Чтение онлайн

Я отползла, потея и задыхаясь. Я тряхнула головой, и с волос слетело облако пыли, упал тарантул. Он отбежал, щелкая, злясь, что я зацепила его косой. Я не обратила внимания, выпрямилась и осмотрела мрачную комнату. Было тепло, места хватало для печи, где грели воду. Широкие кадки стояли в ряд, веревки для сушки тянулись через всю комнату. Я спешно сняла грязную спецодежду, в которой была, вспоминая, где хранилась форма прачек.

Кожу покалывало, несмотря на жар, ведь я не привыкла к воздуху на голых предплечьях и шее. Прачки в этих жарких комнатах днями носили кипяток и стирали. Их форма была с короткими рукавами даже зимой. Отсутствие рукавов и высокого воротника скрыло бы меня лучше всего. Никто в замке не знал о моем винном пятне. Никто, кроме Селено, Шаулы и моего врача. Я покрутила руки, сравнила чернильно-багровую кожу с песочно-коричневой. Желудок сжался. Люди будут пялиться. Но я надеялась, что они будут смотреть на мое пятно, а не лицо.

Я снова поправила волосы, подвинула простой звездный обруч мамы. Другого выхода не было — я не могла прийти сюда в своем золотом обруче с тремя резными бриллиантами, а отстутствие украшения на голове выделялось бы сильнее винного пятна. Я поправила его в последний раз, черпая силу духа из присутствия обруча на голове, а потом скомкала спецодежду.

Тарантул все еще шипел на меня, размахивая передними лапками. Я импульсивно бросила спецодежду на нее и подхватила ее. Она приглушенно зашипела.

— Ты идешь со мной. Можешь пригодиться, — я осторожно поправила решетку и попыталась убрать следы грязи, что остались после меня. Я надеялась, что никто не станет проверять сейчас ловушки термитов.

Я нашла кадку без белья в ней и смыла грязь с лица и шеи. Я расплела косу и вытряхнула как можно больше пыли из волос, а потом заплела ее заново, оставив пару прядей, изображая долгие часы, проведенные в жаркой прачечной. Зеркало висело на стене у лестницы, и я посмотрела в отражение на грязной поверхности. Я вытащила набор мамы для рисования и чернилами сделала щеки румяными, нарисовала на них темные веснушки. Я напоминала немного королеву Мону, но она носила веснушки с изяществом, а мои напоминали крапчатое яйцо. Но все же они помогали мне скрыться, как и румянец на щеках. Больше я ничего не смогла сделать.

Я упаковала набор и нагрузила спецодежду в пустую корзинку, стараясь не раздавить тарантула. Я устроила сверху сверток чистой одежды, прижала корзинку к бедру и пошла мимо кадок к двери, замерев у лестницы. Никого не было слышно или видно, в этом мне повезло, ведь слуги замка не обратили бы внимания на незнакомое лицо, а прачки поняли бы, что я не одна из них. Сердце билось в горле, я пошла по лестнице.

Первый этап плана я прошла. Я была в замке. И теперь мне предстоял следующий шаг, он казался жутким препятствием. Наш план держался на одном факторе — мне нужно было убедиться, что лекарь Селено и слуги думали, что он принял маковый настой, а на самом деле он его не принял бы. Его оставляли в покое, когда он погружался в опоенный сон, иначе он все время был под надзором. Если я попытаюсь увести его раньше, чем он его примет, кто-то поймет за минуты. Если я не успею вовремя, я не смогу разбудить его. Но была и другая проблема.

Даже несколько проблем, и каждая могла стать худшей.

Настой Селено был заперт в сумке лекаря, каждая доза была во флаконе с биркой. Сумка была заперта в кабинете лекаря. Я думала, что проберусь туда, убедив стража, что несу чистые бинты, но сумка… ее открывали два ключа. Один был на цепочке на шее лекаря.

Другой был в комнате Шаулы.

Мне никогда не хватало смелости возмутиться из-за того, что у Шаулы был запасной ключ к сумке с настоем, что Селено принимал каждый день. Все делали вид, что это было мерой предосторожности, ключа точно не могло быть в королевских покоях, иначе Селено нашел бы его и получил доступ к настою. И почему-то советникам не дали его хранить. И мне не дали, причина была всем ясной. Потому ключ и отдали Прелату.

