Чтение онлайн

— Майк, ты возьмёшь меня с собой в поездку? Я понимаю, что я не работаю в этот раз, но я бы поехала просто так с тобой.

Майк резко развернулся, словно его стегнули кнутом. Вероника даже отшатнулась. Майк смотрел на неё, и медленно уверенно и громко произёс:

— Я не могу дать тебе то, что ты от меня требуешь. Я не могу, да и не хочу вовсе.

Вероника смотрела на него и не понимала, что он хочет этим сказать. Видя её замешательство, Майк завопил:

— Я для всех, понимаешь? Для всех! Для всех! Я не могу быть только с тобой! Я не могу дать тебе то, что ты хочешь, я не могу предложить тебе. Я не создан для семьи и тихой спокойной жизни. Понимаешь? Н е с о з д а н! Т ы п о н и м а е ш ь? Я д л я в с е х!

Последние слова он просто проорал и уставился на Веронику. У неё создалось впечатление, что Майк не понимает, что на самом деле происходит. Он выглядел как человек, который не в себе или одержим. Вероника молчала. А что тут скажешь? Всё предельно ясно. Куда яснее-то. Другое дело, что это было очень странно. Такая внезапная вспышка удивила её и напугала. Майк молчал, пораженный своей выходкой. Издалека доносился еле слышимый плеск спокойных волн, живущих своей жизнью, не обращающих внимание на суету людского мира. Им не было дело до человеческих страстей, тысячи лет Залив нёс свои темные воды к земле, и хранил свои секреты в холодных глубинах. Лишь иногда он мог ответить на вопросы, но ответы были туманны, и понять их было трудно. Вероника молчала, не смотря на Майка. Ей вообще не хотелось находиться с ним рядом, она просто хотела уйти, уйти туда, где её будет спокойно и комфортно. Майк посмотрел на неё и, не говоря ни слова, развернулся и побрёл в сторону метро. Вероника ещё долго стояла в тишине ночи, смотря ему в след. Позже в этот же день Майк позвонил ей и попросил прощения, и она решила, что она останется с ним. Постепенно этот инцидент забылся, а вот осадок остался. И постепенно муть всё больше и больше заполняла их отношения. И если раньше, она решила, что может простить что-то что ей не нравилось в поведении Майка, в этот раз терпения больше не было. Она ушла. «Прости и прощай» — это было последней фразой, которую она сказала Майку. Он не позвонил ей ни в этот вечер, ни на следующий день. Он легко и свободно позволил ей принять решение и уйти, ведь это было так удобно. Их отношения рассыпались как замок из песка. Вероника так и не могла понять, куда вдруг в одну секунду исчезло всё, что их до этого момента связывало. Видимо, и правда слова обладают огромной силой. А слова, рожденные темной душой и изощрённым разумом Макса, обладали неограниченной силой. Два слова нацарапанные Вероникой на маленьком листочке из блокнота создали новый водоворот событий. Когда потом, спустя некоторое время, они с Майком случайно встретились, он сказал, что он и по записке всё понял, к чему было ещё звонить? Это и стало началом новой жизни. Сначала уйдя от Майка, а потом, бросив проект, Фадеева решила, что надо что-то менять. Вероника, приложив немало усилий, поступила в медицинский институт, наконец-то реализовав свою мечту детства. И на семь лет обеспечила себе полную занятость. Всё это время они периодически встречались с Максом, но каждый раз всё это было похоже только на параллельные пути, которые, не пересекаясь, ведут к бесконечности. Связанные невидимой, но прочной нитью судьбы они буду ещё много лет, сближаясь на некоторое время, искажать время и пространство своих и чужих жизней, меняя ход событий, смешивая прошлое с настоящим, порождая будущее.

