Чтение онлайн

— Болотная вода, железная стружка, чёрная смола, птичий помёт и горюн-трава, — бубнила я под нос, записывая для неё рецепт. Сама-то вызубрила ещё лет десять назад, а свежеиспеченной колдунье придётся вести тетрадь. И сверяться с записями каждый раз, когда учитель задаст очередное зелье. Ну ничего. Лет через двадцать встанет к котлу и с закрытыми глазами сварит хоть «омолодитель», хоть «утешение желудка». А пока у нас «закрепитель». 

Сложнее всего оказалось найти две охапки горюн-травы. Именно столько её требовалось для зелья. Мне пришлось идти за ворота замка и бродить там в поисках полянки, заросшей красноватой травой. «Горюн» — потому что горела на закате ярко-ярко. С птичьим пометом тоже оказалось непросто. Во дворе никто не гадил. Мери грозилась завести цыплят, но выданные господином Мюрреем деньги ушли на задаток портному Гензелю. А вороны, сороки, орлы, коршуны и прочие облетали замок стороной. Повышенный магический фон чувствовали? Или их когда-то здесь отстреливали из луков? Мери пожала плечами в ответ на мой вопрос.

— Не знаю, кто тут жил триста лет и чем развлекался. Разбойники могли и по птицам стрелять. Потехи ради.

— Ужас, — возмутилась я. — И как им природа не отомстила?

— Их жизнь наказала. Кто не спился, того свои же в драке убили. Или городские стражники в тюрьму посадили, а потом на плаху отправили. В итоге птиц у нас в округе больше, чем разбойников.

— Жаль, что не в замке.

— В деревню надо идти, — хохотнула Мери. — Там в курятниках помёта навалом.

— И то верно.

Поскольку писала соученица совсем медленно, я оставила её «на бумагах», а в чужой курятник залезла одна. Набрала ингредиентов на год вперёд. Курица же птица? Птица. Ну и что, что не летает? Зато помёт свежий. Зелье должно выйти отменным. Скрепя сердце, я ещё и два яйца прихватила. Заведём с Мери своих куриц — верну с лихвой. А то из-за усердной учёбы голод совсем замучил.

Хорошо, что сложности с компонентами зелья на этом закончились. Железная стружка волшебным образом нашлась на полу в подвале, а в болотной воде недостатка никогда не было.

Последним испытанием стала посуда. Я впервые варила в котелке с дыркой на боку.

— Зато не жалко испортить варевом из помёта, — пробормотала Мери, заканчивая подлинники. — Потом выбросим. Делов-то?

— И новый купим, — припечатала я. — Такая посуда — позор для мага.

— Ага, — согласилась соученица. — Зелье проверь. Не то, чтобы я жаловалась, но пахнет мерзко. А мы на кухне.

— Сейчас «проветрю».

Заклинание очистки воздуха я за последний час читала трижды. Зелье кипело вовсю. Но к моей гордости получилось. Сероватое, жидкое. Как в учебнике! Я разлила готовое снадобье по бутылочкам, укупорила их и подписала этикетки.

Когда Мери поставила точку на девятнадцатом подлиннике, я на скорую руку составила фальшивку. Что писать на подложном документе, думала не долго.

«Мередит и Анабель лучшие ученицы на свете! Я, Альберт Мюррей, никогда не заставлю их ночевать в подвале!»

Проставила сегодняшнюю дату, а для подписи оставила место там же, где и на других документах.

— Ну вот, — сконфузилась Мери, — пока ты делала всю работу, я каракули царапала. Даже на варку зелья толком не посмотрела.

— Наглядишься ещё, — улыбнулась я. — И нанюхаешься. Большинство зелий не из цветов делается. Смотри, что я тебе записала. Тут «прослушка», «противопростудное», «тонизирующее», «сонное» и парочка моих любимых. Только самые простые, ты уже сейчас с ними справишься. Да и потом будем тренироваться. Через месяц перейдём к сложным рецептам. Ты, например, знала, что есть зелье, заставляющее скотину расти в три раза быстрее? Можно не девять месяцев свинью кормить, а всего три. Но предупреждаю сразу, мы замучаемся собирать ингредиенты. Их там сорок по списку.

