Чтение онлайн

Понимание святой веры и ее действий должно прийти после, как цвет по образовании ствола, чтобы принести потом зрелый плод сознательного благочестия. Но ясные понятия о предметах веры только тогда благотворны, когда по образовании своем в душе они найдут на деле уже готовую благочестную жизнь, ибо тогда они освещают ее сознанием и тем еще более делают ее прочною и несокрушимою. Но что в этих понятиях, когда они застанут уже образовавшуюся и окрепшую в привычках жизнь, совершенно противоположную им! Это будет пустоцвет, не могущий дать плода. Когда понятия в разладе с чувствами, их встречают недоверием, колеблют сомнением и изгоняют отрицанием. Этого ли хотите вы от детей ваших? Если нет, то приводите их в храм Божий, где так благодатно размягчается почва сердца для приятия всего, елика суть честна, елика доброхвальна. Верите ли вы тому, что потребность благочестия жива и сильна у детей, хоть и не осмыслена и не введена в формы? Если верите, то не заглушайте этого ростка духовноспасительной жизни допущением или учреждением для детей такого порядка жизни и занятий, который отдалял бы их от Церкви и отчуждал от нее. Если допустите это, то станете убивать душу прежде, чем она достигнет возраста, в котором сама может не бояться за себя и не страшиться убивающих тело.

Можно всегда ходить в храм Божий, но не на похвалу, а на осуждение себе; можно ходить каждый день и не получать от того никакой пользы духовной. Что же надобно делать, дабы избежать этого?

Все, относящееся сюда, можно совместить в следующих правилах. С первым ударом колокола надо бросить всякое дело и готовить душу свою к церковной молитве прочитыванием или Царю небесный, или Богородице Дево, радуйся, или Отче наш, или другой какой-нибудь молитвы. Подходя к храму, надо оставить у порога его все заботы и попечения о делах, чего бы они ни касались, чтобы с невозмущенною мыслью войти внутрь его. Вступая в церковь, надо облечься, как одеждою, благоговением, памятуя - к Кому приходим и к Кому намерены обратиться в молитве. В храме, заняв место, уже не переменять его без особенной надобности, но, собрав мысли, стать умом пред лицем Господа вездесущего, принося Ему благоговейное поклонение телом и духом в сердце сокрушенном и смиренном; после сего надо с мыслию неразвлеченною следить за всем, что действуется, поется и читается в церкви, - и так до самого конца службы. Поступая так, не будем скучать в церкви, озираться туда и сюда, заводить разговоры и желать, чтобы поскорее кончилась служба, ибо тогда, переходя от одного молитвенного чувства и помышления к другому, мы будем походить на тех, кои в саду благоуханном переходят от одной группы цветов к другой. Вследствие сего духовная теплота, плод внимательной молитвы, исполнит сердце наше невыразимою сладостью, которая не даст заметить телесного в стоянии труда и сделает всякую службу, как бы она ни была продолжительна, краткою. Тот же, кто остается невнимательным к тому, что совершается в церкви, и мечтает о пустых вещах или житейских делах, - и делам своим не помогает этим, и время молитвенное губит по-пустому, и сам себя расстраивает, и плода молитвенного, который, так сказать, сам дается в руки, себя лишает.

Надобно различать проявления незаконности в страсти похотной. Плотские движения естественны в теле, и в них нет греха. Грех в том, как относится к ним человек с своею свободою и совестию. Кто услаждается этими движениями, произвольно возбуждает их и готов удовлетворять им, тот похотствует. Кто частым удовлетворением этой похоти образует в себе склонность к услаждениям ее, тот болезнует похотною страстию, которая тяготит, томит и мучит его тирански. В этом состоянии она овладевает всем человеком, и он начинает проводить жизнь свою только среди таких порядков, которые могут питать и услаждать ее. Ради сласти, доставляемой удовлетворением этой страсти, она называется сладострастием. По разрушительным действиям своим на душу и тело страсть эта у апостола именуется похотию злою (Кол.3:5), а по унижению ею разумного существа - страстию безчестия (Рим.1:26).

