Чтение онлайн

Таким образом, у нас три класса жажданий, и в каждом классе по три вида; всех, значит, девять, и все они как бы девятью устами непрестанно вопиют человеку: "Жажду!" Иной человек всю жизнь бьется, чтобы как-нибудь заглушить этот вопль, и все-таки не успевает. Почему? Потому, прежде всего, что неправильно распределяет эти жаждания. Посмотрите, как это бывает. Напереди стоят чувственные потребности - о них и заботы больше; затем душевные, удовлетворяемые уже в меньшей мере, а духовные отодвигаются на задний план, и выходит так, что у человека наверху то, чему следует быть внизу, и обратно. А в таком виде стараться о том, чтобы насытить человека, есть то же, что трудиться наполнить сосуд водою, перевернув его вверх дном. Вот отчего человек и не имеет довольства, не насыщается, а все жаждет и жаждет, несмотря на то, что непрестанно хлопочет о довольстве и успевает иногда окружить себя многими вещественными благами.

Поэтому, кто желает покоя, тому надо поправить такую ошибку, и найдется покой и мир, превосходящий всякий разум; надо, то есть, прежде всего удовлетворить дух, возведши его в богообщение, боговкушение и богосозерцание; далее силою духа и по его указанию и руководству удовлетворять и потребностям душевным и телесным. Бог - полнота всех благ, наполнив дух, низольет чрез него пополнительные удовлетворения на потребности души, на ее знания, предприятия и услаждения, и на потребности тела, дав им меру, вес и цель.

Правило веры слагается из следующих трех частей: из ведения содержания веры, из восприятия сего содержания сердцем и из введения жизни своей в порядок, указываемый верою. Это и стороны, и вместе с тем степени веры, и ее характерные черты, присутствие коих свидетельствует о присутствии веры, а отсутствие - об отступлении от нее.

Первая степень веры, или начало ее есть ведение содержания святой веры. Если просмотреть все Божественное Откровение от начала его до конца, то в уме нашем вообразится все домостроительство нашего спасения, или все дивное Божие о нас смотрение, которым благоволил Он спасти нас, погибающих. О нем проповедовалось от начала мира до пришествия Христова, от пришествия Христова проповедуется до наших времен и от наших времен будет проповедоваться до конца мира. О нем возвещает все Божественное Писание, ему учат все писания отеческие, им просвещались все великие мужи. И всякий ум, жаждущий истины, не иначе находит себе полное удовлетворение, как принятием всего этого учения. Исповедание веры, сущность которой заключается в Символе, ставит всякий предмет на своем месте и все представляет в такой стройности, что ничего, даже малого, нельзя отменить, не расстроивши всего. Как в мире видимом над нами небо, под нами земля, на небе солнце, луна и звезды все в своем чине, а на земле все вокруг нас в строгом порядке, так и вся картина Божия о нас смотрения составляет нашу умственную атмосферу, в которой всему свое место, всему свое соотношение. Познать это и содержать умом прежде всего надлежит всякому верующему. Вера от слуха (Рим.10:17), слух же оглашается вещаемым учением, которым полагаются начала верованию. Иначе во что же и веровать, если не будешь знать учения?

Но положим, что кто-либо все это знает и содержит; значит ли это, что он уже имеет и настоящую веру? Нет, это лишь знание веры, но еще не вера. Вера начинается с того момента, когда содержание ее начинает входить в сердце и производит там соответственное себе чувство. Вера есть восприятие спасительных истин сердцем, а так как эти истины имеют определенное содержание, то и в сердце они сопровождаются обнаружением определенных чувств. Исповедание веры говорит, что мы, падшие, должны погибать, и спасаемся только верою в Господа Христа; пусть это ученье будет воспринято сердцем, тогда что станет испытывать человек? Станет смиряться, как не соблюдший чина своего, как оскорбивший Бога и повредивший образ Его в себе всяким злом. Слыша потом, что грехи его привлекают гнев Божий, станет страшиться за себя и свою участь, как готовая жертва праведного наказания. Слыша же возвещаемое избавление в Господе, повлечется к Нему и всею силою упования пожелает усвоить себе даруемое Им спасение. Таким образом, восприявший сердцем содержание веры будет в состоянии жаждущего, ищущего, стремящегося ко Господу. "Начинающий веровать, - говорит святитель Тихон, - не неприлично может уподобляться немощному, который, видя свою неисцельную болезнь, желает и ищет искусного врача, или плененному, который ищет избавителя, или убегающему от страха и ищущему безопасного места и защищения".

