Чтение онлайн

После этих слов они удалились, предоставив преступнику размышлять и выбирать. По истечении часа они послали за ответом Задиски. Тот, указав пленнику на великодушие и милосердие сэра Филипа и лордов, а также на бесповоротность их решения, попросил его тщательно взвесить ответ, от которого зависела его судьба. Несколько минут преступник молчал с выражением злобы и отчаяния, а потом заговорил:

— Скажите моим самодовольным врагам, что я предпочитаю изгнание смерти, позору и заточению.

— Вы сделали хороший выбор, — ответил Задиски. — Для мудрого все страны хороши, и я приложу все усилия, чтобы моя страна пришлась вам по нраву.

— Так, значит, вы тот, кого избрали сопровождать меня?

— Да, сэр, и уже на основании этого вы можете заключить, что те, кого вы именуете своими врагами, в действительности таковыми не являются. Прощайте, сэр, я иду готовиться к нашему отъезду.

Задиски доложил о решении заключенного и немедля приступил к сборам. Он выбрал слуг — двух энергичных молодых людей — и наказал им не спускать глаз с пленника, ибо им придется держать ответ, если он сбежит.

Тем временем барон Фиц-Оуэн не раз вступал в беседу со своим шурином, пытаясь заставить его ужаснуться содеянному и уразуметь справедливость и милосердие победителя, однако сэр Уолтер держался с ним так же, как и с остальными, — угрюмо и замкнуто. Сэр Филип принудил его передать свое имущество в распоряжение барона Фиц-Оуэна. В подтверждение этому был составлен и подписан при свидетелях надлежащий документ. Барон обязался выплачивать шурину ежегодно определенную сумму и выдать деньги на расходы, связанные с путешествием. Он говорил с родственником ласково и участливо, но тот отверг его добрые чувства.

— Тебе не о чем сожалеть, — сказал он надменно. — Ты остался в выигрыше.

Сэр Филип умолял Задиски вернуться.

— Я вернусь, — ответил тот, — а если останусь, то лишь в силу причин, которые вы сами одобрите. Я пришлю гонца сообщить о своем прибытии в Сирию и обо всем, что может быть интересно вам и вашим близким. Поминайте же меня в своих молитвах и сохраните ко мне ту любовь и уважение, которые я всегда почитал для себя наивысшей честью и счастьем всей моей жизни. Передайте мой привет и почтение вашему приемному сыну, он с лихвою возместит мое отсутствие и станет для вас утешением в старости. Прощайте, лучший и благороднейший из друзей!

Они нежно простились, при этом оба не могли сдержать слез.

Путешественники направились в отдаленный порт, откуда, как они слышали, должно было отплыть судно в Левант {60} , на нем они и продолжили свой путь.

Через несколько дней после их отъезда к лорду Клиффорду прибыли посланцы. Они подробнейшим образом поведали обо всем, что видели и слышали, после чего подтвердили, что полностью убеждены в справедливости притязаний Эдмунда. Они представили письменный отчет обо всем, чему стали свидетелями, и даже позволили себе посоветовать барону исполнить заветное желание Эдмунда. Барон и без того уже был настроен в пользу юноши, его заботило будущее благополучие своей семьи. Пока они гостили у лорда Клиффорда, его старший сын Роберт обратил внимание на старшую дочь радушного хозяина и просил отца сосватать ее за него. Барону был по душе такой брак, и при первой же возможности он заговорил об этом с лордом Клиффордом, который любезно ответил:

— Я отдам дочь за вашего сына при условии, что вы отдадите свою за наследника Ловелов.

Барон помрачнел. Лорд Клиффорд продолжил:

— Мне так понравился этот молодой человек, что я рад был бы видеть его своим зятем, посватайся он к моей дочери, и, если мое мнение что-то для вас значит, я прошу за него.

— Поистине влиятельный ходатай! — воскликнул барон. — Однако, как вам известно, мой старший сын против этого брака. Если он даст свое согласие, я не стану противиться более.

— Ему придется согласиться, — сказал лорд Клиффорд, — иначе он не получит в жены мою дочь. Пусть он поборет свое предубеждение, тогда и я отброшу сомнения.

— Милорд, — произнес барон, — если я получу его добровольное согласие, это будет наилучшим исходом для всех. Я предприму еще одну попытку, если же и она не удастся, всецело предоставлю вам уладить это дело.

