Чтение онлайн

Лейтенант оглядел группу, прокашлялся и сказал холодным железным голосом: – Доброго вам дня, товарищи выпускники. В связи с произошедшим, я прошу каждого из вас оставить на этом планшете пометку о неразглашении. А именно: посмотреть в объектив сканера сетчатки, чётко произнести ваши имя и фамилию в микрофон и приложить расправленную ладонь. Всем всё ясно? – он хищным взглядом окинул учебную группу и пустил планшет по рядам.

Стас внёс свои данные и протянул планшет Косте. Тот не взял его. Он настороженно посмотрел на офицера, голос его был тихим и спокойным: – Эээ… У меня есть вопрос.

Лейтенант выпрямил спину, сложил руки на груди и насупил брови. Он нервно кивнул, не сказав ни слова.

Костин голос был спокоен и твёрд: – Для чего Секретная Служба собирает биометрию будущих Партийных служащих? На каком основании?

Закованный в полный комплект бронезащиты сержант угрюмо фыркнул и сделал решительный шаг в его сторону. Гвардеец потянулся рукой к своей электродубинке, висящей на поясе. Тело Кости сковало от неожиданности, а глаза растерянно смотрели на своё отражение в чёрном тонированном забрале сержанта. – Отставить! – приказал ему лейтенант и силой потянул Гвардейца за плечо. Офицер перевёл злобный взгляд на оцепеневшего Костю.

Стас смотрел с опаской и думал: – Что происходит?… Гвардия, СС и Партия – неразделимы, так нас учили с малых лет, – вихрем пронеслось непонимание. – Быть того не может. Не может Гвардеец применять силу к Партийным, – он настороженно вглядывался в стальные глаза лейтенанта.

Тот опустил забрало своего шлема, не отводя взгляда от Кости. – Степанов Константин, – лениво протянул лейтенант, читая досье со внутреннего проектора на забрале. – Выпускник… И с золотым медведем, впечатляет. Спортсмен. Первое место в забеге на три километра. Это всё не интересно… А, вот. Отец, Семён Валерьевич. Посол-востоковед, до недавнего времени. Старший комиссар первого ранга. Сейчас – начальник ДипОтдела Партии. Член Верховного Совета. Мать, Ольга Игнатьевна, старший комиссар третьего ранга, начальник продобеспечения столицы… Высокие люди. Опора и надежда Партии. А ведь всё в нашем мире так зыбко, шатко… Не спокойно, – он поднял забрало и смотрел на побледневшего Костю. – Ты думаешь, у нас нет информации на каждого из твоей семьи? Одно моё правильно или неправильно подобранное слово в нужных местах, и твои родители из высоких положенцев превратятся в отключённых. Даже на сраный завод их не возьмут, если коммуникатор будет принудительно удалён. И всё потому, что их неосторожный сынок изволил высказать сепаратистские настроения. Ты понимаешь к чему я клоню? Если Я! захочу, их не спасёт даже Партийная неприкосновенность. Если тебе скажут внести свои данные, ты, как миленький, внесёшь свои данные! Знаешь, что по Общему Уставу Северной Империи бывает за сепаратистские настроения, дружок?

– Так точно, товарищ лейтенант, – с дрожью в голосе ответил Костя.

– А теперь будь так добр. Возьми планшет и сделай, что от тебя требуют! – он выхватил планшет у Стаса и ткнул им Косте под рёбра.

Костя трясущимися руками перехватил планшет. Сухожилия рук натягивались в гневе, глаза прожигали нахального офицера, скулы напрягались от злости.

Стас смотрел на лейтенанта и думал: – Какой же сукой надо быть? Еб*чий урод. Попал в СС и радуется. Дайте маленькому и обиженному на жизнь хоть немного власти и получите озлобленное животное.

– Выполните сканирование сетчатки, – скомандовал планшет металлическим женским голосом. Костя поднёс объектив ближе к глазу. – Выполнено. Подтвердите личность.

– Степанов Константин Семёнович, – он старался держать голос как можно ровнее, что давалось ему с трудом. Злоба и желание ударить нахального офицера выжигали его. Костя приложил правую ладонь к экрану дактилоскопического сканера и на том сбор данных закончился. Он передал планшет сзади стоявшему одногруппнику.

Лейтенант улыбнулся и тихо сказал: – Я запомнил тебя, Константин Семёнович. Не натвори глупостей. Тем более, твои поступки отразятся на твоих родственниках.

