Чтение онлайн

«Я клянусь защищать все чувствующие существа и никогда не покидать их. Мои слова — искренняя правда и в них нет лжи. [78] Почему? Потому что я сделался просветлённым для того, чтобы освободить все чувствующие существа; [79] я стремлюсь к непревзойдённому Пути не ради себя». [80]

«Добровольный» отказ бодхисаттв от религиозного эгоизма в пользу вербовки всех остальных при твёрдой уверенности в «правоте» дела — залог устойчивости функционирования религиозной корпоративности, которая воспроизводит себе подобных из поколения в поколение на хорошо настроенном «автомате», за которым нужно лишь следить во избежание стандартных либо не предусмотренных сбоев.

Этим Махаяна гораздо более эффективна, нежели Тхеравада если её рассматривать с позиции устойчивости религиозно-эгрегориальной корпорации, в которую в восточном идеале входит вся цивилизация, ограниченная рамками распространения религии. Ведь в системе буддизма Махаяны достижения «просветлённых» (пусть даже эти «просветлённые» и не такие «крутые», как монахи Тхеравады) — употребляются не только для совершенствования эгрегориальной системы буддизма, но эти достижения передаются последующим поколениям через личное земное общение «просветлённых» с начинающими учениками. И каждому ученику в такой системе всегда найдётся свой бодхисаттва, поскольку это учительский титул считается весьма почётным и нужным. Такого идеала не смогла добиться масонская система марксистского «социализма», поскольку во-первых, несмотря на достаточно детально разработанную систему ступеней посвящения («зомбирования») [81] персонального поголовного учительства добиться не удалось [82] и, во-вторых, «зомбирование» системой масонского «социализма» не предусматривало методику психотехник: советская интернациональная периферия западных глобализаторов не владела этим. [83] По этим двум причинам буддизм стал предметом особого интереса не только первых нацистов в Германии (первая половине XX века), но и первых интернацистов в троцкистском СССР (о чём речь пойдёт далее). Иначе говоря, для быстрого «зомбирования» населения СССР троцкистам 20-30-х годов не хватало психотехник, которые обеспечили бы «в один удар» (за одно-два поколения) кадровую базу доморощенных советских бодхисаттв-комиссаров [84] — по одному на каждого вновь рождающегося гражданина СССР. [85]

Удивительные духовные и алгоритмические параллели между буддизмом (атеистический идеализм) и «советским» масонским порядком в СССР (материалистический атеизм) мы ещё рассмотрим подробнее в заключении. Здесь же скажем, что религиозно-«канонические» обоснования института бодхисаттв («добровольного» учительства) весьма тесно перекликаются с «социалистическим» обоснованием необходимости заботы (в смысле идеологической опеки) людей друг о друге. Махаяна объясняет простым верующим, что большое количество людей остаются в сансаре и, переживая множество перерождений, оказываются прямыми родственниками друг другу, [86] вследствие чего судьба любого человека не может оставить никого безразличным.

Учение о будущем приходе Майтрейи, третий культовый момент Махаяны — отражение в этом направлении буддизма восточного взгляда на мир (космогонии), как циклического функционирования Вселенной. «Космогонию» буддизма мы будем рассматривать в следующих разделах главы. Здесь скажем, что из индуизма (который воспринял общую индоарийскую космогонию) [87] в буддизм перешла кальповая теория функционирования Вселенной, которая наложилась на картину «трёх миров» [88] Тхеравады: последняя древнее Махаяны и Махаяна унаследовала «космогонию» Тхеравады. Согласно этой теории, представляющей буддийскую редакцию зороастрийско-индуистской «космогонии», каждый из бесконечного количества миров (из которых согласно Тхераваде состоит каждый из трёх миров Вселенной) развивается по законам цикла. Один цикл («махакальпа», «большая кальпа») длится около 4 млрд. лет, конец одного цикла означает начало другого. Не каждая кальпа отмечена появлением будд (олицетворений «абсолютной мудрости» просветлённых) — бывают и такие кальпы, когда будды не рождаются совсем.

Наша кальпа (в течение которой мы живём) — самая «буддоносная»: в ней должно появиться 1008 будд, по одному на каждые пять тысяч лет. В цикле выделяются несколько периодов — «малых кальп», или просто кальп, в каждой из которых проявляются пять Будд. В начале каждого цикла мир бывает совершенным, [89] а люди практически бессмертными, однако постепенно мир погружается «во тьму невежества и греха». В результате на смену практическому бессмертию приходит жизнь, длительность которой всё больше сокращается (с 80 тыс. лет до 80 лет). [90] Мы живём в эру четвёртого Будды кальпы — Будды Шакьямуни Гаутамы, начало исчисления которой считается от момента перехода Гаутамы в нирвану.