Кто вкусил блага, принесенные Господом на землю: свет ведения, свободу от уз греха и силу на добро, исцеление ран сердца и сыновство Богу, - тот постоянно пребывает в небесной, непритворной радости.

Радость эта не есть минутное, случайное, принужденное увлечение сердца, а есть отражение постоянно-радостного состояния всего существа, преимущественно из отношения к Богу и восприятия от Него помянутых благ.

Можно насильно напрягать свое сердце на радость, но эта радость будет извергаема из него тотчас, как палка, вертикально погружаемая в воду.

Можно на минуту обмануть сердце представлением ему мнимых благ, но это будет не обрадование, а опьянение, обыкновенно кончающееся еще большим томлением. Блюдитесь, и не обманетесь.

Можно встречать много светов, светов суемудрия, которые не суть светы ведения, а блудящие огоньки, подобные тем, кои почти всегда вьются над трупом мертвеца. Смотрите, и не обманывайтесь.

Есть люди, которые думают, что расширяют круг свободы в неограничении своих желаний, но которые на самом деле походят на обезьян, самовольно запутывающих себя в сети. Не увлекайтесь их примером.

Мало ли мир предлагал утех под видом целения ран сердечных, но эти мнимые целения еще больше томят и разъедают раны, как миражи водные в пустыне или соленая вода, разжигающая жажду. Отчуждайте себя от них.

И князь мира, дышащий злобою на нас, всегда обращается к нам с сладкою, будто отеческою речью, до поры до времени предлагая довольство и покой. Отриньте обаяния и сего льстеца, обаявающего нас.

Нет другой радости в мире, кроме радости в Господе нашем Иисусе Христе!

Что значит чтение всех Евангелий в первые три дня Страстной седмицы? Это есть повторение завещания, данного нам Господом нашим Иисусом Христом. Умерши за нас, Он оставил завещание всем имевшим уверовать в Него - завещание, написанное и подписанное кровию Его. Всякий, приходящий ко Господу, верою вступает с Ним в завет и обязывается исполнять оставленное Им завещание, изображенное в Евангелиях. В четверг совершаются "страсти"; в пятницу предлагается чествованию нашему изображение Господа по снятии Его со креста, измученного, изъязвленного. Первая мысль всякого приходящего к целованию плащаницы должна быть мысль о завете, утвержденном смертию Господа. Истощенным Своим видом и язвами Он напоминает каждому из нас: "Помните ли и исполняете ли завещание Мое, которое обязались вы исполнять, вступая в завет со Мною?" Вот для того-то, чтоб обновить в памяти каждого всю картину обязательств, завещанных Господом, чтобы открыть возможность всякому христианину добросовестно ответить пред плащаницею: "Да, Господи, помню завет Твой и знаю завещание", - Святая Церковь и постановила прочитывать пред страданиями Господними все Евангелия.

Но что в том, что помним и знаем? Это лишь послужит к нашему обличению. Понудим немного душу свою - не возревнует ли она приложить к знанию и дело? Времени мало? Нет, не мало. И в одну минуту можно все поправить. Сделаем же вот что: проверим свою жизнь по предложенному начертанию и все, что найдем неисправным, омоем слезами покаяния, положим твердое намерение быть исправными в тех частях, в которых доселе были неисправны. Страждущий за нас на кресте Господь и намерение примет как самое дело, лишь бы оно было искренно и сопровождалось готовностию устоять в нем до положения живота. Обрадуем хоть этим Господа в дни воспоминания Его страданий. В Ветхом Завете было время, когда вслух всего народа прочитывались книги закона с клятвами непокорным и благословениями покорным, и весь народ ответствовал: вся, елика рече Господь, сотворим и послушаем. Вот же Господь с креста Сам повторяет нам завет Свой: отверзем слух сердца, сложим по писаному свои чувства и расположения, и скажем: "будем, Господи, будем соблюдать все, заповеданное Тобою, хоть бы нам пришлось ради того быть поруганными и даже осужденными на смерть!.."