Тут Костя не выдержал такого нахальства. Он выбросил, почти крича: – Кто ты такой, чтобы разговаривать так со мной, скотина позорная?! – парень едва не набросился на офицера, но смог себя сдержать, понимая опасность необдуманной драки. Он тут же продолжил: – Я из Партийной семьи! А ты человеком стал совсем недавно, когда закончил свою Академию. А до этого, ты родился в грязи, жил в грязи, и ведёшь себя как поганая грязь! Прежде чем мне угрожать, подумай. Хватит ли тебе сил, мозгов и смелости на угрозы мне и моей семье?!

Лейтенант улыбнулся и усмехнулся: – Хорошо, пусть будет по-твоему, – спокойно ответил он. Офицер смерил тяжёлым взглядом Костю, поиграл напряжёнными скулами и отошёл от него.

В голове Стаса роились мысли и не давали успокоиться: – Совсем оборзели эти службисты. Уже перестали бояться самой Партии. А что если… Да нет, не может быть такого. Ему не хватит сил на это. Тем более, чтобы до Костиных родителей добраться, с их то положением… Нет, он не сможет, – Стас посмотрел на друга и положил руку ему на плечо. – Ты весь бледный, братан. Не бери в голову. Он ничего не сможет, – сказал он со спокойствием и заботой.

– Я не волнуюсь из-за него. Я злюсь. Какая-то грязь низкородная смеет так себя вести.

– Разве тебя это удивляет? Гвардейская Академия – единственный способ рабочеобязанному выйти в люди. Тут проблема в другом. В эти службы идут самые бесчеловечные и аморальные отбросы.

– Отставить разговоры, – оборвал Стаса комиссар.

– Мы же тихо говорим, Геннадий Семёнович, – осторожным шёпотом сказал Костя.

Командир подошёл ближе к парням, почти вплотную, и тихо сказал: – Даже я услышал о чём вы шепчетесь. И я тебя прекрасно понимаю, Степанов. Опасайся Чёрных Шакалов. Надеюсь, ты и сам понимаешь, почему в народе их называют Шакалами. Они – самые опасные люди в нашей стране. Потому что их коварство и подлость не знают пределов.

– И что Вы посоветуете мне? Терпеть такое хамство от этой мрази?!

Комиссар понимающе посмотрел Косте в глаза и ответил: – Терпеть нельзя, ни в коем случае, дружок. Партийцы должны насмерть стоять за свою честь, как предписывает Устав Партии. Но… Что есть этот Устав для них? Людей, которых угнетали многие годы. И вот они вырвались из угнетения, им дали свою власть, дали оружие, дали команду охранять порядок…

Стас прервал его: – Разве это есть порядок? Одно насилие и никакой справедливости.

Комиссар выдохнул и продолжил: – Именно поэтому, будьте с ними осторожнее.

Стас обернулся назад. – Смотрите, они уходят.

Костя, Стас и комиссар посмотрели вслед уходящему лейтенанту. Офицеры СС и патрульные Гвардейцы обошли все группы и собрались у колонны броневиков с перекрестием мечей на бортах. Лейтенант, будто на прощание, посмотрел на Костю. Зловещий и холодный прищур простреливал на вылет свою жертву. Натянутая улыбка тонких губ, широко раскрытые глаза и медленный кивок головой не сулили ничего хорошего. Это было предупреждение: «Я не забуду тебя. Запомни моё лицо». Костя проводил его взглядом, сжимая до хруста кулаки.

Учебная группа строем пошла вдоль Площади к своему автобусу. Стас шёл, опустив взгляд в пыльную брусчатку. Лицо застреленного парня отпечаталось в памяти и не давало покоя мыслям: – Они… Они – звери. Нет. Даже звери себя так не ведут. Покойся с миром, бедолага. Больше тебя никто не потревожит. Пал жертвой своей храбрости, вот ведь нелепица. Интересно даже. Зачем поставили на крышу снайперов? Они ожидали того, что случилось? Нет, могло случиться всякое, тут не поспоришь. А раз так, то зачем убивать? Чтобы нагнать страха на остальных? Ааааа!!! Поскорее бы уехать подальше от этого безумия, – казалось, Стас даже дышать перестал. Пустой и безразличный взгляд, бледное лицо и вопросы в голове, не дающие покоя, на которые никто не мог ответить.