Пятнадцатый век еще юношей был,Стоял на своем он семнадцатом годе,Париж и тогда хоть свободу любил,Но слепо во всем раболепствовал моде.Король и характер и волю имел,А моды уставов нарушить не смел,И мод образцом королева самаВенсенского замка в обители царскойСлужила… Поклонников-рыцарей тьма(Теснилась вокруг Изабеллы Баварской.Что ж в моде? – За пиром блистательный пир,Интрига, любовь, поединок, турнир.Поутру – охота в Венсенском лесу,Рога и собаки, олени и козы.На дню – сто забав, сто затей на часу,А вечером – бал, упоение, розыИ тайных свиданий условленный час…………………И мода сердиться мужьям не велит, –На шалости жен они смотрят без гнева.На съездах придворных – толпа волокит, –Их дерзости терпит сама королева,По общей покатости века скользя.Король недоволен, но… мода! – Нельзя!Тут любят по моде, любовь тут – не страсть,Прилично ли делать скандал из пустого?Конечно, он может… сильна его власть,Но – что потом скажут про Карла Шестого!«Какой же он рыцарь?» – толпа закричит.И сжался король, притаился, молчит.Но как-то – красавец Людовик БурбонНе вздумал, мечтая о прелести женской,Отдать королю надлежащий поклон,Летя к королеве дорогой венсенской,И так его рыцарский жар увлекал,Что мимо он гордо вгалоп проскакал.Король посмотрел и подумал: «Сверх мерВлюблен этот рыцарь. По пылкой природеПускай он как модный спешит кавалер.Но быть так невежливым – это не в моде!Недаром король я. Ему ж на беду,Постой-ка, я новую моду введу!»Сквозь чащу Венсенского леса, к рекеШли люди потом возвестить эту моду –И в полночь, при факелах, в черном мешкеКакая-то тяжесть опущена в воду;Мешок тот воде поручила земляС короткою надписью: «Суд короля».Поклонников рой с той поры всё ределВокруг Изабеллы. Промчалися годы –И всё изменилось. Таков уж уделВсего в этом мире! Меняются моды:Что прежде блестело – наполнилось тьмой,И замок Венсенский явился тюрьмой.
Мадонна
Бог ниспослал мне виденье: я вижу мадонну,Чудный ребенок с любовью прижат к ее лону,То не Спаситель грядущий, не сын Вифлеема –Нет! Этот нежный ребенок – былинка Эдема,Розы шипок, возбужденный дыханьем апреля,Девочка – ангельский лик с полотна Рафаэля!Тот же рисунок головки, такие же краски,Мягкие, светлые волосы, темные глазки,К ней обращенные, к ней, что сияет в ребенке;Жадно обвитые вкруг ее шеи ручонкиЭтого ангела вдруг опустились; зеницыСонною дымкой подернулись – тень от ресницы,Зыблясь, как ткань паутины на алом листочке,Дымчатой сеткой слегка стушевалась на щечке…Тише! – уснула малютка сном сладким, безбурным, –Взором родимой накрыта, как небом лазурным,Взором царицы, достойной небесной короны,Девственной, чистой жены, светлоликой мадонны.
«Ну вот – всё ладится, идет всё понемногу…»
Ну вот – всё ладится, идет всё понемногуВперед. Надежда есть: жить будем, слава богу!Вот и устроились! – И светлый день блеститВ грядущем… Поглядишь – и рухнет всё мгновенно,И всё, что строил ты так долго, постепенно,В один прекрасный день всё к черту полетит!