Вопрошал некогда один законник Господа: что сотворив, живот вечный наследую? (Лк.10:25) - и вопрошал он, как бы искушая Его, как бы любопытствуя только, что скажет Учитель, потому что сам знал, какой дать ответ на это.

Но можно вопрошать о пути ко спасению и не из пустого любопытства, а по искреннему желанию получить на него ответ, или неведомый, или забытый, - вопрошать по кровной нужде, потому что душа болит и сердце томится недоумением, что сотворив, живот вечный наследуем?

Такое томительное недоумение тем естественнее, чем неопределеннее сфера мыслей, окружающая вопрошающих, и чем более разномыслия встречают они в писаниях и речах человеческих. Не в таком ли положении и мы находимся ныне? Осмотритесь кругом, и увидите, что и те, кои от нас, не одно говорят. Один, например, говорит: молись - и спасет Господь; другой: плачь, сокрушайся - и Бог помилует; третий: твори милостыню - и она покроет множество грехов; тот: постись и учащай в храм Божий, а этот: брось все и уходи в пустыню. Вот сколько разных ответов от тех, которые от нас и наши! Да это все еще истины, все спасительные правила, с которыми неизбежно встретишься на пути спасения, хоть они и не обнимают его вполне.

Что же касается до тех, которые хоть и считают себя сущими от нас, но перестали уже быть нашими, которые увлеклись духом века и суемудрия, которые, присвоив себе несколько здравых понятий, заимствованных из христианства, и возмечтав о себе, оставили нас и отделились сердцем от Христа, хоть и исповедуют еще Его языком, то между ними еще более самого грустного, болезненного разномыслия, уклонившегося от пути истины и блуждающего на распутиях лжи. Послушайте или прочитайте, как иные умствуют о порядке вещей, которому, по мнению их, надлежало бы быть вместо того, который есть теперь. О спасении души и помину нет у них; блаженство вечное, если и допускается, то считается уже как бы обладаемым, по каким-то правам человечества, и вся забота их обращена на то, как бы в придачу к тому усладить и земную жизнь, превратив ее из горестной в райскую. В этом духе один возглашает: не верю ничему, кроме ума своего; следуй влечениям природы своей, будь независим, живи в свое удовольствие, не позволяй чужой руке распоряжаться тобою - и будешь счастлив. Другой проповедует: где не распложают общественных увеселений, театров, концертов и тому подобное - там и жизнь не жизнь. Там слышится: прямою дорогою идти нельзя, нужно уменье жить, уменье так вести дела, чтоб не выпускать из виду своих интересов и не дать другим подметить своих планов, намерений и чувств, - это у них называется благоразумием. Здесь говорят, что если не защищать своей чести и достоинства, то пропадешь. Замечаете ли, какое все это мрачное мудрование? И однако ж оно составляет, можно сказать, основание обычаев света; его можно встретить свободно разгуливающим и в простой беседе, и в большом собрании, и в книгах печатных. Вообразите же теперь, что должно произойти в уме и сердце вашего знакомого, а иногда, может быть, вашей дочери и вашего сына, когда в одном, другом, третьем месте встретят их подобные речи, когда в одной книге они вычитывают такие мысли, а в другой и третьей еще хуже, - и это не один день или месяц, а целые годы, - когда притом они видят вокруг себя обычаи, пропитанные тем же духом, и в своем сердце, искушаемом соблазнами, усматривают возникающие прихотливые помыслы, которые колеблют доброе настроение, - вообразите, что все эти разносторонние впечатления за один раз соберутся в юную, да хоть бы и не в юную душу, - что тогда должно восчувствовать сердце, еще не забывшее Господа и дорожащее словом истины, исшедшим из уст Божественных? Не восплачется ли оно воплем, подобным воплю начинавшего утопать апостола Петра: "Господи, спаси меня, погибаю! Господи, что сотворю, да спасуся?" Отцы и матери! слышите ли вы этот вопль?..