Чтение онлайн

— Верно, Валера, понимаешь. А как он вышел на тебя?

— Однажды на железнодорожной станции, в тупике как раз стоял мой рефрижератор, подвалил во время разгрузки человек. Спросил, не требуются ли грузчики? По сравнению с доходягами, которые на разгрузке были, этот показался орлом. Крепкий мужик, ничего не скажешь.

— А то? — согласно кивнул Вячеслав. — Порядок в танковых частях держал крепко. — В эту минуту на Вячеслава накатило чувство гордости за сослуживца, да и за самого себя. Мгновенно унёсся воспоминаниями в далёкое прошлое — в срочную службу и учёбу в военном училище. Но не время и не место таким мыслям, надо возвращаться в сегодняшнюю реальность, думать, как дальше жить.

— В общем, если мы увеличим поставки рыбы, то дополнительные, скажем, несколько торговых точек по городу будут как нельзя кстати, — вводил Вячеслава в курс дела Валера. — Хотя и есть опасения…

— Какие?

— В плане того, что во Владике не всё так просто. Я уже говорил об этом.

— Разве? Я не слышал.

— Значит, только подумал, — согласился Валера. — Последние поездки Самойлова показали, что с заключением договоров с тамошними поставщиками стали возникать проблемы. Повысили цену?

— Причины?

— Причины всегда в таких случаях находятся железобетонные.

— Например?

— Сам, наверное, Вячеслав, знаешь, что сегодня рэкет и крышевание — это отдельные статьи расходов для предпринимателя.

— По себе лично не знаю, но в целом, конечно, в курсе дел.

— По себе не знаешь, поскольку объёмы коммерции у тебя, так сказать, лишь бы ноги не протянуть. Извини, конечно.

— Не за что извинять. Всё так и есть.

— Чем выше уровень и объёмы, тем выше тарифы. В чём самое обидное, так это в том, что порою рэкет просит меньше и скромнее, чем крышеватели.

— Крышеватели — тоже бандиты?

— Нет. Ментяры.

— Понятно. У этих завышенные аппетиты.

— Приходилось иметь дело?

— Приходилось. Ещё на заре коммерческой юности. Ещё тогда они стригли фарцовщиков.

— А-а. Ну, об этом я в курсах. В Москве приходилось фарцой как бы баловаться.

— Тебе?

— Нет, я периферийный товарищ. Местные — москвичи-мажорики этим делом промышляли. Парнишки с элитных семей, со связями, со входами и выходами, со всеми, так сказать, делами.

— Но ты сказал, что приходилось баловаться?

— В том смысле, что в качестве посредника, а точнее сказать, что-то вроде курьера. Взять пакет у одного, куда-то съездить на метро и передать в условленном месте другому. Ни дать, ни взять, как разведчик в тылу врага. За фарцу наказывали в универе строго. Залетали парни. Не без того. Но обычно отмазывали. Я же говорю, связи, высокие родственники. Залетел бы я, отмазывать было некому, и те, что пользовались услугами курьера, не заступились бы. Их задача в таком случае — моментально отбояриться. Мол, я не я, и фарца не моя. Словом, если лоханулся, то твой косяк, сам отвечаешь.

— Значит, рисковал?

— Рисковал. А как быть? Выживать-то надо. Любая денежка в радость. Трудно, Слава, учиться. Карман большой надо иметь. С толстым кошельком. Тебе, вероятно, трудно понять? Согласись.

— Соглашусь. В военном училище намного проще. Питание, форма. Но вот видишь, сейчас в одной лодке.

— Да, в одной.

— Надо выплывать?

— Надо! — утвердительно ответил Валера. — В общем, детали обсудим позже. Думаю, что встреча здесь, на нейтральной территории, пошла на пользу, так?

— Так!

— Ну, что, за успех совместного предприятия? — Валерий протянул стакан с минералкой.

— Я совсем не против, — согласился Вячеслав, почувствовав, что в его жизни наступает новый этап. Хорошо, если бы он означал очередной шаг по ступеньке вверх.

— Я думаю, мы сработаемся! — признался Валерий.

— Я тоже так думаю.

— Думать, значит, мыслить, но от мысли надо переходить к делу.

— Я с вами абсолютно согласен.

— Давайте на ты, Вячеслав.

— Давайте. Я только за.

— Тогда замечательно. Я, пожалуй, побегу.

— А я немножко посижу.

— Пока-пока!

— До свидания!