Но пусть даже есть такое состояние - и это еще не все, чего требует правило веры. Надобно самым делом вступить в порядок жизни, указываемый верою. Вера, например, говорит: ты худ, покайся, - и надо каяться; вера говорит: перестань грешить, - и надо перестать; вера говорит: предай себя Господу, - и надо предаться; вера говорит: прими в таинствах благодать Христову, - и надо принять; вера говорит: борись со страстями, - и надо бороться; словом, что ни указывает вера, все то и надобно тотчас вводить в жизнь свою. Плодом и свидетельством этого будет на самом деле ощущение и испытание спасительных действий святой веры. Такой человек будет чувствовать, что хоть он и грешник, но не погибнет, ибо спасается Господом, что хоть он и слаб, но не поддастся греху силою благодати, принятой в таинствах; что хоть он и немощнее врагов, но, состоя под защитой Господа, приявшего его под кров Свой, не будет преодолен ими; что хоть он здесь еще живет и бедствует на земле, но Царство Небесное считает своим, ради общения с Господом, уже царствующим на небеси. Так и во всем. Характеристическая черта этой степени веры та, что верующий все, сделанное Господом для рода человеческого, присвояет себе так, как бы это все было сделано именно для него. Имеющий в сердце своем истинную веру исповедует с апостолом Павлом: верою живу Сына Божия, возлюбившаго мене и предавшаго Себе по мне (Гал.2:20). Сын Божий возлюбил весь мир и за весь мир предал Себя, но святой Павел, и с ним всякий верующий, эту любовь Его, это благодеяние Его присвояет себе. Такое исповедание есть венец веры, но оно не иначе возможно, как если кто самым делом примет оправдание, освящение, возрождение и очищение.

Таким образом, полное правило веры нашей начинается знанием, проходит чрез чувство и завершается жизнию, овладевая чрез это всеми силами существа нашего и укореняясь в основах его. И елицы правилом сим жительствуют, мир на них и милость (Гал.6:16). В них совершается то, что Господь сказал о доме, построенном на камени. Такого и не пробуй сбить какими-либо умствованиями: что удары песчинок о твердую стену, то все эти недоумения и сомнения для души верующей. На всех их один ответ: я знаю, что истина в вере нашей, потому что на себе испытываю целительность ее. Больной, вылечившийся каким-либо лекарством, и слушать не станет тех, кто стал бы говорить ему против этого лекарства. Как может он считать его не целительным, когда получил от него облегчение? Так и здесь: станет ли слушать пусторечия модной учености, восстающей на Господа и на Христа, или колебаться от совопросничества тот, кто испытал силу веры? "Тут истина, - будет твердить он на все попытки поколебать его, - тут истина, ибо я этим путем принял силу, которою и действую, не колеблясь ничем, уврачевал все немощи мои и приведен к Богу, общение с Коим во Иисусе Христе и составляет существо жизни моей духовной". Пока душа только познает еще веру, можно еще колебать ее вопросами, даже иногда легко решимыми, а когда она исцелится верою, тогда для нее ровно ничего не значат и нерешенные недоумения. Так неукоренившийся стебель вырывается и уносится легким ветром, а укоренившееся дерево не боится напора и сильной бури.

Урок первый

Дело молитвы есть первое дело в жизни христианской. Если в отношении к обычному порядку дел верно присловие: "век живи, век учись", то тем более идет оно к молитве, действие которой не должно иметь перерыва и степени которой не имеют предела.

Древние святые отцы, приветствуя друг друга при свидании, обыкновенно спрашивали не о здоровье и не о чем-либо другом, а о молитве: как, дескать, идет, или как действует молитва. Действие молитвы было у них признаком жизни духовной, и они именовали ее дыханием духа. Есть дыхание в теле - тело живет; прекращается дыхание - прекращается и жизнь. Так и в духе: есть молитва - живет дух; нет молитвы - нет и жизни в духе.