Я стояла в коридоре, жевала губу. Я уже не рассматривала идею, как забрать ключ с шеи лекаря. Растабан знал меня близко — очень близко, он был и моим лекарем, хоть мне уделялось меньше внимания, чем Селено. Но он лечил меня как-то раз и осматривал, чтобы определить, в порядке ли мое репродуктивное здоровье. Он знал мое лицо, винное пятно и остальное мое тело. Я не могла подобраться близко к нему, не смогла бы снять цепочку с его шеи и заменить ее незаметно.

Оставалась комната Шаулы. От этой мысли замерзала кровь, и я крепче сжала корзинку. Пробраться туда будет сложнее и опаснее. Я еще не придумала для себя причину быть там, если меня заметит прохожий или Шаула… было не по себе.

«Сейчас, — напомнила я себе. — Потому нужно сделать это сейчас», — время ужина. Прелат будет вместе с Селено на ужине, а потом направит его вечерние молитвы и проверит, чтобы ему дали настой, и только потом вернется в свою комнату. Сейчас или никогда.

Я сделала два шага, и из-за угла впереди вышел слуга в форме уборщика и направился в мою сторону.

Меня охватила тревога. Как слуги общались между собой? Кивали? Улыбались? Не обращали внимания? Между разными отделениями была вражда? Я пыталась вспомнить, определить, как себя вести, заставляя себя идти вперед. Он приближался, и я заметила эмблему на его камзоле. Еще миг, и он будет достаточно близко, придется общаться. Я не успела придумать, он кивнул. Я подавила шумный выдох и кивнула в ответ.

Мы разошлись, и я выдохнула.

«Расслабься, — ругала я себя. — Испуганное поведение тебя выдаст».

Я пыталась выглядеть спокойнее рядом с другими прохожими, а потом расслабилась достаточно, чтобы выглядеть приятно, и я заметила взгляды. Взгляды скользили по моему лицу и головой руке, сжимающей корзинку с бельем. Некоторые пялились, некоторые быстро отводили взгляд. Это подавило мою вспыхнувшую смелость, и дальше я шла с опущенной головой.

Я знала ступени в покои Шаулы, они были в стороне от звездного двора Призма, где мы с Селено молились раз в неделю. Но я не была внутри. Я не видела ее покои с тех пор, как она была прислужницей и жила в одной из комнаток в соседнем коридоре, где едва хватало места для кровати и стола. Я не могла там уместиться, конечно, так что, когда я оказалась под ее опекой, я жила в схожей комнате в дальнем конце коридора. Резкая смена той комнатки на королевские покои тревожила меня месяцами после свадьбы с Селено, я большую часть времени проводила в личных комнатах, стараясь занимать как можно меньше места.

Я слишком быстро добралась до коридора двора Призма. Это крыло было в форм Т с двором и покоями Шаулы по краям от коридора, длинный конец был связан с комнатами служителей. Я прошла мимо маленькой простой двери, что когда-то была моей и направилась к повороту в конце, что привел бы меня к покоям Шаулы. Все было тихим и неподвижным, служители ужинали скромно в своей столовой, а потом уходили в свои комнаты, чтобы читать и молиться остаток вечера. Мне нужно было выбраться из этого крыла, пока они не закончили. Я ускорилась, стараясь не потревожить корзинку. Я повернула к покоям Прелата.

Я чуть не споткнулась. У двери был страж, стоило это предугадать, но я не подумала. Я заставила себя идти, а не стоять и мяться посреди коридора. Она стояла с бесстрастным видом, пока я приближалась.

— Да? — спросила она.

— У меня вещи Прелата, — сказала я, стараясь звучать уверенно.

— Я не видела тебя раньше.

— Я новенькая, — робко сказала я.

— Давно?

— С прошлой недели.

— У тебя есть записка от Чары?

Чара была главной в прачечной?

— Нет.

Страж покачала головой.

— Принеси записку от Чары, где говорится, что ты — новенькая.

Я облизнула губы.

— Она будет злиться за задержку.

— Это не моя вина. Я не могу пустить к Прелату того, кого никогда не видела. Нужна записка.

Я подавленно присела в реверансе и вернулась за угол. Я стояла вне поля зрения, жевала губу и лихорадочно размышляла. Что делать? Ждать смены стражей? Подделать записку? Страж знала почерк Чары? Найти путь к окну Прелата?