Валерий покинул кафе, а Вячеслав, не притрагиваясь к налитой очередной рюмке, потёр виски ладонями и задумался…

В дипломных работах Вилли и Густава доминировала практическая направленность. Её реализация возможна при условии: если на это обратят внимание заинтересованные фирмы в лице перспективно думающих, толковых, как говорят русские, специалистов. Но со временем и тот, и другой пришли к выводу, что с русскими трудно делать бизнес. Они, русские, умеют только сорить деньгами на фешенебельных курортах Европы. Работы куршавелевских папарацци — прямое тому подтверждение. Не случайно, Вилли, узнав о намерениях Катерининой фирмы посредничать с немцами, сильно усомнился в успешности проекта по разработке недр и освоению полезных ископаемых в Восточной Сибири… К тому же, недавнее путешествие показало, что пьют везде в России, причём, не только пьют, но и воруют. В немалой степени это относится к чиновникам. В России выстраивалась и укреплялась, благодаря абсолютной безнаказанности, вертикаль воровской власти. Это становилось менталитетом чиновников. Салтыков-Щедрин в свою бытность говорил: «Спросили бы меня через сто лет, я бы сказал: в России пьют и воруют»…

Вилли, помня об интересе дяди Генриха к жизни в современной России, собрал информацию о Владивостоке периода Великой Отечественной войны. Оказывается, в первые дни войны царила настоящая покупательская паника. «В городе бродили разные слухи. Кто-то говорил, что японцы скоро нападут на Владивосток, кто-то рассказывал о том, что они перерезали линию сообщения с Хабаровском… Люди начали скупать всё. Например, моментально был скуплен весь запас соли. Люди бросились снимать деньги в сберегательных кассах. Из-за ажиотажа было выпущено постановление: не более 200 рублей в руки. Но это только подлило масла в огонь. Люди потащили в сберкассы золотые украшения, царские монеты, которые все это время прятали», — рассказала исследовательница. Вилли узнал об этом, посетив краеведческий музей, где особое внимание привлёк зал о военном периоде. Незаметно для окружающих включил диктофон. Экскурсовод, седая женщина преклонных лет, обратила внимание аудитории на вклад Дальнего Востока в победу. К 1942 году на фронт ушло 136 тысяч молодых людей. Цифра, может, и не самая большая. Но согласно статистике, парней в возрасте от 19 до 25 лет на тот момент в крае осталось около четырех процентов. Вместо них на Дальний Восток присылали части из других военных округов. А в 1942 году стали мобилизовывать женщин: 25 тысяч дальневосточниц вышли на замену краснофлотцев. Кроме того, они занимались противовоздушной обороной города». Главной проблемой Владивостока был не голод, а дефицит промышленных товаров — вплоть до обуви и носок. «Была банальная нехватка чулок и колготок. Данные есть в архивах, там указано: чулочно-носочные изделия выдаются из расчёта 1 пара на 5 человек. Поэтому ничего удивительного, что после войны женщины радовались появлению в обиходе таких простых вещей». Дефицит во Владивостоке помогли сократить американцы — на Дальний Восток был отправлен пароход с подарками от граждан США.

Генрих часто задумывался, почему немцы так охотно ездят в Сибирь? Этот регион притягивает немцев так же, как русских — Париж. Этот город любят не за то, что он считается европейской столицей, для нас Париж — противоположность нашим будням, в нем слились тоска по прекрасному и некий необъяснимый страх. Так же и в случае Сибири. Ни в какой телепрограмме мира нет столько документальных фильмов о чудесном сибирском мире, как на немецком телевидении. Каждый год на Рождество немецкие телезрители устраиваются удобнее перед телевизором с чашкой глинтвейна и тёплым пледом на коленях и отправляются в воображаемое путешествие по тайге. Как правило, любой дедушка может тоже что-нибудь к этому добавить. И так уже на протяжении нескольких десятилетий…

То же самое — в книжной индустрии. Как только где-нибудь в мире выходит книга о Сибири, все равно, любовный ли это роман или научные результаты геологоразведочной экспедиции, она сразу же переводится на немецкий язык. Никакой народ мира не обладает такой обширной литературой о Сибири, какая создана в Германии. Один только писатель Хайнц

Хайнц Конзалик написал в 1960-1970-е годы дюжину книг о Сибири, которые по итогам продаж затмили бы любую книгу о «Гарри Поттере». Вот названия некоторых его книг: «Сибирская рулетка», «Проклятия тайги», «Крест в Сибири», «Транссибирский экспресс», «Наталья, девушка из тайги» и так далее.