Казалось бы, две тьмы,В начале и в конце,Стоят, чтоб жили мыС тенями на лице.Но несравним густойМрак, свойственный гробам,С той дружелюбной тьмой,Предшествовавшей нам.Я с легкостью смотрюНа снимок давних лет.«Вот кресло, — говорю, –Меня в нем только нет».Но с ужасом гляжуЗа черный тот предел,Где кресло нахожу,В котором я сидел.
Зачем Ван Гог вихреобразный…
Зачем Ван Гог вихреобразныйТомит меня тоской неясной?Как желт его автопортрет!Перевязав больное ухо,В зеленой куртке, как старуха,Зачем глядит он мне во вслед?Зачем в кафе его полночномСтоит лакей с лицом порочным?Блестит бильярд без игроков?Зачем тяжелый стул поставленТак, что навек покой отравлен,Ждешь слез и стука и башмаков?Зачем он с ветром в крону дует?Зачем он доктора рисуетС нелепой веточкой в руке?Куда в косом его пейзажеБез седока и без поклажиСпешит коляска налегке?
БУКВЫ
В латинском шрифте, видим мы,Сказались римские холмыИ средиземных волн барашки,Игра чешуек и колец,Как бы ползут стада овец,Пастух вино сосет из фляжки.Зато грузинский алфавитНа черепки мечом разбитИль сам упал с высокой полки.Чуть дрогнет утренний туман –Илья, Паоло, ТицианСбирают круглые осколки.А в русских буквах «же» и «ша»Живет размашисто душа,Метет метель, шумя и пенясь.В кафтане бойкий ямщичок,Удал, хмелен и краснощек,Лошадкой правит подбоченясь.А вот немецкая печать,Так трудно буквы различать,Как будто маргбургские крыши.Густая готика строки.Ночные окрики, шаги.Не разбудить бы! Тише! Тише!Летит еврейское письмо.Куда? — Не ведает само.Слова написаны как ноты.Скорее скрипочку хватай,К щеке платочек прижимай,Не плачь, играй… Ну что ты? Что ты?
Сегодня снег…
Сегодня снег,Моя погода.От зимних негНам нет прохода.Холодных струйУкол нестрашныйТвой поцелуйНапомнит влажный.В снегу густомВидны пустоты,Как будто в немМерцают соты.Дары зимыПри блеске резком,Ячейки тьмыС янтарным блеском.Метет метель,Стирая дали.Играй, Адель,Не знай печали.Снежинок ройКружит, сверкая,Одна — пчелой,Шмелем — другая.Сейчас скажуВсю правду сразу,Снежок держуТак близко к глазу.Метет метель.О чем хлопочешь?Бери свирель,Играй что хочешь!Кружись, взлетай,Снежку подобно.Адель, играй!На чем угодно!
Вот я в ночной тени стою…
Вот я в ночной тени стоюОдин в пустом саду.То скрипнет тихо дверь в раю,То хлопнет дверь в аду.А слева музыка звучитИ голос в лад поет.А справа кто-то все кричитИ эту жизнь клянет.
Когда ты в Павловском дворце…
Когда ты в Павловском дворцеИскала в зеркале барочном,Роскошном, царственном, порочномСебя — как в тусклом озерцеИль где-нибудь в пруду полночном, –Рябь набегала, и в концеТой залы нам с лицом отечнымЯвлялась фурия в чепце.Потом зеркальная водаСветлела. В ней не без трудаВсплывала ты, с песком проточнымИ пузырьками пополам.Но долго жизнь казалась намТуманным делом и непрочным!
И если в ад я попаду…
И если в ад я попаду,Есть наказание в адуИ для меня: не лед, не пламя!Мгновенья те, когда я могРискнуть, но стыл и тер висок,Опять пройдут перед глазами.Все счастье, сколько упустил,В саду, в лесу и у перил,В пути, в гостях и темном море…Есть казнь в аду таким, как я:То рай прошедшего житья,Тоска о смертном недоборе.