Когда всё благородное общество было в сборе, сэр Филип Харкли вернулся к этой теме и стал умолять барона Фиц-Оуэна довершить начатое, осчастливив Эдмунда своим согласием. Барон поднялся и произнес следующую речь:

— Доказательства знатного происхождения Эдмунда, еще более неоспоримые свидетельства его выдающихся достоинств и дарований, ходатайства за него стольких благородных друзей — всё это расположило меня в его пользу, и я постараюсь воздать ему должное без ущерба для остальных своих детей. Я намерен сделать всё, что в моих силах, для их счастья. Лорд Клиффорд был столь милостив, что обещал свою прекрасную дочь моему сыну Роберту, но при условии, к которому я также присоединяюсь и которое сделает моего сына достойным того счастья, что его ожидает. Мои дети являются бесспорными наследниками моего несчастного шурина Ловела, посему ты, мой сын, должен незамедлительно вступить во владение домом и поместьем своего дяди, обязавшись при этом выплачивать своим младшим братьям ежегодно по тысяче фунтов каждому. На таком условии я навсегда закреплю это поместье за тобою и твоими наследниками. Я же добровольно верну замок и имение Ловелов законному владельцу и выдам за него свою дочь. Я назначу надлежащее содержание двум своим младшим сыновьям, а об остальном распоряжусь в завещании. Так я завершу свои земные дела, и мне останется лишь готовиться к переходу в мир иной.

— О мой отец! — воскликнул сэр Роберт. — Ваша щедрость слишком велика! Вы готовы всё раздать, ничего себе не оставив.

— Это не так, мой сын, — возразил барон. — Я распоряжусь восстановить мой старый замок в Уэльсе и поселюсь там. Я буду навещать своих детей, а они меня, наслаждаясь их счастьем, я стану счастлив вдвойне. Загадывая ли вперед или оглядываясь назад, я равно испытаю радость и благодарность Небесам за их щедрые дары. Мне послужит утешением мысль, что я исполнил свой долг гражданина, мужа, отца, друга, а когда меня призовут из этого мира в иной, уйду умиротворенным.

Сэр Роберт с мокрым от слез лицом, подошел и преклонил колени перед отцом.

— Лучший из родителей и достойнейший из людей! — сказал он. — Вы смирили упрямое сердце, долго противившееся вашей воле. Сегодня вы вразумили меня, сколь многим я обязан вашей доброте и терпению. Простите мне все прежние проступки и распоряжайтесь мною: отныне у меня нет иной воли, кроме вашей, иных стремлений, кроме желания быть достойным называться вашим сыном.

— А я, — произнес барон, — сегодня почувствовал себя поистине счастливым отцом! Поднимись, мой сын, и займи в моем сердце первое место, которое принадлежит тебе по праву.

Они в слезах обнялись. Все встали, поздравляя отца и сына. Барон подвел сэра Роберта к лорду Клиффорду, и тот заключил его в объятия со словами:

— Вы получите мою дочь, ибо я вижу: вы достойны ее.

К ним приблизился сэр Филип Харкли, барон соединил руки рыцаря и своего сына.

— Люби и почитай этого достойнейшего человека, — сказал он сэру Роберту. — Заслужи его дружбу, и ты добьешься ее.

Со всех сторон вновь раздались поздравления.

Когда всеобщая радость несколько улеглась, сэр Филип заметил, что пора приступить к исполнению планов, сулящих столько счастья. Он предложил лорду Фиц-Оуэну отправиться вместе с ним в замок Ловел, чтобы устроить там семейные дела. Барон согласился, и они пригласили всех желающих сопроводить их. Решено было, что с ними поедут племянник лорда Грэма, племянник лорда Клиффорда, двое джентльменов, друзей сэра Филипа Харкли, и отец Освальд, а также несколько домочадцев рыцаря и, наконец, слуги. Барон Фиц-Оуэн торопился с отъездом. Лорд Грэм и его друзья простились со всеми, так как возвращались к себе домой, но перед тем, как трогаться в путь, лорд Грэм обручил своего старшего племянника и наследника со второй дочерью лорда Клиффорда. Сэр Роберт сделал предложение старшей, она, потупив взор, выслушала его и ответила согласием. Отцы скрепили их помолвку.