— Зато с гарантией, — глаза у Мередит загорелись. — Не то, что шар. Да ну его вообще! «Взбрыкнёт», перестанет работать, и останемся без мяса. Сколько, говоришь, свиней за раз растить можно? Одну себе оставим, остальных Питеру отнесу. Будут деньги и на котёл, и на бумагу с чернилами. 

Быстро она общую выгоду сообразила. Чудо, а не соседка по замку. И я теперь знала, как вдохновить её на учебные подвиги. Достаточно пообещать полезное зелье. Соученица уже вчитывалась в записи и предвкушающе улыбалась.

Закрепитель пришлось лить на фальшивку струёй. Я боялась, что его не хватит, и тогда заклинания не лягут так, как надо. Потом мы вдвоём прочитали «морок» и поверх него «стазис». Вышло хорошо, но мокро. По-настоящему мокро, с бумаги капало. Мери предложила «подогреть на огне», но я послала её в нашу комнату за полотенцем.

— Да пошутила я, — фыркнула соученица и протянула какую-то тряпку. — Не хватало ещё сжечь результаты нескольких дней работы. Вытри, должно помочь.

Вот тебе и сложная, экспериментальная магия. Я как могла высушила фальшивку, положила её к подлинникам, и мы пошли сдаваться господину Мюррею.

Мередит

Будь проклята писанина во веки веков! Пальцы судорогой сводило, а буквы больше напоминали кляксы, чем почерк господ благородных колдунов. На последние листы я без слёз смотреть не могла. И всю учёбу из-за них пропустила. Так что если мы и сдадим задание, то только благодаря Бель.

— Не волнуйся, — шептала она, — мы всё сделали правильно. Я тысячу раз варила это зелье, накладывала «морок» и ещё больше использовала «стазис».

— По отдельности, — ворчала я. — А наша пляска на раскалённых углях в другом заключалась.

Ответить ей было нечего. Ворох бумажных листов шуршал в руках, фальшивка, наконец, просохла, и мы добрались до кабинета Карфакса.

Господин учитель сидел за столом. Старым дубовым монстром с потайными ящиками и дверцами, закрывающимися на ключ. Я в своё время замучилась протирать его от пыли. Она поселилась в каждой трещинке, каждой завитушке сложного узора резьбы. Хуже только фолианты в металлических обложках. Там всё мелкое и острое. Я пять тряпок порвала, пока прибиралась на полках.

— Справились? — с недоверием в голосе спросил Карфакс. — Мери, и ты тоже?

Сердце болезненно ёкнуло и ушло в пятки.

— Д-да. Вот бумаги.

А ложь он тоже заклинанием определял? Или специальное зелье выпил, чтобы видеть нерадивых учениц насквозь? Так я не врала. Писала же вот эти самые бумаги? Писала. Справилась.

Колдун забрал документы и начал проверять. Аккуратно переворачивал каждый лист, подносил к пламени свечи, хмурился. Лишь бы на зуб не пробовал. Там же зелье из помёта! Бель рядом со мной перестала дышать. Мне кажется, я слышала, как она скрипела зубами. И не в подвале дело. У мастеров такое называется «делом чести». Я-то что? Я недоучка. Если облажаюсь, то переживу. А Бель семьдесят лет над книгами чахла.

— Ну что уж совсем в лоб? — проворчал Карфакс, разглядывая фальшивку. — «Лучшие ученицы. Никогда не заставлю». Вы лучшие только потому что единственные. И вот вам последний урок. Думайте, какие документы подделываете. Я в здравом уме ни за что бы такое не подписал. А я в здравом уме. Не напивался в последние годы до бесчувствия, не бился головой о камни. Не докажете, что она подлинная, даже если заклинания наложены правильно.

— Но ведь правильно же? — не сдавалась отважная Бель. — Что показывает артефакт-определитель магии?