Чтение онлайн

Он бережно спрятал снимок обратно.

— А ты уверен, что она тебя ждет? — осторожно спросил Ник.

— Да, — твердо сказал Фрэнк. — Да, обязательно. И я ее ни на кого на свете не променяю.

— Не зарекайся, дружище. Жизнь длинная — мало ли что может случиться…

— Не тот случай, Ник. Тут совершенно особенное дело — такое, может, раз в сто лет случается.

— Дай Бог тебе не ошибиться, Фрэнк, — искренне сказал Ник.

Фрэнк в ответ только потрепал его по плечу. Когда они вошли в блиндаж, там стоял дикий хохот.

— Что у вас тут за веселье, мальчики? — спросил Фрэнк. — В сороковой раз рассказываете анекдот про ковбоя, который красил свою лошадь зеленой краской, чтобы соблазнить девицу?

— Нет, — давясь смехом, отозвался Коллинз. — Баксли вспомнил, как он в учебке в Ки-Уэсте помехи на сигнализации устранял.

— Это как же, Джо? Расскажи-ка еще разок, — попросил Фрэнк.

Джо Баксли, явно довольный тем, что ему удалось повеселить товарищей, принялся излагать историю сызнова:

— У нас там территория параллельно забору была обнесена сигнализацией — система «Зона-4Д», знаете? Семь лучей натянуто на высоких стояках. Срабатывает при приближении на полтора ярда. А я только прибыл тогда, совсем еще салага был. И вот выпало мне дежурить в ночь. Торчу в операторской, мух ловлю от скуки. И сержант за пультом дурью мается. Тоска, спать охота. Ну, сержант какими-то тумблерами пощелкал — на пульте лампочка замигала, сигнал тревоги пищит. Он выходит на связь с часовым на вышке: «Сработал датчик на седьмом участке — проконтролируй». Тот докладывает: все чисто на седьмом, все спокойно. Сержант — ко мне: «Рядовой Баксли!» — «Слушаю, сэр!» — «На седьмом участке «Зоны-4Д» зафиксированы помехи. Приказываю устранить». Я, конечно, растерялся: «Каким образом, сэр?» — «Возьмите, — говорит, — одеяло и размахивайте им в непосредственной близости от лучей системы на протяжении всего участка. Задание ясно?» — «Так точно, сэр!» И попилил я на периметр с одеялом наперевес… Участок, между прочим, в добрую сотню ярдов. Часовые на вышках обхохотались, пока я там одеялом размахивал. И долго мне еще потом в учебном взводе проходу не давали: расскажи да расскажи, как ты одеялом помехи разгонял… Вот так вот меня накололи — как пацана.

Фрэнк с Ником посмеялись над приключением Баксли.

— А у нас, — подхватил кто-то из взвода, — завалил как-то проверяющий из Пентагона в казарму. И видит: на поду окурок валяется. «Дневальный, — кричит, — чей бычок?» — «Ничей, сэр, — отвечает тот, — курите!»

— Ну, это старая байка, — отмахнулся Фрэнк. — Старее ее только та, где полковнику делают операцию на мозге.

— Это какая же?

— Ну, хирург в госпитале отпилил полковнику верхнюю часть черепа, мозг вынул. А тут прибегает посыльный из штаба: «Сэр! Вам присвоено генеральское звание!» Полковник вскакивает, черепушку на место присобачивает, хватает фуражку — и на выход. Хирург ему вслед: «А как же мозги, сэр?» А тот: «А на хрен они мне теперь нужны?»

Блиндаж чуть не обвалился от взрыва хохота.

— Ладно, ребятки, — сказал сержант Коллинз. — Давайте еще выпьем. За то, чтоб каждый из нас исполнил свой зарок, если он у него есть.

«Ну вот, — подумал Ник, проталкивая в горло противную жидкость, — а у меня никакого зарока и нет. Никому ничего не обещал — и себе в том числе. Скучно живу. Ладно: зарок — это успеется. Главное — вернусь из этой мясорубки живым-здоровым, а не в виде ящика, покрытого звездно-полосатым флагом. На «Пурпурное сердце», правда, не навоевал — но к чему мне эти цацки?»

И еще он подумал о том, что не владеет пока никакой профессией. Не подаваться же, на самом деле, в землекопы… В школе подумывал о том, чтобы стать журналистом, но это была блажь чистой воды: даже письмо матери написать — и то едва на страничку хватало.

Да, только мать его и дожидалась там, в Штатах. Не то что невесты — даже постоянной девушки себе не завел. Может, так оно и лучше: а то бы маялся сейчас, переживал — как она там время без него проводит, действительно ли ждет… Хорошо Фрэнку: у него-то с этим делом все в порядке. Хотя — кто знает…

— Что касается зароков, — говорил тем временем Фрэнк, — то я знаю одну историю на этот счет. Причем абсолютно чистая правда, могу поклясться на Библии.

Гомон в блиндаже попритих, солдаты приготовились слушать Фрэнка.

— Живет у нас в городе человек, — продолжал Дэвероу, — по имени Пат Джефферсон. И была у него любимая девушка. И вроде как собирались они пожениться. Но тут началась война с Кореей — и пришлось Пату надеть солдатскую форму. Девица, понятное дело, клятвенно обещала ждать его хоть сто лет. Пат такой перспективе, конечно, обрадовался, но ему тем не менее интересно было, как она поведет себя на самом деле. И он попросил младшего брата этой девчонки за ней проследить, пообещав парню какое-то вознаграждение. И отправился узкоглазых крошить.

