Боги этой земли могут только, еще раз повторяю, только следить.