Чтение онлайн

Если это не настоящий Кеттлмен, то нет причин сдерживаться. Я вскидываю браунинг, но недооцениваю его скорость. Его здоровая нога взмывает вверх в яростном ударе, в котором чувствуется изрядная доля магии, и попадает мне в предплечье. Вся моя рука немеет, когда пистолет вылетает у меня из рук и отлетает в сторону.

Поэтому я меняю тактику и бью его по яйцам. Его крик становится на октаву громче, и он начинает издавать звуки рвоты. Я слишком долго разбирался с этим дерьмом, связанным с Санта-Муэрте, и Кеттлмен был ближе всего к тому, что я мог предложить. Черт возьми.

— Зачем тебе понадобилось идти и убивать его, сукин ты сын? И кто ты, черт возьми, такой?

Я еще пару раз бью его пяткой в пах, позволяя адреналину, гневу и разочарованию подпитывать каждый удар.

Когда я закончу с этим ублюдком, от него не останется ничего, кроме пятна. Я подхожу к бордюру, топчу его по голове, поднимаю ногу и.

Он больше не Кеттлмен. Раздается звук рвущейся одежды, когда парень, в которого он превратился, рвет её на себе. Она ему мала. Он как минимум на фут выше, а мускулов у него больше, чем у полудюжины накачанных полузащитников. Коротко подстриженные светлые волосы, чисто выбритый, крепкие мускулы, татуировки с кириллицей на груди. На его лице все еще кровь, но нет никаких признаков сломанного носа, который я ему только что разбил, или разбитого колена. Это не может быть хорошим знаком.

Он протягивает обе руки, хватает меня за ступню и рывком переворачивает на задницу. Я приземляюсь на твердый бетон, из меня выбивает воздух, перед глазами все расплывается. Я лезу в карман пальто, пытаясь сделать вдох. Не-Кеттлмен, который теперь вполне годится на роль статиста в русском фильме о тюрьме, поднимается с пола. Он наклоняется, рывком поднимает меня и замахивается кулаком-кувалдой.

Тогда я беру карманные часы, большим пальцем поворачиваю заводную головку и нажимаю кнопку. Я не очень хорошо управляю часами. Я могу добиться эффекта, который заставляет их поворачивать время, но на этом все. Как и большая часть магии, это больше похоже на переговоры, чем на настоящий приказ. Я хочу, чтобы с этим ублюдком было покончено. Если повесить на него сорок или пятьдесят десятилетий, этого должно хватить.

Как обычно, у часов есть свои особенности. Не-Кеттлмен вскрикивает, роняет меня и отшатывается, но я не вижу заметной разницы. Никаких морщин, пигментных пятен или чего-то подобного. Что его поразило? День? Неделя? Я не могу сказать наверняка, но даже несколько минут должны быть чертовски мучительными.

Я достаю часы из кармана, воздух медленно возвращается в мои легкие. Теперь он отступает, на его лице неподдельный страх. Я еще пару раз крутанул заводную головку большим пальцем. Посмотрим, как ему понравится еще один хит от часов.

Я почти ожидаю, что он бросится на меня, но вместо этого он подбегает к упавшему ножу, хватает его и возвращается в свою форму Кеттлмена. Нет ни вспышки, ни хлопка, ни уменьшения размера "Ярости Халка. Он всего лишь тощий студент-недоучка с расплющенным носом и разбитой коленкой. Похоже, никакой помощи от него не требуется. Но, думаю, ему и не нужно много. Он прыгает с крыши.

Я снова нажимаю кнопку на часах, но для этого мне нужно увидеть его. Вместо этого бетонная стена, через которую он перепрыгнул, покрывается волдырями от столетнего износа. Я смотрю на часы. Теперь ты работаешь? Я подползаю к стене и выглядываю за борт. Не-Кеттлмен вернулся в режим русского бандита, на нем ни царапины. Отличная стратегия. Используй форму Кеттлмена, чтобы принять на себя основной удар при падении, а затем неторопливо уходи.

Я поднимаю часы, чтобы сделать еще один выстрел, но он слишком далеко. Стрельба всухую не рекомендуется. Если пуля не попадет в цель, которую я хочу, она попадет во что-нибудь другое, и неизвестно, к какой неразберихе это приведет. Я смотрю, как он садится за руль "Бентли", заводит двигатель и выезжает с парковки.