Космогоническая легенда Махаяны предсказывает появление следующего, пятого Будды, через пять тысяч лет после ухода Просветлённого Гаутамы в нирвану. Пятый будда Майтрейя, согласно легенде, должен совпасть с воцарением на Земле «справедливого правителя», [91] что будет означать полное и окончательное спасение людей.

В очередной раз обращаем внимание на поразительное содержательное сходство с новозаветной легендой о «втором пришествии Спасителя» (которого ждут «христиане», «спасая» свои души для момента «Страшного суда») [92] и на то, что буддизм исторически старше библейского христианства. В зороастризме и индуизме свой образ «Майтрейи»: в первом это «Спаситель Саошьянт»; а в индуизме это — соответствующее воплощение Вишну, разрушитель Калки, либо сам Брахма, наводящий «апокалиптический» порядок в конце кали-юги.

Махаяна — это «северный буддизм», поскольку она получила распространение в странах, расположенных на северо-восток от Индии — в Корее, Китае, Японии, Непале, Бирме.

Третье направление буддизма — Ваджраяна или тантрический буддизм. Слово «ваджра», от которого происходит название рассматриваемого направления буддизма, означало удар молнии бога Индры. [93] Позже слово «ваджра» стало употребляться в переносном значении — обозначающем особую субстанцию, которой свойственна яркость (как удару молнии) прозрачность и неразрушимость (свойственные божественному воздействию) степени прочности бриллианта. Поэтому Ваджраяну часто называют «Бриллиантовой колесницей». [94]

Важнейшим отличием тантрического буддизма от остальных его видов, которые мы рассмотрели, считается его особая опасность для неподготовленных людей. Поэтому, забегая вперёд, можно назвать Ваджраяну — буддистским направлением для «избранных», для «удачников», для тех, кто оказывается наиболее стойким к его непростым психотехникам. Всем остальным глубокий вход в религиозную «мистику» Ваджраяны в разной мере как бы закрыт. Действительно Ваджраяна — одно из самых «мистических» и загадочных направлений буддизма, привлекающих и подкупающих последователей своими необычайными ощущениями, которыми сопровождаются её малопонятные культы.

Многочисленные наставники Ваджраяны предупреждают своих последователей, что путь тантризма, полного чудес и мистики, сопровождается многочисленными опасностями и «напоминает хождение по канату, протянутому через бездонную пропасть; малейшая ошибка — и неудачник рискует переродиться в особом аду». Залогом успеха — как учат наставники — выступает чистота помыслов, нацеленных на достижение идеала бодхисаттвы, бескорыстной помощи всем живым существам. Если же ученик вступает на путь тантры в погоне за магическими силами ради собственного корыстного успеха, он заранее обречён на неудачу. [95]

Уже с первого поверхностного ознакомления с методикой и назначением буддийского тантризма становится ясно, что его основное религиозное предназначение совпадает с предназначением Махаяны — достижение психологического уровня гуру-бодхисаттвы (по меньшей мере) для дальнейшего массового распространения буддизма вообще (а не только тантрического буддизма). Однако, главной особенностью Варджаяны является её путь подготовки бодхисаттв: это, грубо говоря, ускоренный, необычный и рискованный путь, по отношению к пути, предлагаемым Махаяной (подробнее мы рассмотрим ступени «просветления» буддизма в следующих разделах). Но результат психообработки учеников с помощью Варджаяны, видимо, более устойчив (нежели после ступеней Махаяны) к «неожиданным» и «нестандартным» «колебаниям» внешней среды — к внешним воздействиям на психику. Однако достичь конечного результата могут лишь немногие. В то же время в Варджаяне нет монашествующих избранных, как это присуще Тхераваде: попробовать путь Варджаяны могут все желающие, а результат будет определяться практической «избранностью» в противовес монашеству Тхеравады.

Варджаяна, как тантрическое направление буддизма, зародилось в Индии в первых веках новой эры — и видимо развивалось параллельно Махаяне с целью создания особой «кадровой базы» «просветлённых» последователей и учителей буддизма. Тантрическая практика Варджаяны восходит к примитивным верованиям раннего тантрического индуизма (восходящего в свою очередь к древнейшим ритуалам сельской общины, связанных с магическим увеличением плодородия), трансформировавшегося в современный тантрический индуизм к середине I тысячелетия н. э. — шактизм и его направления. [96] Однако если тантрическая практика восходит к примитивным древним верованиям, основанным на объединении мужского и женского начал, то тантрический буддизм характерен «философским» развитием тантрического практицизма, что явилось поздним теоретическим обоснованием магии тантризма и является одним из направлений буддийской «философии».