Чтение онлайн

Казалось бы, какое нам дело до Запада! Пусть себе как знает. Мы жили просто под влиянием животворных христианских начал и знать не знали, что делается на Западе, и не знали бы доселе, если бы не были поставлены в необходимость войти с ними в сношения. Но, вошедши в сношение, мы стали заимствовать от него вместе с полезным и качествующий там дух языческого образования, который и у нас начал производить то же, что и там; то есть кто только касается его и сродняется с ним, тотчас восстает против Христа Спасителя и Святой Церкви Его. И у нас образовался класс людей, которые твердят, что все церковное, все христианское есть ветхость, которую надо отбросить, а образование европейское есть обновление, которое следует усвоить. Узнав теперь, что такое европейское образование, легко понять, что нам советуют. Апостол Павел говорит, что Господь Бог послал Своих апостолов, облеченных благодатию Святого Духа, в мир затем, чтоб они всех верующих привели из тьмы к свету, из области сатанины к Богу, а эти советуют нам из света опять идти в тьму и от Бога в область сатанину, где качествует не обновление жизни, а смерть, убивающая все зародыши жизни истинной. Видите, какие благожелатели! Блюдите убо, како опасно ходите, не якоже не мудри, но якоже премудри; не бывайте младенцы, влающеся ветром новых учений; истинствующе же в любви, все возращайте в Того, Иже есть глава Христос (Еф.4:14-15; 5:15).

Кто не начинал порядка жизни духовной, для того нехождение по нему, разорение внутреннее - непотрясательно. Но кто начал его и потом бросает, для того это очень пагубно. Зерно, охваченное морозом, не гибнет - сила жизни хранится в нем, а подмерзший цветок, раскрывшееся уже семя жизни, гибнет или повреждается, смотря по степени мороза. Так и тут: у кого жизнь начала уже являться, тому пагубно бросать ее. После каждого бросания силы будут все слабее и слабее, а там и вовсе расслабнут, останется одно имя, порядок жизни внешней, без внутреннего соответствия ему. Спаситель в одной из притчей Своих говорит, что в нечистом доме живет один только бес, а в очищенный, но оставленный по нерадению, возвращаются уже семь бесов.

Мы, христиане внешне, без духа Христова, без сердца, всецело преданного Господу, без ревности об угождении Ему единому, часто ставим себя в ряд истинных любителей Божиих, и тех, которые еще здесь, на земле, и тех, которые уже там, на небе. Но от их богопросвещенных очей не скрыто - кто мы, и, глядя на нас, они верно говорят: вот люди, которые по видимому и от нас, но не наши. Кажется, и простое, но какое страшное слово! Если мы не их, то и они не наши, и ничто ихнее не наше; стало быть, и Христос не наш, и все обетования Его не наши, и рай не наш, и вечное блаженство не наше. А если все это не наше, так что же после этого должно быть нашим? Видите, какая беда! А между тем, посмотрите-ка кругом - у нас почти все христианское: порядки христианские или полухристианские, понятия христианские, речи христианские, много правил и дел христианских. Чего же не достает? Не достает сердца христианского; не туда оно устремлено, не в Боге его благо, а в себе и мире, и не на небе его рай, а на земле; не достает этой крепкой, как смерть, ревности о богоугождении и спасении своем. Мы как будто заснули, замерли и движемся лишь так, как двигает нас течение жизни. Вот эту-то ревность и давайте возбуждать в себе, ибо кто это сделает для нас, кроме нас самих? Сами привязались к миру, сами же станем и отрывать себя от него. Войдемте к сердцу своему, холодному, нерадивому, беспечному, и начнем дружески уговаривать его образумиться наконец, стряхнуть узы страстей мира, самовольно наложенные на себя, и устремиться ко Господу. Будем говорить душе своей так: "Ты создана по образу и подобию Божию. Беспредельный Бог благоволил устроить тебя так, чтобы светиться в тебе совершенствами Своими, как светится солнце в малой капле воды, и быть видимым в тебе и тебе, и всем видящим тебя, земным и небесным. А ты отвратилась от Бога и обратилась к миру, приняла его мерзкий образ и таким образом стала носить зверообразное подобие князя века сего. Помяни первое благородство свое, высокое и ни с чем не сравнимое, пожалей о теперешнем неблагообразии своем и обратись ко Господу, чтобы опять обновиться по образу создавшего тебя.

