Чтение онлайн

— Хотел поработать в экспедиции, — сказал Алибек.

— Что, вы нигде не работаете?

— Я учусь.

— Где?

— Здесь, в институте.

— Что? В каком институте?

— У нас один институт, педагогический.

— Странно. — Профессор шарил по карманам. — Где же мои очки? Без очков я плохо соображаю.

На крыле автомашины лежали очки в роговой оправе, с выпуклыми стеклами, от них на зеленую окраску металла падали широкие круги отсвета с желтыми разводами. Алибек подал профессору очки. Профессор быстро надел их и блестя стеклами, долго смотрел на юношу.

— Позвольте, мы уедем на три месяца, а через месяц начало учебного года. Как же так?

Алибек опустил голову.

— У меня умер отец, — сказал он тихо. — В ауле осталась сестра матери — старушка, при ней трое внучат. Им надо помочь. Мне нужен заработок.

— Мы выезжаем через три дня, работать будем не менее трех месяцев. Вас не отчислят из института?

— Не должны. В крайнем случае, я перейду на заочное отделение, кончу институт заочно.

— Да, да, — согласился профессор. — Но я могу вас взять только землекопом.

— Мне не страшно, — обрадовался Алибек. — Я бывал на ремонте железной дороги, в ауле работал кетменем…

— Лина! — крикнул профессор. Девушка вышла и остановилась на пороге. — Послушай, что говорит этот молодой человек. Он студент местного пединститута, скоро начало лекций, а он нанимается в нашу экспедицию землекопом. Говорит — ради заработка, чтобы поддержать своих родственников, которые нуждаются…

— Не только ради заработка, — смело перебил профессора Алибек, взглянув на девушку. — Я думаю, что работа в вашей экспедиции принесет мне пользу и как будущему историку.

— Совершенно верно, — воскликнул профессор и снова обратился к дочери. — Я не слышал, чтобы в вашем институте студенты поступали так. Во всяком случае, ты мне говорила о другом — о том, что многие избегают поездок на практику в отдаленные районы, стремятся получить знания наскоком, поскорее положить в карман диплом, а потом махнуть на книги рукой. Вы, я вижу, не из таких, — взглянул он с улыбкой на Алибека, — и это мне нравится. Давайте теперь знакомиться. Меня прошу называть не «товарищ профессор», а просто Николаем Викентьевичем. Это моя дочь. Тоже учится в институте, вернее — заканчивает его, готовит дипломную работу: «Растительность пустыни», и поехала со мной в пустыню. Похвально, не правда ли? Ее подруги собирают материал на эту тему в подмосковных лесах возле дач…

Лина дружески протянула руку Алибеку, он осторожно пожал ее. Теперь Алибек видел девушку очень близко. Лицо, шея, руки ее были белые, не загоревшие. Больше всего удивили его глаза, кажется, он никогда не видел таких — большие, серые, удивительно чистые и прозрачные, их красиво оттеняли длинные темные ресницы.

Оказалось, профессор немного знает казахский язык, он заговорил с Алибеком по-казахски, спросил, почему у него такая фамилия — Джетымов. Алибек отвечал с запинками, и Николай Викентьевич понял это по-своему, рассудив, что юноше неприятно вспоминать свое сиротство, и поспешил переменить разговор.

— Как вы переносите жару, пыль и ветер пустыни?

— Я вырос здесь.

— Хорошо. А на верблюдах ездили?

— А как же!

— Прекрасно. На этом разговор сегодня кончим. Зачислим вас землекопом, будущий историк, — рассмеялся Стольников, — оплата у нас хорошая. Путешествие к месту работы вам придется совершить на верблюде. Наша экспедиция располагает тремя машинами и караваном верблюдов. Начальник каравана подобран, звать его Жакуп, будете вместе с ним. Идите переодевайтесь и готовьтесь в поход.

Качаться на медленно идущем верблюде — перспектива такого путешествия не особенно понравилась Алибеку, но он промолчал.

Возвращаясь берегом Сыр-Дарьи, Алибек думал о первой встрече с профессором Стольниковым и его дочерью и почувствовал некое угрызение совести… Первый шаг и уже обман. Но он оправдал себя тем, что сходится с людьми экспедиции только временно, им незачем все знать.

Через три дня Алибек твердым шагом шел на Приречную.

Во дворе дома не было ни профессора, ни его дочери. К нему вышел помощник Стольникова, Григорий Петрович, низенький, толстый, очень подвижный человек лет пятидесяти. Он направил Алибека в глубь двора. Там, за развалившимся дувалом, был большой пустырь, в ямах и буграх, поросший полынью и колючкой. Посреди пустыря лежали верблюды, приподняв маленькие головы на кривых шеях.

Жакуп — проводник каравана верблюдов — оказался старым молчаливым казахом. После настойчивых расспросов Алибек узнал, что Жакуп родом из-под Аральска и прожил всю жизнь в пустыне. Сын его работает в Кзыл-Орде в облисполкоме и уговорил отца приехать в город на постоянное жительство. Городская жизнь была Жакупу не по душе. Старик нанялся возить на верблюде саксаул из-за реки, но сын, узнав о занятии отца, обиделся и уговорил его не делать больше этого.

Жакуп затосковал, стал проситься в аул. Но тут прошла весть об экспедиции Стольникова, и Жакуп отправился прямо к профессору. Они быстро договорились.

Старик говорил о профессоре с почтением, многозначительно покачивал головой и, не утерпев, даже похвалился, что знает Стольникова давно.

— Вы, Жаке [7] , не вместе ли со Стольниковым кончали университет? — рассмеялся Алибек.

Жакуп с укоризной посмотрел на него и замолчал.

Это был сутуловатый человек с коричневым лицом, редкой черной бородой и маленькими глазками, которых почти не было видно из-под угрюмых бровей. Одет он был в теплый чапан, который носил зимой и летом; голова его была повязана платком. Со спины он походил на старуху. У Алибека всплыли в памяти стихи — он прочел их давно.

Три дня качался Алибек на верблюде, и вот караван подошел к Куван-Дарье.

Справа протекала Сыр-Дарья, отгороженная по берегу густой зарослью тугая; рядом пролегла узкая полоска поймы — разлив светло-зеленого камыша, колыхавшегося под ветром, как пшеничное в пору цветения поле. Караван шел по кромке поймы. От реки веяло прохладой, а слева простиралась холмистая песчаная пустыня, там — ни клочка зелени, ветер поднимал желтую пыль, оттуда веяло жаром, как из печи. Далеко виднелись извилины сухого русла. Когда-то по Куван-Дарье текла вода, по берегам жили люди.