Чтение онлайн

Только чёрный камень и шум прибоя.

— Интерфейс, — хмыкнул я. — Хорош.

Я двинулся вдоль берега, туда, где луна прокладывала по воде серебряную дорожку. Песок сменился галькой, галька — крупными валунами. Пришлось карабкаться, цепляясь руками за выступы. Ладони сдирались в кровь, кровь была настоящей, тёплой и липкой. Я слизнул её с пальца — вкус металла, соли, йода. Тот же, что и всегда.

Выбравшись на ровную площадку, я остановился перевести дух.

И тут увидел его.

Человек сидел на корточках у самой воды, спиной ко мне. Одет в длинный плащ с капюшоном, скрывающим лицо. Руки вытянуты вперёд, пальцы касаются пены, набегающей на берег.

Я подошёл ближе.

— Красиво, — сказал человек, не оборачиваясь. — Тысячи лет смотрю на это, и каждый раз по-новому.

— Кто ты? — спросил я, хотя уже догадывался.

Человек поднялся, медленно, с хрустом в суставах. Повернулся. Из-под капюшона на меня смотрело моё собственное лицо. Только старше. Гораздо старше. Изрезанное морщинами, с седой щетиной, с глазами, выцветшими от времени.

— Ты, — ответил он. — Через тысячу лет. Если, конечно, выберешься отсюда.

— Красивая сказка, — сказал я. — Мастера любят такие?

— Это не сказка. Это вероятность. Одна из многих.

— Докажи.

Он усмехнулся. Моей усмешкой. Моими губами.

— Помнишь тот день, когда тебе было девять? Вы с отцом поехали на рыбалку, и он упал за борт. Вода была ледяная. Ты бросил ему спасательный круг, хотя весил в два раза меньше этого круга. Вытащил. Потому что не мог иначе.

Я молчал. Это знала только моя мать. И очередной отец.

Проблема в том, что воспоминание было выдернуто из позапрошлой жизни. А это означает, что Сонные Мастера поняли, с кем имеют дело. Они уже намекали, а я пропустил мимо ушей. Всё, что я знаю — формирует ландшафт этого сна.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Предупредить.

— О чём?

— Мастера не те, за кого себя выдают. Они — тоже пешки. Фигуры на доске. Игроки сидят глубже. Намного глубже.

— Кто?

Старое лицо на миг исказилось — боль, страх, отчаяние. Потом исчезло, став спокойным, как у статуи.

— Узнаешь, если доживёшь. А сейчас — просыпайся.

Он толкнул меня в грудь.

Я полетел в чёрную воду, в ледяной кипяток, в бездну без дна и берегов. Воздух кончился, лёгкие горели, я задыхался, барахтался, пытался выплыть, но тьма тянула вниз, вниз, вниз…

Я открыл глаза.

Надо мной был потолок. Тот самый, в квартире посредника. Я лежал на полу, скорчившись во мраке. Рядом валялся пустой конверт.

За окном светало.

В ушах звенела тишина.

Я сел, прислушался к ощущениям.

Голова раскалывалась.

Комната была погружена во мрак, единственным источником света служил фонарь за окном. Ну, и небо. Звёзды поблекли, луна едва просматривалась.

Повернув голову, я увидел на кровати посредника.

Мужик спал.

Нашарив левой рукой рюкзак, я подтянул его к себе. Хоть убейте, не помню, когда его снял. Расстегнув «молнию», начал проверять содержимое. Кусаригама, кошелёк, прибор ночного видения — всё на месте.

А что с кромсателем?

Цилиндр закатился под кровать, и я потратил определённые усилия, чтобы до него добраться. Проверил работу, выдвинув клинок. Убрал в чехол и выпрямился.

Голова закружилась.

Упёршись ладонью в стену, я постоял несколько минут, наблюдая за растекающимися по сетчатке чёрными пятнами. Когда немного полегчало, вышел на балкон.

Город спал.

По улице никто не ходил.

И единственной машиной, которую я заметил на противоположной стороне улицы, был автоморф Каримова. Я узнал его сразу, потому что эту модель Лука выбирал постоянно.

В глубине души затеплилась надежда.

Добрый Эх внизу, вещи в рюкзаке.

Остаётся проверить ещё одну деталь.

Оля?

Поначалу я решил, что телепатический запрос ушёл в пустоту.

Но потом прозвучало:

Я на связи, ваше благородие.

Опять ты со своим благородием. Долго не получалось со мной поговорить?

Всю ночь. Паша хотел отправить Мусаева, но передумал. Он всё делает по приказу, а вы молчали.

Так, ясно. Передай Каримову, что я сейчас спущусь.

Принято.

И прыгунов сюда. Пусть вынесут лежащее тело и запихнут к нам в автоморф.

Будет исполнено.

Пока всё шло нормально.

Оказавшись на улице, я неспешно направился к машине. Добрый Эх всё затонировал и понять, что происходит внутри, было невозможно.

Приблизившись к автоморфу, я постучал в боковое стекло.

Дверь со щелчком открылась.

Заглянув внутрь, я убедился, что Лука на месте. Да и Хорвен никуда не делась — парила в задней части салона.

— Наконец-то! — обрадовался каббалист. — Ты куда запропастился?

Я сел в пассажирское кресло и захлопнул дверь.

— Долго рассказывать.

— А у нас времени хватает, — улыбнулся Каримов.

Нехорошо так улыбнулся.

Я послал мысленный запрос гончей, но ответа не получил.

Салон автомобиля смазался от скорости, а я рухнул в бездну. Даже пикнуть не успел. Падение растянулось на несколько долгих секунд, и я уж решил, что сейчас разобьюсь, но не судьба.

Реальность сложилась в новую картинку.

До моего слуха донёсся грохот железнодорожного состава.

Охренеть. Я сидел в вагоне метро, за окнами чернел тоннель, а вокруг сидели весьма неоднозначные персонажи. Читающий «Таймс» джентльмен в старомодном котелке. Гигантская ящерица с шаурмой в лапе. Гном, деловито натачивающий лезвие своего топора. Доберман в очках. Старушка в костюме человека-паука.

Картина Репина «Приплыли».

Поезд качнуло, и старушка в костюме человека-паука ткнула меня в бок острым локтем.