После драки у меня начинают трястись руки от прилива адреналина. Что, черт возьми, только что произошло?

— Я же говорил, что он попытается убить тебя — произносит голос у меня в ухе, перекрывая рев двигателя и визг шин.

— Да — отвечаю я — Ты не хочешь рассказать мне, в чем дело? Ты настоящий? Или я просто схожу с ума?

Если у голоса и есть ответ, он держит его при себе. Что ж, это к лучшему. Я не думаю, что смог бы вынести, услышав правду. Я знаю этот голос, знаю его интонации, я знаю, что он может сказать. Этот голос мне очень знаком. Просто я давно его не слышала.

Это голос Алекса, друга, которого я не смог спасти, душу которого пожирал призрак, которого я не смог уничтожить достаточно быстро. Я не настолько глуп, чтобы думать, что он смог бы оправиться после этого. Я видел, как такое случалось раньше. Но если он призрак, я должен это почувствовать. А не просто услышать этот бестелесный голос в своей голове. И если он вернулся, я не уверен, радоваться мне или волноваться.

В конце концов, это я пустил ему пулю в лоб.

Глава 2

Воспоминание о голосе Алекса всплывает в моей голове, но я прогоняю его. Этот вопрос отложим на потом. Прямо сейчас мне нужно выяснить, что, черт возьми, только что произошло. Я мог бы попытаться преследовать Не-Кеттлмена, но какой в этом смысл? К тому времени, как я доберусь до машины, он будет уже на полпути вниз по склону. Кроме того, мне не нужна подделка, когда у меня есть настоящая.

Я прихрамываю к тому месту, где увидел призрак Кеттлмена. Он все еще то появляется, то исчезает из моего восприятия, как помехи. Мне действительно трудно понять, что с ним не так. Для "Призрака" или "Странника" это слишком бессвязно, и в нем нет ощущения закольцованной записи, напоминающей эхо. Он просто кажется... незавершенным.

Я его не вижу, что не так уж и необычно. Иногда призраки просто слишком старые и поблекшие, и видеть их непросто, а иногда им нравится прятаться. Вот что сделал этот человек, вероятно, напуганный дракой, которую я только что устроил с его убийцей. Призраки могут скрыться от моего взгляда, если захотят, и если они достаточно бдительны, чтобы даже заметить мое присутствие. Исчезайте из виду или просто растворяйтесь в здании, проваливайтесь под землю. Призраки, привязанные к определенному месту, как правило, более застенчивы, чем Странники, призраки, которые не привязаны к определенному месту. Никогда не понимал почему. Наверное, потому, что Странники могут просто встать и уйти, если им не понравится, как ты выглядишь.

Я не знаю, когда следующий патруль парковых рейнджеров пройдет мимо Обсерватории, или что случилось с охранниками, которые уже должны были быть здесь, поэтому я не хочу задерживаться слишком долго, но мне нужны ответы, и, возможно, в ближайшее время у меня не будет возможности вернуться. Я сосредотачиваю свою волю на призраке, который, как я знаю, находится здесь, наверху, чтобы вызвать его. До того, как я связался с Санта-Муэрте, это требовало больших усилий, не говоря уже о том, что я пролил немало собственной крови, но теперь я могу сделать это одной лишь мыслью.

И ничего не происходит. Я пробую еще раз, напрягая волю с большей силой. И по-прежнему ничего не происходит. Хм. Такого не случалось уже несколько месяцев. С этим призраком определенно что-то не так.

— Хорошо, ты хочешь продолжать в том же духе?

Я закатываю левый рукав своего пиджака и рубашки, достаю опасную бритву, которую держу в кармане пальто. Татуировки, покрывающие мое тело от шеи до запястий и лодыжек, имеют небольшой шрам на внутренней стороне левого предплечья.

Большая часть магии, это акт чистой силы воли, переговоры с реальностью. Любой приличный маг может сотворить небольшое заклинание, а иногда и большое, не задумываясь. Но некоторые виды магии основаны на ритуалах и следуют законам, установленным в те времена, когда люди еще разводили огонь палками. Это требует оплаты.