Он стоял около окна и думал. Макс вспоминал, анализировал, взвешивал шансы, просчитывал вероятности, пытался найти лучший вариант. Однако, вариант не находился. Словно легкие рыбки мысли скользили в глубинах разума, но поймать их не удавалось. Отрывки мыслей крутились в водовороте эмоций, топя мозг в безумии ревности и злости. Мысли были мрачны: «Какой был во всём этом смысл? К чему было так долго искать её, когда сейчас всё равно придется отказаться от всего задуманного. И из-за чего? Из-за того, что кто-то вмешался? Или мне кажется, что вмешался? Так много усилий, так много знаний и что в итоге? Пустота. Даже не пустота. Просто ничего. Ничего хорошего, ничего плохого». Отчасти Макс давно научился управлять эмоциями и чувствами Вероники, но что это давало? На самом деле — ничего. Совершенно бесполезное умение, как и его бессмертная жизнь в теле, взятом на прокат, что конечно, добавляло мрачности в мысли и силы в эмоции. Каждый раз, когда ему казалось, что цель близка, она отдалялась, исчезала из поля зрения и не отвечала на его Зов. Иногда Макс чувствовал, что она тоже умеет звать. Конечно, всегда можно просто использовать привычные для большинства людей способы: позвонить, пообщаться, пригласить куда-нибудь, потрать пару-тройку часов на это из своей бесконечной жизни. Но это так утомительно, так сложно, особенно, когда ты уже не помнишь, как это делают нормальные люди, а тело не даёт никакой подсказки, что серьезно осложняет дело. Впрочем, порой это тоже приходилось делать. По одной простой причине — Вероника всего лишь человек. Вероника — обычная женщина, со всеми свойственными женщинам слабостями и недостатками, иногда эмоциональная, а иногда рациональная, а если честно, то очень странная. Но только такая женщина могла стать идеальным спутником для странствующего веками. Можно, конечно, окружать себя разными женщинами, но это так утомительно. Правда, это было ему не чуждо. Женщин, окружавших его, было так много, такие разные, такие своеобразные, но все были похожи в одном — они не годились на роль. Мария была почти, такой как нужно. Но всё равно, Вероника для этой роли подходила больше. Только с ней было сложнее. Вероника понимала очень многое, и её знания мешали ему. Хотя на самом деле её знания были совершенно не причем. Проблема была совершенно в другом. Он не умел общаться с людьми. Это было так давно. И теперь это стало так сложно. Проще было манипулировать, пугать, покупать. Тебе нужна женщина? Ну, что же. Всё очень просто. Во-первых, пригласи её куда-нибудь, пообщайся на темы, интересные ей, красиво трать на неё деньги, чтобы она видела, что ты на неё тратишь деньги. Свои деньги. Во-вторых, она должна считать себя единственной. Правда, потом женщины начинают требовать больше, больше, больше. Ещё, ещё и ещё. И конца и края этому не видно. Друзья? Ещё проще. Пусть побухают за твой счет. Посиди с ними, пообщайся, неважно о чем. Главное — побазарь, но так, чтобы потом не было никаких требований за этот самый за базар отвечать. Всё предельно просто. Даже для такого как Макс, это было просто. Но он уже постепенно отвыкал от общения, хотя ещё ходил на тусовки с друзьями. Он был чем-то вроде центра событий, происходящих с людьми. Макс любил менять чужие жизни.

Знаете, иногда достаточно провести рукой и всё! События изменялись. Изменялось и прошлое, и настоящее и будущее. Конечно, бывало, что созданная им матрица событий менялась, но для этого нужны были причины. Веские причины. Или сила. А остальное — дело техники. Когда ты сновидящий, да ещё и не просто сновидящий, а обладающий древней силой, то для тебя совершенно никаких проблем, то можешь менять не только реальность, но и сновидения других людей, а это иногда намного интереснее, это захватывает, это дает реальныйадреналин. А самое забавное заключалось в том, что он не скрывал ничего. Конечно, он не кричал на всех углах о том, что он отличается от людей, но тексты его песен говорили о нём всё или почти всё. Нужно лишь было уметь читать между строк. Но мало кто этим занимался. Многие даже не вникали в текст песен. Да, и правда, к чему? Зачем ещё слушать слова? Глупости какие. Музыки вполне достаточно. Она говорит наравне с текстом, и даже больше. Вероника не слышала или не хотела слышать? А может быть, Макс действительно умело скрывал свою сущность вампира? Почему? Это было не известно. Может быть, Макс просто не хотел причинить ей вреда. Спустя десять лет Вероника предпочитала думать именно так.

