Чтение онлайн

Барон Фиц-Оуэн обещал вернуться ко дню свадьбы, а пока приказал сыну отправляться в путь, чтобы вступить во владение домом и имуществом своего дяди. Сэр Роберт пригласил с собою молодого Клиффорда и еще нескольких джентльменов. Общество разъехалось с сожалением и многочисленными заверениями в дружбе, и джентльмены с севера поклялись поддерживать добрососедские отношения по обе стороны границы.

Сэр Филип Харкли и барон Фиц-Оуэн с друзьями и слугами отбыли в замок Ловел, послав вперед слугу, которому надлежало скакать во весь опор и предупредить об их скором приезде. Эдмунда охватило смятение — его судьба вскоре должна была решиться. Он спросил нарочного, кто направляется в замок, и, когда узнал, что барон едет с сэром Филипом Харкли, а сэра Роберта Фиц-Оуэна задержали на севере дела, надежды юноши взяли верх над опасениями. Мистер Уильям в сопровождении слуги выехал встречать гостей, пожелав, чтобы Эдмунд остался в замке и приготовился принять их. Эдмунд не знал, как держать себя с прекрасной Эммой: тысячу раз он готов был излить свои чувства и столько же раз сдерживал себя; и он, и она часто вздыхали, мало говорили, о многом задумывались и ожидали решения своей участи. Мастер Уолтер был слишком юн, чтобы понять их волнение, но и он ждал возвращения отца, полагая, что тот всё уладит.

Нетерпение подгоняло мистера Уильяма, увидев отца, он поскакал прямо к нему.

— Дорогой отец, добро пожаловать домой! — сказал он.

— Не говори так, — ответил барон, хмурясь.

— Почему, милорд? — удивился Уильям.

— Потому что это больше не мой дом, он принадлежит другому, — объяснил барон, — и теперь только он вправе приветствовать меня.

— Вы имеете в виду Эдмунда? — осведомился Уильям.

— Кого же еще?

— О милорд, он ваше творение, ваш слуга и вверяет вам свою судьбу. Он сделает всё, что вы пожелаете.

— Почему же он не выехал встретить меня? — поинтересовался барон.

— Из страха, — сказал Уильям. — Однако вам стоит молвить лишь слово, и я пошлю за ним.

— Не надо, — удержал его барон. — Мы сами направимся к нему.

Уильям растерялся.

— Неужели Эдмунд имел несчастье вызвать ваше неудовольствие? — спросил он.

Тут к Уильяму подъехал сэр Филип Харкли и положил руку ему на седло.

— Благородное нетерпение! Великодушный юноша! — воскликнул он. — Оглянитесь вокруг — неужели вы видите здесь хотя бы одного недоброжелателя вашего друга? Предоставьте вашему почтенному отцу самому выбрать время для объяснений: лишь он один может достойно передать свои чувства.

Барон улыбнулся сэру Филипу, лицо Уильяма просветлело, они тронули коней и вскоре достигли замка Ловел.

Эдмунд ходил взад и вперед по зале, когда звук рога возвестил об их прибытии; чувства, обуревавшие его, были столь сильны, что он едва с ними справлялся. Барон и сэр Филип вошли в залу рука об руку, Эдмунд бросился к ним, обнял их колени, но не смог вымолвить ни слова. Они вместе подняли его, стараясь ободрить, но он без сил, едва живой упал в объятия сэра Филипа. Его усадили в кресло, и он постепенно пришел в себя, однако по-прежнему не мог найти слов и лишь поднял на своих благодетелей полный обожания взгляд, а затем молча прижал руку к груди.

— Успокойся, дорогой мой сын, — сказал сэр Филип. — Ты в кругу своих лучших друзей. Думай об ожидающем тебя счастье, наслаждайся благами, ниспосланными тебе Небом, и возноси благодарность Творцу, а не смертным. У тебя еще будет время выразить нам свою признательность.

Все собрались вокруг них, в дверях толпились слуги, отовсюду слышались радостные возгласы. Барон взял Эдмунда за руку.

