Чтение онлайн

— Конечно, помню, — шепчет она. — Он написал, что скоро я получу маму. Только тише. Он говорил, папе не рассказывать. А я боюсь, что ты опять пропадешь.

— Не пропаду, — отвечаю я. — Обещаю. Но тебе обязательно нужно рассказать про это своему папе.

— Пойдем к нему, — говорю Танюшке.

— Нет, не пойду! — упирается она. — Иначе ты снова исчезнешь!

— Не исчезну, обещаю тебе, — беру девочку за руку. — Пойдем.

— Но волшебство тогда рассеется. Так написал Дед Мороз.

— Я тебе обещаю, что никуда не исчезну, буду с тобой, — обняла малышку, поцеловала в щеку, провела рукой по волосам.

Самой пойти с этим к Богдану? Думаю, Танюшка скажет больше подробностей, но если не согласится — пусть отец её расспросит.

— Я уже сказала раз, и ты исчезла. Не хочу, — девочка готова вот-вот заплакать.

— Кому ты сказала?

— Бланке.

Вот же зараза! Но откуда она могла знать, что я сбегу…

— Когда ты ей сказала?

— Тогда, как ты исчезла.

— То того или после?

— После того, как мы с тобой гуляли. Но она ведь не говорит по-нашему…

Или говорит, но скрывает. Но как она могла знать. Что я исчезну? Или Юрий тоже…

Да нет же. Бред какой-то. В чем смысл? От всего кружится голова. Кажется, что то ли мир сходит с ума, то ли я. Но как бы там ни было, лучше рассказать Богдану про то письмо.

— Танюш, тот. Кто прислал тебе то письмо, не был Дедом Морозом.

— Неправда. Там было написано, что у меня будет мама, и у меня есть мама.

Кажется, девочку не переубедить. Придется мне говорить с её папой. Он побеседует с ней, я в глазах Танюшки буду выглядеть предателем, но как иначе?

— Ты мне почитаешь на ночь? — спрашивает девочка, протягивая мне книжку со сказками.

— Вообще мне нужно поговорит с твоим папой.

— Ну пожалуйста…

Не могу отказать девочке. Сажусь рядом с ней, открываю книжку, начинаю читать. Танюшка какое-то время смотрит на меня, улыбается, потом её глазки медленно закрываются. Блин, и как я могла бросить это милое создание? Вот почему именно меня она сочла своей мамой? Почему не ту же Бланку? Или просто прохожую на улице? Почему-то кажется, что кто-то ей описывал меня как её маму.

Блин, да я в голове сейчас целую параноидальную теорию выстрою.

Вижу, что девочка уснула, откладываю книгу, поправляю одеяло. Смотрю в окно, где снегопад еще сильнее, чем прежде. Даже огни в окнах соседнего дома можно разглядеть с большим трудом.

Выхожу из комнаты Танюшки.

— Богдан, — негромко, стараясь не разбудить девочку, зову оборотня.

Он не отвечает. Еще бы — не слышит. Эта квартира огромна, занимает весь этаж и наверняка имеет с десяток комнат. Никогда не пойму зачем нужно столько пространства.

— Что? — Богдан выходит из ванной, на ходу вытирая руки. — Танюшка спит?

Я киваю.

— Видела бы ты что с ней творилось, пока тебя не было, — вздыхает он. — Плакала, просила вернуть маму.

— Почему она вообще решила, что я — её мама? Она будто никогда не видела других женщин.

— Видела, — Богдан заходит в одну из дверей. Внутри большая кровать, над ней висит картина с горным пейзажем, в углу стол, на нем открытый ноутбук. Оборотень достает из шкафчика стола бутылку, наливает в стакан бурую жидкость, залпом выпивает, прокашливается. — Одно время Танюшка ходила в садик. Но она не очень ладит со сверстниками, да и тем родители рассказали, кто её отец, и они начали доставать её. К таким, как я, люди относятся не лучшим образом. Потом нанимал ей воспитателей, нянь. С дипломами детских психологов, с опытом, все как полагается. Но только тебя она полюбила. Почему — понятия не имею. Может, потому, что ты моя истинная пара, и она это почувствовала. Не знаю.

— Слушай, она говорила, что она получила письмо от Деда Мороза перед тем, как я появилась. Будто скоро у неё будет мама.

Богдан усмехается.

— Она девочка с фантазией. Ты подожди, она тебе расскажет и как гуляла в сказочной стране, и что умеет колдовать, и с вымышленным другом познакомит.

— Я тоже сперва решила, будто она все придумала. Но кажется, кто-то подсунул ей то письмо. Может, Бланка?

— Если и так, я завтра с ней поговорю. Одного не пойму — зачем ей это надо? Ей у меня жилось хорошо. Она получала неплохие деньги, брала отгулы, когда хотела, а когда заболела, положил её в одну из лучших клиник страны. Для чего ей все это? Не представляю, как она договаривается с какой-то шпаной, чтобы за нами проследили. Или что нанимает человека, который должен был убить тебя в больнице. Или что где-то достает редкий яд. Бред, да и только. К тому же я почувствовал бы, что её отношение к нам не такое, как должно быть.

— А если кто-то заплатил ей больше?

— Не думаю. Скорее, нашли похожую женщину. Внешность у неё не выдающаяся. Найти кого-то того же возраста, роста, телосложения, дать парик, одежду, как у Бланки — и описание тех бандюков готово. Иди сюда.

Я подхожу к Богдану, он берет меня за руку, усаживает к себе на колени.

— Я разберусь со всем.

— Ты не смог разобраться за год…

— Не думал, что кто-то узнает о том, что ты жива. А потом хотел уехать с тобой куда-то в другую страну.

— Слушай, моя мать…

— Извини, — говорит оборотень. — Тогда нужно было что-то предпринять…

— Я не о том. Хочу сказать, что может, её отравили.

— Отравили?

— У неё никогда не было проблем с сердцем. Она многое пережила. И я узнала, что что-то было не так с её анализами.

— Кто тебе сказал? Тот тип, с которым ты была?

Молча киваю.

— Если так — история болезни должна храниться в архиве больницы. Запрошу их, пусть глянет независимый эксперт, — шепчет Богдан, обнимая меня за талию.

— Спасибо, — отвечаю ему.

Богдан кладет руку мне на бедро, начинает массировать его.

— Все будет хорошо, — шепчет он, облизывая мочку моего уха.

— Тот тип, что звонил. Он говорил мне, что если не уберусь подальше от тебя — умру, — отвечаю я.

— Не беспокойся о всяких уродах. Все будет хорошо, — повторяет оборотень, и я почему-то ему верю. Может, потому, что просто хочу ощутить себя в безопасности, или же мне просто надоело постоянно нервничать и ощущать нарисованную кем-то на моем лбу мишень. А может, его поглаживания, прикосновения, запах напрочь выбивает все лишнее из головы, оставляя там место лишь страсти.

Кладу руку ему на плечо, мы долго целуемся, его язык ненасытно блуждает в моем рту. Кажется, что вкусом этого мужчины я могу наслаждаться вечно.

Совершенно внезапно он подхватывает меня на руки, кружит по комнате.

— Ай! Отпусти! — кричу ему, хоть на самом деле мне это нравится.

— Тише, тише, — говорит он, закрывает дверь в комнату. — Вот теперь Танюшку, надеюсь, не разбудим.

Вспоминаю про спящую в соседней комнате девочку и стараюсь не кричать. Вместо этого провожу по губам оборотня языком. Вижу, как Богдан усмехается. Целеустремленно проникаю языком в его рот, а он тем временем танцует по комнате, держа меня на руках.