Он стоял и смотрел в ночное небо. Какой был во всём этом смысл? К чему было так долго искать её, когда сейчас всё равно придется отказаться от всего задуманного. Так много усилий, так много знаний и что в итоге? Пустота? Ничего хорошего, ничего плохого? Каждый раз, когда ему казалось, что цель близка, она отдалялась, исчезала из поля зрения и не отвечала на его Зов. А иногда она даже пыталась противостоять, правда, не всегда безопасно для себя, но пыталась. Сегодня он решил создать для неё один из снов, она должна понять, что сопротивление бесполезно.

Тишина Тьмы за окном была сегодня удивительно неразговорчивой. Обычно Тьма хоть как-то реагировала на него. А может быть, она решила отказаться от него? Если это так, то эта человеческая жизнь последняя. Других жизней не будет, не будет вообще ничего, только лишь холод и серые сумерки. Макс смотрел в ночное небо, думал, планировал, просчитывал, фантазировал. В квартире было очень тихо. Мария, наверное, спала. Макс не знал, чем она занимается сейчас, но её было не слышно и не видно, а это — главное. Впрочем, его это мало интересовало. Главное, что она поняла, что сегодня секса не будет. Не по каким-либо причинам. Просто не будет и всё. Он так решил. Макс закрыл глаза. Тьма не отвечала. Она не хотела его. Почему-то последнее время так было всё чаще и чаще. Макс начинал терять свои вампирские способности. Только пока он сам этого не замечал. Макс по-прежнему с лёгкостью читал мысли других людей, свободно моделировал события и подчинял время. Только вот создавать сновидения было всё сложнее и сложнее.

Серое небо, какое бывает и днем, и ночью, и в сумерках. Но он больше любил сумерки. Да, сумерки — начало и конец всего. Вдали было видно строение. Дом. Старый и ветхий. Снаружи этот дом ничем не отличался от всех тех домов, что расположены на границе города. Таких сотни, хотя нет, тысячи. Грязные стены, слепые окна, осколки стекол, обрывки старых газет, всюду валяющийся мусор, бродячие кошки и собаки, мирно существующие в недрах этих развалин. Промзона «Парнас». Он напряг сознание, ощутил темноту её сна. Дальше — проще. Он легко коснулся её разума, вытягивая её в сновидение. Легкие тени заскользили по границе сновидения, странные и чужие, но Макс не обратил на них никакого внимания. Ему не до обрывков различной нежити. Макс творил чудесный сон. Он создавал лучший кошмар из всех тех, какие он когда-либо мог породить его разум, наполненный видениями прошлого, настоящего и будущего. И вот Вероника пытается понять, где она. Через некоторое время, Макс почувствовал, что она осознала, где находится. Промзона, правда, осталась позади, но теперь это совсем неважно. Макс видел, как она торопилась. Чувствовал её панику. Макс ощущал её желание спрятаться, где угодно, только бы скрыться от тяжелого чувства, что за ней не только наблюдают, но и преследуют. Легко преследовать цель, когда ты не один. Охотник-одиночка вряд ли с легкостью возьмет свою добычу, а вот когда загоняет стая — другое дело. Макс мысленно призвал своих союзников. Эти твари были созданы им когда-то давно для охоты. Они были подобием стражей сновидений, они были их отражением и почти точной копией. И вот они явились по первому его зову, по первому требованию они готовы были выполнить любые его приказы. Макс упивался властью, нежить, грязные твари — союзники были лишь отголосками разумной жизни. Он их создал, но он же мог с легкостью вернуть их за пределы сновидения. Струящаяся стая серым клином пересекала пустынное пространство. Вожак — самый крупный и самый опасный из всех союзников черной тенью скользил по следу добычи. Вероника торопилась, она не хотела, чтобы они нашли её в лабиринте коридоров старого дома. Макс и его союзники преследовали бесшумно, как серые тени на границе света и тьмы.

