Чтение онлайн

Кощей не отвечал, волхв не отвечал, телефон превратился в кирпич, надкушенный с порядковым номером «восемь». Написала руководителю, звонок.

— Здравия желаю, Димитр Александрович.

— Зоя, что за бред? Какая командировка?

— Полковник распорядился. Сказал, что поступила команда сверху направить нас в зону проведения СВО. Нам требуется найти подозреваемую.

— В зоне боевых действий?

— Так сообщили.

— Зоя, ты сама-то понимаешь, что это бред…

Как я это понимала и принимала его слова, всем своим нутром.

— Ты гражданский следователь! В конце концов, документы на командировку отсутствуют! Ты с кем там?

— С экспертом, со мной Стражников. Умотал вперед.

— Я проверю, будь аккуратнее.

— Спасибо большое, ждём. Только учтите, возможно нас заставят отключить мобильный. Сами понимаете.

— Понял. До связи.

Думала, звонок меня успокоит, а нет. Только еще больше разволновалась.

— Слава!

— Да?

— А твой шеф в курсе, куда нас занесло?

— А твой нет?

— Я своему не звонил. Подожди, сейчас наберу…

Пока Анубис общался со своим руководством, там явно орали — он держал трубку в отдалении от себя. Я присела на ящики. До лагеря оставалось пару метров, и отсюда было видно, как суетится народ. Собиралась колонна, командир переходил от одной палатки к другой, но суета была деловой, не панической.

— Девушка, что вы здесь делаете?

— Следственный комитет.

— О, как.

Голосом оказался майор. Его подразделение было не разобрать за броником и снаряжением

— Кажется, именно вас мы и дожидаемся. А второй где?

Я неопределённо махнула головой в сторону бетонки ВПП..

— Ясно, долго еще?

— С начальством говорит. Ну, думаю минут пять, не больше. Скорее меньше.

— Куда подойти?

— Видишь, третья палатка от центра?

Кивнула.

— Там штаб. Как закончите, ждём. И броник надень.

— Скоро будем.

Сказано надеть — пришлось натягивать. Это их вотчина и нечего спорить. Он же не учит меня разыскивать преступников. К четвёртому кругу мата подтянула все. Подошёл Анубис, скривился, но тоже начал натягивать свой.

— Ты была права, мое начальство тоже не в курсе, что мы в командировке. Но предположили в перерывах между криками, что, если самолёт взял нас на борт, это как-то санкционировано.

Ключевое слово здесь «как-то».

— Пошли, вон там нас ждут.

В палатке было дико жарко, пахло потом и куревом. Уставший подполковник взглянул на двоих вошедших как на приговорённых на расстрел, потушил сигарету.

— Гражданские?

— Почти. МВД и ЭКЦ.

— И каким боком?

— Высоко интеллектуальное начальство.

Подпол хмыкнул и махнул рукой на скамейку с краю. Потом пошелестел кипой бумаг на столе. Еще раз прошерстил их, задумался.

— В общем по запросу вас нужно переправить в Северодонецк. Но там бои, потому переправим в ближайший город, подконтрольный нам. Поняли?

— Так точно!

Дальше было почти просто. Через час нас посадили в кабину, попросили отключить телефоны на время движения колонны и аккуратно проследили за этим.

Границу мы пересекли осторожно и быстро. А потом была дорога в пять часов, пыльная, плотно утрамбованная, в сопровождении псов войны. В прорези балакав я видела ясные молодые глаза, слышала задорный смех и ощущала ту жажду жизни, которую трудно найти у мирно живущих обитателей. Они по-доброму предлагали то руку, то иную помощь единственной девушке, да еще красивой, по их словам. Постоянно рассказывали истории, на вид — весёлые, на поверку — страшные. Застыла секунда тишины, напряжённая, как струна звенящей. Секунда, длинною в жизнь. Одно слово разделило дорогу на до и после:

— Воздух!

Колонну накрыло «Градами».

В моей голове зазвучала песня, которую я и запела, решив довериться своей силе. Она меня не подводила.

— Сворачивай в лес!

Силы в голосе было море. Колонна синхронно вильнула в лесок, который, в принципе, не мог скрыть не то что колонну, но и людей. Она остановилась, а я спрыгнула из машины. Моя сила в голосе, ну будет им голос:

Как давно я здесь не был, упаду на траву,

Гляну в ясное небо и пойму, что живу.

Небо в колокол грянет и польёт проливной.

Я бегу в своё детство, летний дождик за мной

Мой голос рефреном ударился о небо, и грянул гром, перекрывая взрывы. Пока ни один снаряд никого не убил.

Мы живём на отцовской земле.

Внуки Сварога — славные дети.

И летит на крылатом коне

Русь в далёкие тысячелетья!

И летит на крылатом коне

Русь в далёкие тысячелетья!

На границе лесочка и поля, где в оцепенении замерили люди и машины, и куда не доставали осколки даже рядом разрывающихся снарядов, я встала на колени и прикоснулась к земле. Летний, сказочный, грибной дождик встал стеной между людьми и снарядами. Земля, теплая, чуть смоченная водой, запахала лесом.

Это поле пахали Селянина сыны,

Землю с потом мешали от войны до войны.

Воин было не мало, выпадало сынам.

Землю кровью мешали, чтобы вольно жить нам.

Мы живём на отцовской земле.

Внуки Сварога — славные дети.

И летит на крылатом коне

Русь в далёкие тысячелетья!

И летит на крылатом коне

Русь в далёкие тысячелетья!

Как давно я здесь не был, упаду на траву.

Гляну в ясное небо и пойму, что живу…

Мы живём на отцовской земле.

Внуки Сварога — славные дети.

И летит на крылатом коне

Русь в далёкие тысячелетья!

И летит на крылатом коне

Русь в далёкие тысячелетья!

Все, я кажется перестаралась. Тишина стояла гробовая.

Интерлюдия

Получив отчёт о краже еще одного ребёнка, а точнее девочки, я задумался. У нас примерно неделя — десять дней до ритуала. Отчётами просто завалили. Я буду похоронен под этой кипой. Когда мне сообщили, что у Гамаюн просто шило в одном месте, то я заскочил в лазарет и захватил лекарства. Могу поспорить, что у неё кроме цитрамона нет ничего.

Ласковый и добрый взгляд птички встретил меня с затаенной болью. Сильно ее приложили. На пороге я протянул пакет из аптеки.

— Разрешишь?

— Проходи, я даю разрешение.

— Если в первый раз даёшь разрешение и потом не отбираешь, то «проходи» достаточно.

— Поняла.

Я так и видел, что ей даже дышать больно.

— Это мази тебе. Помимо аптечных, есть и на травах. От синяков лучше их. А также вот, обезболивающее.

— Огромное спасибо!

— Не за что. Что скажешь по сегодняшнему происшествию?