Но не всякое совершение молитвы или молитвословие есть молитва. Стать перед иконою в церкви или дома и класть поклоны не есть еще молитва, а только принадлежность молитвы. Читать молитвы на память или по книжке или слушать читающего их - опять не молитва, а только орудие молитвы, или способ обнаружения и возбуждение ее. Сама же молитва есть возникновение в сердце нашем одного за другим благоговейных чувств к Богу - чувства самоуничижения, преданности, благодарения, славословия, прошения, усердного припадания, сокрушения, покорности воле Божией и прочее. Вся наша забота должна быть о том, чтобы во время наших молитвований эти и подобные им чувства наполняли душу нашу так, чтобы, когда язык читает молитвы или ухо слушает и тело кладет поклоны, сердце не оставалось пустым, но чтобы в нем было какое-либо чувство, устремленное к Богу. Когда эти чувства есть, молитвословие наше есть молитва, а когда их нет, то она еще не молитва.

Кажется, чего бы проще и естественнее для нас, как молитва, или устремление сердца к Богу? А между тем, оно не у всех и не всегда бывает. Его надо возбудить и потом укрепить, или, что тоже, воспитать в себе дух молитвенный. Первый способ для этого есть читательное или слушательное молитвословие. Совершай его как следует, и непременно возбудишь и укрепишь восхождение в сердце твоем по Богу, или войдешь в дух молитвенный.

В наших молитвословах помещены молитвы святых отцов Ефрема Сирианина, Макария Египетского, Василия Великого, Иоанна Златоустого и других великих молитвенников. Будучи исполняемы духом молитвенным, они изложили внушенное сим духом в слове и предали то нам. В их молитвах движется великая молитвенная сила, и кто приникнет (всмотрится.
– Ред.) в них всем усердием и вниманием, тот, в силу закона взаимодействия, непременно вкусит силы молитвенной, по мере сближения настроения своего с содержанием молитвы.

Чтобы молитвословие наше сделалось действительным для нас средством к воспитанию в себе молитвы, надо совершать его так, чтобы и мысль, и сердце воспринимали содержание молитв, составляющих его. Вот для этого три самых простых приема: не приступай к молитвословию без предварительного, хотя краткого, приготовления; не совершай его кое-как, а со вниманием и чувством, и не тотчас по окончании молитв переходи к обычным занятиям.

Урок второй

Положим, что молитвословие есть у нас дело обычное, но никак нельзя сказать, чтоб оно не требовало приготовления. Что, например, обычнее читания или писания для умеющих читать и писать? Однако ж и тут, садясь читать или писать, не вдруг начинаем дело, а медлим несколько перед тем, по крайней мере столько, сколько требуется для того, чтобы поставить себя в пригодное положение. Тем более необходимы приготовительные действия к молитве перед молитвою, и особенно тогда, когда предшествовавшее тому занятие было совсем из другой области, а не из той, к которой принадлежит молитва.

Итак, приступая к молитвословию утром или вечером, постой немного, или посиди, или походи, и потрудись в это время отрезвить мысль, отвлекши ее от всех земных дел и предметов. Затем помысли, кто Тот, к Кому обратишься ты в молитве, и кто ты, имеющий теперь начать молитвенное к Нему обращение, и возбуди в душе соответственное тому настроение самоуничиженного и благоговейным страхом проникнутого предстояния Богу в сердце. В этом все приготовление - благоговейно стать перед Богом, приготовление малое, но немалозначительное. Тут полагается начало молитвы, а доброе начало - половина дела. Так установившись внутренне, стань затем перед иконою и, положив несколько поклонов, начинай обычное молитвословие: слава Тебе, Боже наш, слава Тебе, Царю Небесный и так далее, - читай не спешно, а вникай во всякое слово, и мысль всякого слова доводи до сердца, сопровождая то поклонами. В этом собственно и дело читания молитвы, приятного Богу и плодоносного. Вникай, сказал я, во всякое слово, и мысль слова до сердца доводи, - это значит вот что: понимай, что читаешь, и понятное прочувствуй. Других правил не требуется. Эти два: "понимай и чувствуй", исполненные как следует, украшают всякое молитвословие полным достоинством и сообщают ему все плодотворное действие. Читаешь, например: очисти ны от всякия скверны, - восчувствуй скверноту свою, возжелай чистоты и взыщи ее от Господа, с упованием на Него. Читаешь: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, - и в душе своей прости всем, и сердцем, все и всем простившим, проси себе у Господа прощения. Читаешь: да будет воля Твоя, - и в сердце своем совершенно предай участь твою Господу и изъяви беспрекословную готовность благодушно встретить все, что Богу будет угодно. Если будешь так мыслить, чувствовать и поступать при всяком стихе твоей молитвы, то у тебя будет настоящее молитвословие.