Бог ищет тебя и окружает всеми Своими милостями и попечениями: жизнь твоя - Его; все потребное к жизни - Его же; и свет, и воздух, и пища, и одежда, и жилище, и все, что есть в тебе и у тебя - все Его. Да это что еще! Ради тебя Он сошел с неба, страдал, умер на кресте, воскрес, вознесся на небо, послал Духа Святого и учредил на земле Церковь, в которой совместил все необходимое ко спасению твоему, а главное - путем рождения и порядком внешней твоей жизни уже ввел тебя в эту сокровищницу благ духовных, и за все это Он требует от тебя только сердца твоего. И капля, согретая солнцем, восходит горе (вверх.
– Ред.) - что же ты медлишь обратиться ко Господу, со всех сторон согреваемая теплотою любви Его? Не видишь ли, что все вокруг тебя идут ко Господу: и бедные, и незнатные, ученые и неученые, - что же ты стоишь, попуская всех предварять тебя в Царствии? Хуже других ты что ли? Обделена чем, лишена чего-либо из того, что всем дается? Что же ты стоишь? Двинься, поспеши, пока не затворилась дверь, отверстая для всех, обращающихся ныне! Что стоишь? Обратись ко Господу и начни усердно работать Ему! Время течет, силы стареют, грубеют и приближаются к неподвижности в своем превратном направлении; между тем, не ныне, так завтра - смерть. Смотри, не остаться бы тебе совсем в этом закоснелом охлаждении ко Господу. Вспомни страшный конец, когда и Бог окончательно отвратится от необращающихся к Нему и отвергнет отвергающих Его, и хоть из страха устремись ко Господу!

Взыщи Господа! Бог или мир - середины нет. Или ты не видишь - там все, здесь ничего; там истина, здесь призрак; там покой, здесь болезни и заботы; там довольство, здесь непрестанное томление; там радость и веселие, здесь только скорби и туга сердца. Все это ты знаешь, испытала и все-таки остаешься в той же суете ума и сердца... Уж не рай ли на земле устроить хочешь? Уже осьмая тысяча, как миролюбцы истощаются в средствах устроить его тут, на земле, - и не только нет успеха, но все идет к худшему. Не успеешь и ты, а только измучишься, гоняясь за призрачными благами мира, как дети за убегающею радугой".

Такими и подобными сим речами будем уговаривать душу свою возлюбить Господа, всецело обратиться к Нему и, наконец, возревновать решительно о спасении своем. Бог даст, и с нами случится то же, что с воздушными шарами. Будучи наполнены тончайшею стихиею, газом, они быстро устремляются кверху. Наполним и мы душу свою небесными истинами и убеждениями - они проникнут и в сердце, привлекут желания, а там и все существо наше устремят к небу и всему небесному.

Выбросьте из головы, что можно путем утешной жизни стать тем, чем следует нам быть во Христе. Утехи тут - дело случайное, невзначайное, а существенное - страдания, болезнования внутренние и внешние. Многими скорбми подобает внити в Царствие (Деян.14:22), которое есть внутри нас. Первый шаг - перелом воли с худа на добро, составляющий, так сказать, сердце покаяния, отражается смертельною болью, раною, из которой потом сочится кровь во все продолжение борьбы со страстями и которая закрывается уже по стяжании чистоты, возводящей христианина на крест сораспятия с Христом. Все скорби, да болезни, да тяготы... Можно так положить: льготность - свидетельство непрямого пути; притрудность - свидетельство пути правого.