Он отчетливо видел низенький в два с половиной этажа дом. Он был единственным реально досягаемым укрытием. Западней, но всё равно укрытием. Странно, но он не создавал этот дом, он создал сам себя. Или его создал кто-то ещё. И только поэтому он не был идеальной ловушкой. Изменения сновидения неприятно удивили Макса. Всё было хорошо, но что-то мешало, Макс не понимал, что конкретно. Ведь силы его, да ещё и союзников могло хватить с избытком и не на такую цель. Но Вероника ещё продолжала двигаться, причем, быстро. Он не мог полностью контролировать её. Почему? Это возможно только, если она настолько сильна, что может спокойно противостоять его влиянию, или если ей кто-то помогает такой же сильный. И если это так, то Вероника сама с лёгкостью могла творить в сновидениях всё, что ей было угодно. Но это было невозможно! Союзники жались ближе, казалось, что их оттесняет что-то более древнее и более сильное. Сейчас они напоминали не агрессивных охотников-оборотней, а жалких щенков, скулящих у ног суки. Они боялись. Это не могло быть! Не могло. Да, не могло, но всё же было. Расстояние между жертвой и преследователями сокращалось. Вероника поспешила. Ещё немного, несколько шагов. Он надеялся, что тяжелая ржаво-коричневая с прозеленью дверь будет закрыта и Вероника не сможет проникнуть в спасительную ловушку. Его сердце радостно застучало, несколько шагов и он наконец-то сможет показать ей кто здесь Хозяин. Вероника подбежала к когда-то зеленой, а ныне грязной и ржавой двери. «Неужели она закрыта?» — мелькнула у неё тревожная, почти на границе паники, мысль. Не веря разумом, но чувствуя, что это ещё не конец, она толкнула тяжелую дверь. Вопреки её ожиданиям, дверь очень легко открылась. Вероника, не задумываясь, скользнула в сырую темноту грязного коридора. Темные коридоры не пугали. Они убивали. С потолка местами свисали странные нити. «Как паутина, — подумала Вероника. — Ха! Если это паутина, то какой же должен быть паук?»

Казалось, что не будет конца коридорам, вдоль которых тянулись ряды комнат с запертыми дверями. Это было ясно, она даже не пыталась открыть ни одной из них. Нет, не страх, не какое-то беспокойство. Паника. Самая настоящая, приливающая ледяной волной раскаленных мыслей, нехватка воздуха, заглушенная гулкими ударами сердца. Не будет конца этому каменному лабиринту. Поворот. Коридор. Поворот. Снова длинный пустой коридор. Вздрагивающие отблески оставшихся кое-где лампочек.

Безнадега.

Она бежала по коридору. Поворот. Лестница. Ступеньки, ведущие вниз и вверх, через две, кое-где через три зияли черные дыры. Осторожно, стараясь не смотреть в чернеющие под ногами провалы, она поднималась на второй этаж. Какие-то десять ступенек показались сотней. Скрипучая дверь проглотила её, захлопнув перекошенный рот.

Второй этаж оказался светлее, коридоры чище и шире. Одна закрытая красная дверь с причудливой дорогой ручкой, режущей своим шикарным блеском глаза на фоне общей убогости и заброшенности. Она выглядела нелепо и даже смешно, но всё равно страшно. Вперед, назад, куда угодно, только не в эту дверь. Дверь звала, приглашала, но что-то гнало Веронику дальше, как можно дальше от этой красной зловещей пасти. Несколько поворотов. Черт! Такого она просто не ожидала. Тупик. Но не просто глухая стена. Нет. Окно с очень грязными стеклами, будто их не мыли лет двести. Мысли одна отвратительнее другой промелькнули в темных коридорах разума: «Какие двести, о чем ты? Дому не более 50 лет. Типичный шедевр советского архитектурного гения. Ты давай, тормози, а то чуток подвинувшийся мозг может легко соскочить с креплений и прощай, крошка».

Подлетев к дому, стая притормозила, словно наткнулась на невидимую преграду. Макс резко обернулся к охотникам.

— Вы остаетесь тут, — прорычал он в злобе.

— Да, Хозяин, мы остаемся тут, — вторили эхом союзники.

— Будете ждать, и если ей удастся выбраться — вы остановите её, любой ценой. Любой, даже ценой её жизни и вашей смерти. Она не должна уйти.

— Да, Хозяин.

Союзники. Порождение его разума, его силы, его воли. Они живут за его счет, они живут его жизнью и умрут его смертью. Но всё равно Макс не мог пойти один. Кто-то должен его сопровождать. Кто-то должен отдать свою жизнь за него, если и, правда, ей кто-то помогает, более сильный, или она достигла срединной точки и видит всё то, чему он научился за долгие годы странствий. Но разве кто-то ещё мог знать то, что он постиг в далекой пустыне, находясь в добровольном изгнании.