— Поднимитесь, сударь, — сказал он, — и принимайте гостей! Отныне это ваш дом, и мы, ваши гости, ждем радушного приема.

Эдмунд преклонил перед ним колено и заговорил прерывающимся голосом:

— Милорд, я всецело ваш! Всё, что я имею, — ваше! Распоряжайтесь мною по своему усмотрению.

Барон обнял его с величайшей нежностью.

— Оглянись вокруг, — сказал он, — и встречай своих друзей, эти джентльмены прибыли сюда поздравить тебя.

К Эдмунду вернулись силы, он обнял и приветствовал гостей. Отец Освальд с особой теплотою принял его в свои объятия и от всего сердца благословил. Эдмунд воскликнул:

— Молитесь за меня, святой отец, дабы я принял все эти милости с благодарностью и смирением!

Затем он поздоровался со слугами и пожал им руки, не пренебрегая даже самым последним из них, Джозефа же он наградил сердечными объятиями и назвал своим дорогим другом.

— Теперь, — сказал он, — я могу отплатить тебе за дружбу, которою горжусь.

Старик воскликнул прерывавшимся от волнения голосом:

— А я в свой черед могу сказать, что довольно пожил, раз дождался дня, когда сына моего господина признали законным наследником Ловелов!

И по зале эхом разнеслось:

— Да здравствует наследник Ловелов!

Барон взял руки Эдмунда в свои.

— Отойдем в сторону, — сказал он, — нам следует поговорить о деле, не предназначенном для ушей посторонних.

Барон повел его в гостиную, за ними последовали сэр Филип и прочие джентльмены.

— Где мои младшие дети? — спросил барон.

Уильям вышел и вскоре вернулся с братом и сестрою. Они преклонили колени перед отцом, тот поднял их и обнял. Затем он позвал:

— Уильям! Эдмунд! Подойдите и вы принять мое благословение. Молодые люди приблизились рука об руку, стали перед бароном на колени, и он торжественно их благословил.

— Ваша дружба достойна похвалы, дети мои! Любите друг друга всегда, и пусть Небо наградит вас лучшими из своих даров.

Они поднялись с колен и обнялись в безмолвном порыве радости. Эдмунд представил своего друга сэру Филипу.

— Мне понятны твои чувства, — промолвил сэр Филип. — Этот джентльмен был первым, с кем я познакомился из семьи барона, и ему принадлежит второе место в моем сердце. Когда будет более подходящее время, я обязательно скажу ему, сколь люблю его и уважаю за его собственные достоинства и за дружеские чувства к тебе.

Он обнял Уильяма и просил стать его другом.

— Подойди, моя Эмма! — произнес барон.

Она приблизилась к отцу со следами слез на щеках, прелестно зарумянившись, похожая на дамасскую розу с каплями утренней росы на лепестках.

— Я должен задать тебе серьезный вопрос, дитя мое, прошу, будь искрения, как пред Всевышним. Ты видишь этого молодого человека, наследника Ловелов; ты давно его знаешь. Спроси свое сердце и скажи мне: согласна ли ты, чтобы он стал твоим мужем? Я обещал всем здесь присутствующим выдать тебя за него, но лишь при условии, что ты питаешь к нему склонность. Я считаю, что он достоин тебя, и, даже если ты ему откажешь, он всё равно будет мне сыном. Но упаси Бог, чтобы я принудил свою дочь отдать руку тому, кому она не может подарить сердце. Говори свободно, выбор за тобою.

Прекрасная Эмма покраснела и смутилась; девическая стыдливость мешала ей ответить сразу. Эдмунд затрепетал, он оперся на плечо Уильяма, чтобы устоять. Эмма взглянула на него, увидела его волнение и поспешила успокоить. Она заговорила тихим голосом, который крепнул с каждым словом:

— Милорд, мой отец, всегда был столь добр, что предупреждал мои желания, я счастливейшая из дочерей, ибо могу повиноваться его приказаниям без всякого насилия над собою. Поскольку меня просят ответить во всеуслышание, я скажу в подтверждение достоинств этого джентльмена, что мне не найти лучшего мужа на всем белом свете, и я рада, что выбор отца совпал с моим.