Но скажут: вот уж и повеселиться нельзя или какое-нибудь удовольствие себе позволить! Да вы главное-то прежде сделайте, а потом, пожалуй, позвольте себе и это. А то у вас только и дела, что сегодня бал, завтра театр, там гулянье да веселое чтение и беседа, да развлечения разные, словом, постоянный переход от приятностей к приятностям, а о главном-то, о том, чем должны быть христиане, и помышления нет. Как будто при таком внешнем настроении наше внутреннее отношение к Богу во Христе само собою будет зреть. Да разве горит свеча на ветре? Разве жизнь смеется от приемов яда? Так помышляйте и об этом. Чем окружаете себя, чем занимаете душу, то и питает ее и по роду своему образует ее характер. Непостоянство мысли, нетвердость намерений, бурность желаний - вот наследство от утех! Если хотите добра себе, бросьте утехи, вступите на крестный путь покаяния, перегорите в огне самораспинания, закалитесь в слезах сокрушения сердечного, и станете золотом или серебром, или камнем драгоценным и в свое время будете взяты небесным Домовладыкою на украшение Его премирных, пресветлых чертогов.

Есть на земле благодатное Царство Христово, это - Церковь, спасаемая в Господе, предмет благословений Божиих и цель желания всех людей, истинно понимающих свое назначение.

Есть и другое царство на той же земле, царство князя века сего, воздвигнутое и поддерживаемое злорадною злобою исконного врага нашего спасения, влекущее человека в обман, прельщение и пагубу.

Все мы, живущие на земле, неизбежно состоим под влиянием обоих этих царств и склоняемся то к тому, то к другому, то стоим между ними, как бы в нерешимости - к какой стороне пристать и куда склониться.

Каждое из этих царств имеет свои характеристические черты.

Во всяком царстве видим мы царя, или главу правительства, законы, выгоды, преимущества, или обетования, и конец, или цель, к которой оно приводит.

Все эти черты в Царстве Христовом определенно ясны, несомненно верны и непреложны, а в царстве века сего - лживы, обманчивы, призрачны.

Кто Царь в Царстве благодатном? Бог, во Святой Троице поклоняемый - Отец, Сын и Святой Дух, сотворивший мир и о всем промышляющий, Который, устроив нам спасение в Господе Иисусе Христе, властно наложил на всех, последующих Ему, заповеди и повеления Свои для собственного их блага; всем дает Себя знать, вкушать и осязать духовно; о всех милосердствует и печется, всем помогает, и всех удостоверяет непреложным словом Своим: "работай по воле Моей в вертограде Моем; Я все вижу и за все тебе воздам!" И трудящиеся в Царстве Христовом определительно знают - кому работают, это дает им внутреннюю крепость и терпение в трудах. Я стражду, - говорит апостол, - но не постыжуся. Вем 6о, Емуже веровах, и известихся, то есть глубоко уверен, яко силен есть предание мое сохранити в день он (2Тим.1:12).

В царстве князя века сего совсем не то. Тут никто не знает, кто их царь. Если б самый отчаянный миролюбец знал сознательно, что царь его - злобный и мрачный сатана, которому он раболепствует на свою собственную погибель, то с ужасом устремился бы вон из его области, но враг сокрыл гнусный образ свой от сынов века, и миролюбцы раболепствуют, не зная кому. Вы поминутно слышите: того нельзя, другого нельзя, и так должно, и этак надобно, а спросите: почему? кто велел?
– никто вам не скажет. Все стесняются и тяготятся заведенными у них порядками, даже осуждают и бранят их, но никто не посмеет отступить от них, как будто боясь кого-то; кто-то надзирает за ними и готов взыскать, но которого, однако ж, никто не может указать и определительно назвать. Мир - это совокупность лиц, работающих неведомому призраку своего воображения, под которым на самом-то деле хитро скрывается злобный сатана.