Чтение онлайн

— А тебе-то что за дело?

Елена пожала плечами:

— Так, обыкновенное женское любопытство. Я выполняю некоторые его задания, весьма деликатного толка. Знаешь, мне будет очень жаль убивать тебя. У меня хорошо развита интуиция, а она мне подсказывает, что ты великолепный любовник. — Губы Елены мечтательно изогнулись.

— Так в чем же дело? Все в нашей власти. Может, договоримся.

Елена отрицательно покачала головой:

— Ничего не получится. У меня свои принципы. Я никогда не сплю с теми мужчинами, которых должна убить.

Она улыбнулась — это было последнее, что видел в своей жизни Рушан. Пуля угодила точно в середину его лба, опрокинув тело на стоящий рядом стул. Лена подошла к трупу и с интересом посмотрела на результат своей работы. Рушан лежал с открытыми глазами, встретив смерть спокойно, безо всякого ужаса. Она внимательно осмотрела комнату — не исключено, что где-нибудь в углу прячется крошечный зрачок объектива, ненавязчиво подсматривающий за постояльцами. Ничего не обнаружив, она успокоилась. Впрочем, если бы в номере было что-то подобное, то охрана уже давно ворвалась бы сюда.

Она подошла к высокому зеркалу, посмотрела на себя. Хороша по-прежнему, во внешности нет ничего такого, что указывало бы на только что произошедшее убийство. Затем Лена достала губную помаду и несколькими уверенными движениями подвела губы. Вот теперь полный порядок. Не глядя на труп, она направилась к выходу. Аккуратно прикрыла за собой дверь, не позабыв улыбнуться дежурному, неторопливо фланировавшему по коридору.

Что-то во внешности Елены его насторожило, приостановившись, он вежливо спросил:

— У вас все в порядке, мэм?

Отпираться было бессмысленно, арабы — дети пустыни, они обладают повышенным интуитивно-энергетическим восприятием. В чем нет ничего удивительного — это одна из главных составляющих их менталитета, они ближе других народов находятся к природе. Нужно каким-то образом усыпить его бдительность. Это невозможно сделать, не рассказав ему хотя бы часть правды.

Елена сделала огорченное лицо.

— Со мной-то все в порядке… Но вот мой друг… Он выпил слишком много спиртного и оказался совершенно бессилен. Сейчас он спит.

Лицо араба приняло сочувственное выражение, а вот глаза так и кричали: «А вот я бы не оплошал!»

— Это случается, — наконец выдавил он.

Елена пожала плечами:

— Мне просто не повезло, — и, не оглядываясь, пошла к выходу.

Даже если все-таки дежурный что-то заподозрил, ему потребуется минут десять, чтобы попасть в номер. Наверняка потребуется специальное разрешение. А за это время она уже будет далеко.

Едва Лена спустилась вниз, как к ней тотчас подъехало такси.

— Все в порядке? — спросил водитель по-русски, когда Елена закрыла за собой дверь.

— Поторапливайся, Сосо. У нас мало времени!

— Слушаюсь, госпожа, — хмыкнул Абашидзе и надавил на газ.

Весь предыдущий день Варяг провел с дочерью. Его решение повидать Лизу было спонтанным. С Лизой он встречался нечасто, а потому их встречи девочкой воспринимались как настоящий праздник. Появлению Варяга, не меньше чем сама дочь, обрадовалась ее воспитательница — молодая грудастая девица. Блеск ее глаз при появлении Владислава указывал на признаки самой настоящей страсти, даже неискушенному наблюдателю было бы понятно, что она уже давно созрела для греха. Но Варяг, в силу какого-то предубеждения, продолжал держать ее на дистанции, хотя, как и всегда, обращался с ней приветливо и вежливо.

На столе в небольшой рамочке стояла фотография дочурки с огромным желтым бантом на макушке. Маленький чудный человечек, способный даже у самого сурового мужчины вызвать невольную улыбку, — этакий генератор положительных эмоций.

Выслушав Тарантула, Варяг, подумав, сказал:

— Ведь мертвым Голицына никто не видел. Не исключено, что он просто инсценировал свою смерть. В гроб положили кого-то другого. Эти царские контрразведчики — мастера всяких мистификаций.

— Возможно, так оно и было, — согласился Тарантул. — Я тут поспрашивал стариков, так они мне рассказали много чего любопытного…

— Например.

— Сразу после того, как была закрыта школа смершевцев, туда прибыл отряд НКВД, который вытащил из подвала собора какие-то ящики. Они загрузили их в машины и куда-то увезли. Так вот, этой операцией руководил не кто иной, как Тимофей Беспалый.

— Если бы еще знать, куда именно они отвезли эти ящики. Россия большая, — задумчиво протянул Варяг.

— Это верно.

— Ты думаешь, что там хранилось золото?

— Да, — уверенно кивнул Тарантул.

Взгляд Варяга вновь упал на фотографию малышки, лицо законного заметно разгладилось.

— Хм… То самое, что отбирали у дворян?

— Скорее всего. Можно попробовать поднять архивы НКВД за этот период, может быть, там появится какая-то ниточка, — предложил Тарантул.

— Если в машины действительно грузили золото и драгоценности, то отыскать свидетелей будет очень трудно, — заметил Варяг. — НКВД в таких случаях старалось избавиться от всех участников операции. Думаю, что те, кто принимал участие в этом деле, давно уже мертвы… Хотя попробовать, конечно, стоит. В общем, так, не будем тянуть время, поезжай на место завтра же, покопайся в архивах, может быть, что-нибудь интересное и нароешь.

На следующий день, вооружившись соответствующими ксивами, Тарантул уже был на месте. Корочка сотрудника ФСБ внушила заведующему архивом должный трепет, и уже через полчаса он представил в распоряжение Тарантула соответствующие материалы.

— Раньше все это лежало в архивах КГБ, — рассказал он, довольный расположением высокого чина, — а как перемены-то в стране наступили, так все мне передали. Трудно поверить, но когда-то все они хранились под грифом «Совершенно секретно».

Как оказалось, документов по интересующей Тарантула теме имелось немало: старыми папками скоро был завален весь стол, а архивариус продолжал приносить еще и еще.

Впрочем, о самой школе здесь нашлись всего лишь косвенные упоминания. Так, например, некий гражданин Матвеев отдал в распоряжение Голицына трактор, который тот вернул вечером следующего дня. Еще упоминалось, что один из слушателей школы повадился ходить к местной солдатке Матрене, о чем и было сообщено в часть. А в другом документе уведомлялось, что трое слушателей школы регулярно покупали у бабки Ефросиньи самогон. Уже после первого часа просмотра документов Тарантул понял, что за слушателями школы был установлен строжайший надзор. О каждом их шаге докладывалось вышестоящему начальству.