Чтение онлайн

Алибек приготовил для себя постель — сдвинул тюки так, чтобы на них можно было лежать, но спать ему не хотелось.

Жакуп сходил с брезентовым ведром к Сыр-Дарье, принес воды и налил два чайника — один большой, другой поменьше. Потом спустился в сухое русло, наломал саксаула, разжег костер и повесил над ним чайники.

В пустыне сумерки коротки, ночь наступает быстро. Пока вода закипела, сумерки сгустились и на темно-синем небе проступили звезды.

Жакуп снял чайники, бросил остатки саксаула в огонь, потом взял большой чайник и понес к профессорской палатке.

Перед входом в палатку был разостлан брезент. Стольников, его сотрудники, Лина и Купавин уселись на брезенте в кружок, поджав ноги. Когда Жакуп поставил чайник, Лина весело объявила:

— Я буду за хозяйку, — и схватилась тонкой рукой за дужку чайника. — Какой тяжелый!

Ей сразу же услужливо помог Купавин. Началось чаепитие.

Вернулся Жакуп и пригласил Алибека ужинать. Вдвоем, в стороне от всех, они пили чай молча, говорить им было не о чем. Потом Алибек снова забрался на тюки и стал смотреть в сторону профессорской палатки.

Там был разложен небольшой костер, чтобы отгонять комаров, налетевших из камышовой поймы. При его свете видны были только лица сидевших на брезенте людей. Седые волосы Стольникова стали медными и слились с цветом лица. Огонь словно позолотил пушистые волосы Лины, а лицо, ярко освещенное с одной стороны и затененное с другой, будто похудело, но было очень подвижным, с переменчивым выражением — яркая улыбка сменялась сумрачной скукой. У Купавина блестели гладко зачесанные волосы, белел большой острый нос, на чуть впалых щеках постоянно держались тени, как бы ни повертывался он перед пламенем костра. Трое сотрудников сидели спинами к Алибеку, и лиц их он не видел, но одного знал — тот, что сидел ближе к Стольникову, толстый, с небольшой лысиной, был Григорий Петрович.

Разговор шел о редких находках при раскопках. Его начал Григорий Петрович, упомянув об Аму-Дарьинском кладе. Об этом кладе Алибек знал из истории: он был найден в конце прошлого века где-то между Самаркандом и Кундузом и состоял из большого количества золотых вещей и монет.

— Я видел некоторые вещи из этого клада в музее, — неторопливо мягким голосом рассказывал Григорий Петрович. — Типичные памятники греко-бактрийской эпохи. Интересна бляха, сплошь золотая, по всей вероятности, принадлежность пояса очень знатного воина. Как раз изображения на этой бляхе и помогли установить, что клад оставлен древними среднеазиатскими кочевниками — саками.

— Только-то? — Юрий Сергеевич покачал головой. — О Тутанхамоне [10] мы мало знаем из истории, да он нам и не интересен. Но тонны золота, взятые англичанами в гробнице этого фараона, — не пустяк. Вам, Николай Викентьевич, случалось находить клады?

— Случалось, — неохотно ответил Стольников, палкой саксаула он ворошил не слишком ярко горевший костер. — Не такие, правда, богатые, но находили. — Николай Викентьевич поднял голову и, блестя очками, посмотрел на Купавина. — Мы не ставим себе целью искать клады; для нас иная стекляшка-бусинка ценнее слитка золота. Но и золотые монеты дают многое науке. Археология должна ответить на четыре вопроса: что произошло, где произошло, когда и почему. На вопрос «когда» вернее всего ответят монеты — по времени их чеканки. Я уверен, что и возле Куван-Дарьи мы найдем клад.

Алибек, чутко ловивший каждое слово, подумал: «Уж не знает ли профессор о существовании сокровищ Джунаид-хана?»

У Стольникова спросили, на чем основана такая уверенность. Он ответил:

— Здесь в древние времена пролегал большой торговый путь. Значит, местные жители вступали в торговые отношения с проезжими людьми и, конечно, богатели благодаря этому.

— Желаю удачи, — с серьезным видом произнес Юрий Сергеевич и, повернувшись к Лине, что-то тихо сказал; она, не отвечая, скучающе смотрела на огонь.

— Не в этом будет наша удача, — усмехнулся Стольников. — Повторяю, главная наша цель — не кладоискательство.

Потом заговорили о другом. Купавин, заметив, что Лина совершенно не интересуется кладами, повернул разговор по иному направлению. Он, вероятно, был на что-то обижен, потому что говорил очень резко. По его словам, наука не оправдывает тех огромных средств, которые тратит на нее государство, она оторвана от конкретных задач строительства в стране, не оказывает большой помощи практике.

Григорий Петрович, слушая его, расхохотался. Юрий Сергеевич взмахнул руками, тряхнул головой, прямые волосы его рассыпались и сползли на висок.

— Меня волнует вопрос: а не слишком ли дорого обходятся нам бесконечные опыты, кормление мышей и прочее? Я буду говорить прямо, хотя вам, знаю, это не понравится.

«Как он режет! — почти с завистью подумал Алибек, вслушиваясь в горячую речь Купавина и наблюдая за его порывистыми движениями. — А ведь он кое в чем неправ. Но с какой смелостью и уверенностью все это он говорит!»

Стольников заметил с нескрываемой укоризной:

— Нельзя так узко мыслить, Юрий Сергеевич.

Купавин не побоялся схватиться с профессором, — а может, ему и хотелось поспорить с ним.

— Что значит узко мыслить! — подхватил он слова Стольникова. — Разумно, экономно расходовать средства на благо человечества — разве это ограниченность в мыслях? Да, я утверждаю и нигде не побоюсь сказать это, что мы массу средств тратим впустую, без пользы для народа. Создали обсерватории, научные центры, изучаем, есть ли пресловутые каналы на Марсе или нет, есть ли там растительность или нет? А скажите, какое конкретно это имеет значение для жизни человека на земле?

— Для жизни одного человека, только его жизни, — никакого, — сухо ответил Стольников. — А для всего человечества, для будущих поколений…

— Тоже никакого, — решительно черкнул перед собой ладонью Юрий Сергеевич. — Марс — планета, где жизнь уже исчезла, переселиться на нее и жить там люди Земли не могут.

— Не горячитесь, молодой человек, — в голосе профессора чувствовалось раздражение, но, как видно, инженер, не обращал на это внимания. — То-то и важно, что Марс много старше Земли. Изучая закономерности жизни на Марсе, мы можем предопределить, что будет с Землей через многие тысячи, десятки тысяч лет, а это очень важно для человечества.

— Вряд ли это стоит тех средств, что тратятся на изучение довольно отдаленного предмета. Да что говорить о Марсе! Ведь ученые, занимаясь, так сказать, земными проблемами, порой увлекаются совершеннейшими пустяками. Вот пример, — продолжал Купавин и показал в сторону Куван-Дарьи. — Я приехал сюда с целью пустить воду в пустыню. Пусть здесь растет хорошая трава, пусть размножаются стада. Вы знаете, какая конкретная польза от этого. А я, извините, уважаемый Николай Викентьевич, еще точно не знаю, какая польза будет людям от того, что вы раскопаете какой-то курган, найдете кости и черепки когда то обожженной посуды.