Чтение онлайн

— Нужно было не вмешиваться? — уточнила Дарья.

— Как тебе сказать… Если с точки зрения твоей безопасности — то не стоило. Если с точки зрения моего здоровья — то, возможно, не вмешайся ты, я бы сейчас прятал свои яйца в утке, пока п и сал в нее кровью.

— Значит, я правильно сделала, — подвела она итог. — А приходил он зачем?

— Самое интересное: я точно не знаю, — Паша отхлебнул чая из кружки. — Но могу предположить.

Девчонка сложила руки перед собой, как отличница, изображая повышенное внимание.

— Думаю, он приходил выяснять отношения. По поводу тебя.

— Я-то ему что плохого сделала? — не поняла девчонка.

— Самолюбие ему оттоптала, насколько могу судить.

— О боже, — она закатила глаза. — Чем? Увезла жертву из-под носа?

— И это тоже. Ты вообще представляешь, кто такой Терлоев?

— Понятия не имею! Вчера увидела его впервые в жизни.

— Во-от, — Поляков с удовольствием потянул паузу, видя, как нервничает Даша. — А тебе страшно повезло. Джабир Терлоев — неоднократный призер России по греко-римской борьбе, а теперь — местная звезда ММА. Знаешь, что такое?

Девчонка покрутила ладонью: фифти-фифти.

— В общем, ты должна была скакать от счастья, выпрыгивая на ходу из штанов, когда такой роскошный мужчина обратил на тебя внимание.

— Простите, — развела она руками. — Благодаря другому, не менее роскошному мужчине, я слишком сильно хромала, чтобы прыгать от радости.

Паша удовлетворенно отметил это «не менее роскошный» и проигнорировал всё остальное.

— Это детали.

— И что, мой игнор его настолько оскорбил, что теперь в одиночку ходить нельзя?

— Даша. Представь: призер России, который на ринге здоровенных амбалов мочит, — а не сумел удержать в руках мелкую пигалицу. На глазах у своей братвы.

— А там еще и братва была? — сделала она большие глаза.

— А ты думаешь, что меня Джабир сам бы запинал до кровавой мочи? Хотя он тоже мог, — неожиданно для себя признался Павел. — В долгой драке у него было преимущество.

— А хотел он чего?

— Нагнуть тебя хотел. В воспитательных целях.

— «Н-нагнуть»? — вдруг стала заикаться Дарья.

— Ну да. Возможно, даже вкруговую.

Она открыла рот, силясь произнести звук, но получилось не сразу.

— О-он сам так и сказал?

— Про «вкруговую» — мои предположения. Но должен же он приятелям доказать, что ты — прах у его ног. А остальное — да, сказал.

— А-а вы?

— А я тебе говорю: нечего одной из дома добираться. И домой. И вообще, лучше тебе ночевать со мною.

Не, а сколько можно ходить вокруг да около?

— Х-хорошо. Я п-поняла. Я уберу, да? — она показала на стол.

— Да, пожалуйста. И продолжаем работать!

После разговора девчонка стала тиха и послушна как шелковая. Эта податливость, готовность подчиняться, проскакивающая в неуловимых деталях, пьянила. Кощей понимал, что, по сути, давит на нее. И может даже, принуждает. Но… чёрт, это было так крышесносно. Контраст между холодной, отстраненной помощницей, и этой послушной Дарьей пробивал молнией по паху. И она же не возражала вчера. И вообще заигрывала всячески. Он просто помогает ей определиться с решением. Принимать решения — это мужское дело. А девушки должны радоваться жизни. Нужно всего лишь позволить мужчине это делать: принимать решения и радовать.

Рабочее время закончилось.

Ушли Рыжая и Богдан, выполнив свой фронт работ. А Паша всё еще держал свою невольницу. За окном стало смеркаться. Поляков включил верхний свет.

— Можно, я кофе себе возьму? — обратилась к нему Дарья.

— Сходи. Мне тоже сделай.

— Нет, я вниз хотела. В кофейню. Они через десять минут закрываются.

— Ну поехали вниз, — согласился Кощей и поднялся, натягивая пиджак.

Его тоже достало сидеть, но оставалось совсем немного.

— Я… — пискнула Дарья, но сразу утихла.

Нравилась Паше эта новая Дарья.

Он даже внезапно проникся исламскими мотивами. Забавно, но раньше эта тема его так не вставляла. Он пытался играть в подобные игры в постели. Но они были именно играми. Дарья же вела себя не так, словно ее принуждают, а… будто она действительно сейчас сделает всё, что он захочет. Просто потому что он велит. И от этого сердце стучало в висках.

Они шли по пустому коридору, и особенно остро ощущалось, что в офисе никого нет. Только он и она. Вдвоем.

Площадка перед лифтом освещалась из коридора этажа. Дарья нажала на кнопку вызова. Паша подошел почти вплотную, ощущая тепло ее тела. Кабинка подъехала сразу: кому нужен лифт в офисном крыле после восьми вечера?

Дарья вошла и встала к окну лицом. Сейчас, когда снаружи было сумрачно, оно, как зеркало, отражало ее и его — за ее спиной.

— Ничего не видно, — пожаловалась Даша.

— Сим-салабим.

И он нажал кнопку остановки лифта.

Кабинка зависла между этажами. Свет погас. Зато стала видна площадь перед зданием.

— Ну вот, — довольно отметил Поляков, возвращаясь к Дарье, вжимаясь и утыкаясь носом в ее волосы.

А она откинула голову с закрытыми глазами ему на плечо.

Паша понял намек. Если это не намек, то что? Он коснулся губами основания шеи у самого плеча, провел языком по чистой, чуть солоноватой коже и снова поцеловал — за самым ушком. Девчонка вздрогнула, передернув плечами. Паша довольно ухмыльнулся. И снова коснулся губами чувствительного местечка. И потянул зубами мочку уха, вновь вызывая дрожь.

Р-р-р-р!

Он сжал Дашу в объятиях почти до скрипа.

И она потерлась об него затылком.

Эта отзывчивость будила с Кощее какие-то звериные инстинкты. Правая рука сама собой поползла выше, нащупывая небольшую, но вполне женскую грудь в мягком, а не забетонированном поролоном белье. В котором нащупывался острый, съежившийся сосок, который до безумия хотелось прикусить. Просто до безумия. Поэтому Паша его сжал его между пальцами, вызвав мгновенную реакцию. Реакция последовала в районе паха. И его — Поляков и сам не заметил, когда успел так разогнаться.