Скатерть, радость, благодать!..
Скатерть, радость, благодать!За обедом с проволочкойПод столом люблю сгибатьКрай ее с машинной строчкой.Боже мой! Еще живу!Все могу еще потрогатьИ каемку, и канву,И на стол поставить локоть!Угол скатерти в горсти.Даже если это слабость,О бессмыслица, блести!Не кончайся, скатерть, радость!
СЕМИДЕСЯТЫЕ
«Письмо»
«Прямая речь»
«Голос»
Эти вечные счеты, расчеты, долги…
Эти вечные счеты, расчеты, долгиИ подсчеты, подсчеты.Испещренные цифрами черновики.Наши гении, мученики, должники.Рифмы, рядом — расходы.То ли в карты играл? То ли в долг занимал?Было пасмурно, осень.Век железный — зато и презренный металл.Или рощу сажал и считал, и считал,Сколько высадил елей и сосен?Эта жизнь так нелепо и быстро течет!Покажи, от чего начинать нам отсчет,Чтоб не сделать ошибки?Стих от прозы не бегает, наоборот!Свет осенний и зыбкий.Под высокими окнами, бурей гоним,Мчится клен, и высоко взлетают над нимМедных листьев тройчатки.К этим сотням и тысячам круглым твоимПриплюсуем десятки.Снова дикая кошка бежит по пятам,Приближается время платить по счетам,Все страшней ее взгляды:Забегает вперед, прижимает к кустам –И не будет пощады.Все равно эта жизнь и в конце хороша,И в долгах, и в слезах, потому что свежа!И послушная рифма,Выбегая на зов, и легка, как душа,И точна, точна цифра!
СОН
Я ли свой не знаю город?Дождь пошел. Я поднял ворот.Сел в трамвай полупустой.От дороги ТурухтаннойПо Кронштадской… вид туманный…Стачек, Трефолева… стой!Как по плоскости наклонной,Мимо темной Оборонной.Все смешалось… не понять…Вдруг трамвай свернул куда-то,Мост, канал, большого садаТемень, мост, канал опять.Ничего не понимаю!Слева тучу обгоняю,Справа в тень ее вхожу,Вижу пасмурную воду,Зелень, темную с исподу,Возвращаюсь и кружу.Чья ловушка и причуда?Мне не выбраться отсюда!Где Фонтанка? Где Нева?Если это чья-то шутка,Почему мне стало жуткоИ слабеет голова?Этот сад меня пугает,Это мост не так мелькает,И вода не так бежит,И трамвайный бег бесстрастныйПриобрел уклон опасныйИ рука моя дрожит.Вид у нас какой-то сирый.Где другие пассажиры?Было ж несколько старух!Никого в трамвае нету.Мы похожи на комету,И вожатый слеп и глух.Вровень с нами мчатся рядомВсе, кому мы были радыВ прежней жизни дорогой.Блещет слезы их живые,Словно капли дождевые.Плачут, машут нам рукой.Им не видно за дождями,Сколько встало между намиУлиц, улочек и рек.Так привозят в парк трамвайныйНе заснувшего случайно,А уснувшего навек.
Кто-то плачет всю ночь…
Кто-то плачет всю ночь.Кто-то плачет у нас за стеною.Я и рад бы помочь –Не пошлет тот, кто плачет, за мною.Вот затих. Вот опять.— Спи, — ты мне говоришь, — показалось.Надо спать, надо спать.Если б сердце во тьме не сжималось!Разве плачут в наш век?Где ты слышал, чтоб кто-нибудь плакал?Суше не было век.Под бесслезным мы выросли флагом.Только дети — и те,Услыхав: Как не стыдно? — смолкают.Так лежим в темноте.Лишь часы на столе подтекают.Кто-то плачет вблизи.— Спи, — ты мне говоришь, — я не слышу.У кого ни спроси –Это дождь задевает за крышу.Вот затих. Вот опять.Словно глубже беду свою прячет.А начну засыпать –— Подожди, — говоришь, — кто-то плачет!