— Что такое — вечно мы с азиатами воюем, — подал кто-то голос. — То япошки, то корейцы, теперь вот вьетнамцы…

— Видимо, Пентагон предпочитает восточную кухню, — усмехнулся Баксли.

— Так вот, я продолжаю. Повоевал Пат Джефферсон — и вернулся в родной город. И первым делом связался с братом своей девицы и хорошенько его обо всем расспросил. И все ему стал ясно на ее счет.

— А там было, что рассказывать? — спросил один из солдат.

— О да! Так вы дальше слушайте… Встречается Пат с этой сучкой, она ему на шею кидается: ах, мой дорогой, наконец-то ты вернулся — и все такое прочее. Ну, а он тут ей все и выдает, что от братца узнал. Расписал ее личную жизнь по косточкам. А жизнь у этой шлюхи была такой. Приходит к ней почтальон — и тут же оказывается в постели. Приходит водопроводчик — и ему дорога туда же. Отправляется она к стоматологу — и он у нее не только во рту ковыряется. Едет в такси — расплачивается натурой прямо в машине. На работе ее трахает пара начальников и несколько коллег, вечером тоже находится, кому потрудиться. В общем, фривей был у девки между ног, да и только. И Пат терпеливо и педантично излагает ей все эти милые подробности. Девица, ясное дело, в шоке. Она даже и отпираться не пробовала, ну и правильно: от одного-двух случаев еще можно отбрехаться, но когда такой букет — тут уж извините…

— Букетик что надо, — засмеялся Джо Баксли. — Вот только не очень гармонирует с подвенечным платьем.

— Вот именно, — согласился Фрэнк. — И тут двух мнений, казалось бы, быть не может: кому нужна такая отъявленная шлюха? Гони ее в шею — и все дела. Однако Пат Джефферсон поступил иначе…

— Застрелил? — спросил сержант Коллинз.

— Не угадал, приятель, — покачал головой Фрэнк. — То есть абсолютно не угадал. Пат Джефферсон сказал: да, как видишь, я знаю, как ты тут себя вела, но тем не менее я приглашаю тебя выйти за меня замуж.

Слушатели опешили.

— Он что — идиот? — недоуменно осведомился Баксли.

— Нет-нет, Пат был полностью в рассудке, — улыбнулся Фрэнк.

— Что-то непохоже, — покачал головой Джо и отхлебнул из стакана добрый глоток.

— И тем не менее это именно так. Девица, услышав такое, просто онемела от неожиданности. Говорят, бухнулась на колени и принялась Пату руки целовать. За что, плачет, мне милость такая, дорогой мой, как ты великодушен — ну и все такое в подобном роде. А Пат ей и говорит: никакого, мол, великодушия — просто зарок я такой дал себе и буду верен своему слову. Но, предупреждает, я должен поставить тебе одно условие — впрочем, вполне выполнимое, посильное. Какое же? — спрашивает девица. А такое, говорит Пат Джефферсон, что ты должна продолжать вести себя в том же духе, что и в мое отсутствие. Причем со всеми вытекающими последствиями — и чтоб никаких абортов. Он ведь католик был, Пат. Тут девка и вовсе на копчик села. Да что ты, говорит, милый, да я теперь ни на одного мужика даже краем глаза не взгляну, в чадре буду ходить, как мусульманка. Нет-нет, возражает Пат: как я сказал, так и будет…

— Ну точно шизо! — хлопнул себя по коленям Баксли. — Но почему же он так поступил?

Фрэнк сделал многозначительную паузу. Все с интересом смотрели на него.

— Все дело в том, — сказал он наконец, — что Пат Джефферсон…

Но Фрэнк не успел договорить: в эту секунду вздрогнула земля, послышались хлопки взрывов и автоматные очереди. С потолка блиндажа потекли тоненькие струйки песка.

— Тревога! В ружье! — истошно закричал сержант Коллинз и первым схватился за винтовку.

Сталкиваясь в суматохе друг с другом, солдаты взвода кинулись разбирать оружие. Кто-то поскользнулся на бутылке и упал, кто-то заехал стволом винтовки товарищу в лицо.

— Быстрей, быстрей! — поторапливал Коллинз. — Всем на выход!

Ник подхватил винтовку и, натягивая на ходу форменную рубаху, первым выскочил в зловещую ночную тьму.

Цикад уже не было слышно: какофонию их стрекота сменила беглая пальба. Из тьмы молотили очереди «Калашниковых» — за время службы во Вьетнаме Ник уже отлично научился различать звук стрельбы русских автоматов: похоже на то, как отбойный молоток работает. И надежная, надо сказать, штука, не боится ни песка, ни болотной жижи, не то что М-16, которую, бывает, заедает от грязи или влаги. Им бы еще складной приклад — вообще будет супероружие. Ладно, наши винтовочки — тоже не палки от забора. Вот их хлещущие, словно бичи, выстрелы вплетаются в беспорядочную симфонию ночной перестрелки. И вдруг — плоп-плоп-плоп! — хлопки минометов, а вслед за ними — череда оглушительных взрывов.